– У вас есть помощница, – напомнила я исключительно из вредности: если предложение Грина заключалось в том чтобы пойти с ним к единорогу, я уже была согласна. Единственная встреча с чудом эльфийских лесов крепко засела в памяти как самое приятное, что случилось со мной в этом мире.
– Есть, – поморщился Грин. – Но я передумал. К демонам помощниц. Мне нужна мышь. Маленькая лабораторная мышка для опытов.
– Которую не жалко?
– Отчего же? Я не планирую опасных экспериментов. И готов предложить за работу сыр. У вас же скоро первый экзамен? Анатомия?
– Откуда вы…
– От леди Райс. Согласитесь помочь – сдадите гарантированно.
– Вы серьезно? – я осмелилась посмотреть ему в глаза.
– Вполне. Не деньги же мне вам предлагать, леди Аштон?
– Может, поискать на должность мыши не леди? – предложила я раздраженно, хотя ничего оскорбительного в тоне Грина, когда он подчеркнул положение Элси, не было.
– Можно, – согласился он. – Но не хочется тратить время. Вы подходите. И не только по указанному признаку. Девственность – лишь физиологический показатель, не дающий никакого представления о человеке. Необходимое условие, но не единственное.
– То есть, несмотря на мои, хм, физиологические показатели, единорог мог не подойти ко мне в тот раз?
Представляю, что подумал бы обо мне Оливер!
– Да нет, скорее всего, подошел бы, – сказал Грин. – Позволил бы дотронуться. Но у вас был длительный контакт. Значит, он почуял в вас что-то еще.
– Что?
– Ну… вашу доброту, например. Вы же добрая. Даже чересчур. Если бы мне в вашем присутствии становилось плохо, я бы и не подумал вам кофе принести… кхе-кхе… – доктор понял, что его не туда занесло, и вовремя остановился. – В общем, вы подходите, единорог вас уже знает, а я не хочу терять время, подыскивая другую девицу. Тратить его на уговоры я тоже не планировал, поэтому решайте сейчас, интересует вас это или нет.
– Предлагаете стать вашей ассистенткой?
– Мышью.
– Вам не кажется, что мышь – это, мягко говоря, унизительно?
– Не кажется. Это выгодное предложение. Ассистент получает кучу заданий и нагоняи в случае их невыполнения. Мышь получает только сыр.
– О сыре можно подробнее?
– Я уже сказал: помогаете мне – сдаете анатомию.
– Как?
– Легко, – махнул рукой доктор. – Поговорю с профессором Джакоби, и он поставит вам «отлично». Согласны?
– Нет. Я хочу стать целительницей. Выучиться, а не просто получить бумажку с печатью.
– Тогда, быть может, это вас устроит? – Грин положил на стол передо мной стопку листов. – Экзаменационные билеты с краткими ответами. Чтобы сдать необходимый минимум, достаточно их заучить. Хотите оценку выше – готовьте расширенные ответы. Что скажете?
– Что именно от меня понадобится?
– Для начала – установить стойкий контакт с единорогом. Если вам это удастся, обсудим дальнейшие планы. Если нет – признаем эксперимент неудавшимся. Но сыр, – он пододвинул ко мне билеты, – в любом случае ваш.
– Хорошо.
Почему бы и нет? Билеты получу, с единорогом пообщаюсь, доктора, пользуясь случаем, прощупаю…
– Вот и чудно, – он довольно потер руки. – Собирайтесь.
– Сейчас? – опешила я.
– Я же сказал, что не хочу терять время.
Грин торопился так, словно всерьез опасался, что эльфы, все разом, исчезнут вместе со зданием посольства и неизученным единорогом. Даже не позволил мне дождаться возвращения леди Райс, обещал после сам объяснить ей мою отлучку.
Посольство было на месте. Мы переместились к нему служебным порталом. Домик единорога тоже никуда не делся. Грин первым делом нашел его взглядом и лишь потом позвонил.
– Доктор Эдвард Грин, – чинно представился он подошедшему к калитке эльфу. – По приглашению лорда Эрентвилля.
Калитка распахнулась, и длинноухий пригласил нас войти.
– Лорд Эрентвилль занят, – произнес он с легким акцентом. – Но леди Каролайн вас примет.
Каролайн – не эльфийское имя. Вышедшая к нам девушка эльфийкой не была. Примерно моих лет. Вернее, лет Элси. Высокая. Стройная. Темноволосая. Глаза не прозрачные, а насыщенно-синего цвета. Но все же было в ней что-то нечеловеческое. Не свойственная людям плавность движений. Слишком гладкая кожа. Тонкое, по-эльфийски удлиненное лицо. Когда она приветственно склонила голову, я-Элизабет, прекрасная героиня романа, почувствовала себя неуклюжей коровой рядом с этим образцом аристократизма и женственности.
– Рада видеть вас, доктор, – улыбнулась красавица Грину. – Кто ваша спутница?
– Взаимно, леди. Это моя… мисс Аштон…
– Приятно познакомиться, мисс Аштон, – проворковала леди Каролайн.
– Мы не хотели бы отнимать ваше время…
Полуэльфийка – а кем еще могла быть эта особа? – с легким укором покачала головой:
– Всего несколько минут на положенные приличия, доктор. Не выставляйте меня плохой хозяйкой.
Она скосила глаза на здание посольства, словно намекала, что за нами наблюдают. А я вспомнила о своей охране. Не забил ли «неприметный человечек» тревогу, когда я исчезла из лечебницы? Или он уже знает, где я, и нарезает сейчас круги вдоль ограды? На территорию посольства его не пустят.
Мысль о том, что мне удалось сбежать из-под наблюдения, порадовала. Смысла в подобном побеге не было, но мне нравилось осознавать себя свободной и независимой… мышью.
– Передайте лорду Эрентвиллю мою благодарность за возможность приобщиться к чуду, – сказал Грин, когда, покончив с церемониями, полуэльфийка повела нас к желанному домику.
– Ну что вы, – с царственной непринужденностью отмахнулась она. – Это меньшее, что отец может сделать для вас.
Отец. Я механически складировала новую информацию. У лорда Эрентвилля, посла и, если не ошибаюсь, дальнего родственника эльфийского владыки, дочь-полукровка. Бесполезный факт. Но интересный.
– Вы с мисс Аштон, верно, хотите побыть наедине с эноре кэллапиа? – спросила она, остановившись у входа в жилище единорога.
– Если это возможно.
– Возможно. Полагаю, вы, будучи целителем, как никто осознаете ценность жизни. И я без опаски могу вверить вам свою. Прошу вас, – она распахнула перед нами двери. – Я погуляю в саду на случай, если понадоблюсь.
– При чем тут ее жизнь? – спросила я доктора, оказавшись с ним в первом, проходном помещении.
– Леди дала понять, что мы тут под ее ответственностью. Если по нашей вине пострадает единорог, ее накажут. Может быть, казнят.
– Она же дочь посла!
– Да хоть сын владыки, – передернул плечами доктор. – Эльфийские законы едины для всех: эноре кэллапиа неприкосновенны.
– Значит, – я тяжело сглотнула, – нас тоже, если что?..
– Не нас, а вас, – осклабился Грин. – Вы же помните, я к единорогу подойти не смогу. – И не дав мне опомниться, поинтересовался вкрадчиво: – А что вы собрались делать с бедной лошадкой?
– Ничего, – буркнула я. – Сейчас вообще уйду.
– Идите, – не возражал он. – Я вам даже дверь открою.
И открыл. Но не ту, что вела наружу, а другую, за которой мелькнула белоснежная грива. Змей-искуситель, блин!
Забыв скорчить недовольную физиономию, я рванула вперед и, как и в первый раз, застыла на пороге, завороженная красотой диковинного существа.
– Этот мир не так уж плох, если в нем еще живут подобные ему, – сказал за моей спиной Грин. Что-то в его голосе заставило меня обернуться, но чудеса тут ограничивались одним отдельно взятым единорогом, а доктор оставался все тем же доктором: прищурился насмешливо, перехватив мой взгляд, и достал из внутреннего кармана пальто блокнот: – Ну что, мышка моя, готовы отработать свой кусочек сыра?
– Обязательно называть меня так? – поморщилась я.
– А как? – удивился он.
– Я по-прежнему мисс Аштон.
– Шутите? Я не могу обращаться к мыши «мисс».
– Тогда Элизабет, – предложила я; близость единорога не располагала к пререканиям.
– Длинно, – не согласился Грин. – Как вас зовут друзья?
– Элси.
– Элси. Мне нравится. Если решу завести золотую рыбку, назову ее Элси. Но для мыши это имя не подходит.
– Вы невыносимы.
– Спасибо, – Грин принял мои слова как комплимент. – А вы… Бет. Коротко и очень по-мышиному.
Спорить с ним желания не было. А вот забыть о его существовании и остаться наедине с дивным созданием…
Но доктор забываться не желал.
– Скажите, Бет, что вы чувствуете ко мне?
– Я? К вам?! С чего вы взяли? Если из-за того букета, то это недоразумение, я…
– Бет! – Грин щелкнул пальцами у моего лица. – Что за глупости у вас в голове? Я имел в виду эмоции, которые вы испытываете в моем присутствии. Все без изменений?
– А, вы об этом. Конечно… – я умолкла на секунду и протянула удивленно: – Не-ет.
В лечебнице я ощущала страх и подспудную неприязнь к доктору. А уже в «прихожей» единорожьего домика почти не реагировала на его подначки. Это было так… обычно. Обычный человек стоял рядом, и мне не хотелось отступить от него подальше или, как бывало, убежать и спрятаться.
– Не так уж я страшен, как выяснилось? – усмехнулся Грин.
– Не так уж. Признаюсь, раньше вы мне больше нравились, – я не удержалась, чтобы не отомстить ему за все пущенные в меня шпильки: – Была в вас некая демоническая харизма. А сейчас вы такой заурядный.
– Переживу, – равнодушно бросил он, записывая что-то в блокнот.
– Вы потому и позвали именно меня?
– Отчасти, – кивнул доктор. – Было предположение, что присутствие эноре кэллапиа нейтрализует негатив. Оно подтвердилось. Можем приступать к следующему опыту.
– К какому?
– Мы это обговаривали. Установите контакт. Дотроньтесь до него, погладьте, – он захлопнул блокнот и посмотрел на меня. – Ну?
Будто мне самой не хотелось. Только вот единорогу было куда интереснее наблюдать за нами со стороны. Когда я шагнула навстречу, он недоверчиво фыркнул: «Ты это серьезно?»
Сделала еще шаг: серьезно. Да, я не та, за кого себя выдаю. Но в прошлый раз нам это не помешало.