– В порядке, – улыбнулась я, прежде чем выйти за дверь.
Просто у меня шизофрения. Как говорится, quod erat demonstrandum.
Тиморис – это тоже латынь. В смысле, драконий альс. Timoris – страх. Когда он рассеянный, да еще и класса «С», – речь о подсознательном страхе. Тиморис, проникая в человека, делает этот страх навязчивым, что со временем приводит к развитию психических отклонений, для лечения которых иногда используются те же тиморисы: врач лично или через медиума призывает их, чтобы определить, какие именно страхи терзают пациента.
Получается, мой подсознательный страх – Элси?
Я думала об этом всю дорогу до ректората, куда отправилась, минуя столовую, и пришла к выводу, что так и есть. Мой страх – Элси. Я боюсь, что она вернется и вытолкает меня обратно в мой мир. Мэйтин, интриган белобрысый, мог бы сразу объяснить. А заодно сеанс психотерапии мне устроить, потому что, хотя тайный страх и стал явным, легче мне не сделалось.
У двери в приемную ректора мысли сменили ход, и, если бы встреча с тиморисом состоялась сейчас, он говорил бы со мной голосом Оливера Райхона. Потому как Элси когда еще вернется, а Оливер уже тут.
– Добрый день, милорд, – поздоровалась я, остановившись перед его столом.
– Здравствуйте еще раз, мисс Аштон. Присаживайтесь. Читайте.
Он пододвинул ко мне отпечатанное на официальном бланке академии письмо. Увидев, кому адресовано послание, я быстро прочитала его от начала до конца.
– Не хватает только моей подписи, – сказал ректор, когда я, задыхаясь от негодования, отложила листок, который хотелось разорвать в клочья.
– Вы этого не сделаете!
– Вы не оставили мне выбора. Приходится рекомендовать лорду Арчибальду забрать вас домой до разрешения возникших в академии проблем. Если я не в состоянии обеспечить вашу безопасность, пусть этим займется ваш отец.
– Вы блефуете! Я нужна вам. Без меня вы не разберетесь с этим делом!
– Будет трудно, не спорю, но у меня появится дополнительное время – то, которое я сейчас трачу, чтобы убедиться, что вашей жизни и здоровью ничего не угрожает.
– Блефуете, – повторила я. – Знаете, что я не уеду. Я совершеннолетняя, и мне не нужно согласие родителей, чтобы продолжить учебу.
– Согласие – нет. А деньги на оплату обучения?
– Подам ходатайство на выделение стипендии.
– Вы – и стипендиатка? – заинтересовался ректор. – Переедете в другое общежитие и будете питаться за общим столом?
– Без проблем, – я с вызовом посмотрела ему в глаза. – Еще и работу найду, чтобы хватало на мелкие расходы. Пойду санитаркой или сиделкой в лечебницу – там нужны люди. Особенно в ночную смену.
– Работа как раз для вас, – проговорил Оливер мрачно. – Вам же по ночам не спится. Но стипендию вы не получите. Вы не сдали экзамены для перевода.
– Сдам.
– И магическую практику? Не советую продолжать спор, мисс Аштон. Добьетесь того, что вас исключат как не прошедшую аттестацию.
Он блефовал, и при желании я могла его дожать. Хлопнуть дверью и идти паковать вещи: сами же папеньке писали, милорд! Или все-таки к Грину? Так, мол, и так, господин доктор, из академии меня выперли, а я уже прониклась медициной и единорогами, и, если нужна вам еще в роли мыши, будьте добры пристроить меня каким-никаким младшим персоналом.
Только вот Оливер тоже понимал, что скандал мне не нужен. Не нужно, чтобы завтра примчался отец, который и слушать не захочет о моем совершеннолетии, а молча упакует вместе с багажом – и прощай, академия, прощай, теперь уже навсегда, магия.
Шантажист!
Но этот раунд он выиграл.
– Если я обещаю больше не сбегать от охраны – этого будет достаточно? – спросила я тихо.
– Обещаете? – на столь быструю капитуляцию Оливер не рассчитывал. Все-таки я сильно его разозлила. Пошатнула, как выразился Грин, цитадель спокойствия. – Вы считаете, я еще могу вам верить?
– Могли бы хоть попытаться меня понять, – шмыгнула я носом. – Приставили ко мне это сопровождение. Ни секунды не чувствую себя свободной! Я лишь хотела избавиться от ваших шпионов. Проснулась пораньше и вышла… через подвал. Просто побродила без охраны…
О подвале ректор откуда-то знал. Когда я сказала, как именно вышла из общежития, взгляд его смягчился: я не соврала, и он это отметил. Но у него имелось свое мнение о произошедшем, и это мнение он во что бы то ни стало должен был высказать.
– Почувствовали себя свободной, да? А о чувствах других вы думали? Вчера мы не закончили с протоколами, и я решил перехватить вас по пути в лечебницу, прождал полчаса…
– Вы сами за мной приходили? – удивилась я.
– Я же не знал, что придется час топтаться на холоде.
– Вы сказали, полчаса…
– Я сказал, что ждал вас и не дождался! – начал свирепеть Оливер. – Зашел, попросил позвать вас. Но в комнате вас не оказалось. И вообще в общежитии. А охрана утверждала, что наружу вы не выходили. Что я должен был подумать, помня, что у нас бесследно пропадают люди? Поставил на уши обслугу общежития, послал к вашим друзьям… Хорошо, кто-то вспомнил о ходе в водонапорную башню. Вы бросили там лампу и оставили открытым окно. Но пока это выяснилось, я мысленно успел попрощаться с вами навеки.
– Простите, – я в искреннем раскаянии опустила глаза.
– А после вы устроили сцену из дешевого балагана в кабинете Грина.
– Я лишь хотела…
– Разозлить меня еще больше, – закончил он. – Я заслужил это? Насмешки, унижение?
– Я не думала…
– В том и беда. Вы не думаете. Мне казалось, я ошибался, считая вас избалованным ребенком, или случившееся заставило вас взяться за ум, но вы все та же Элизабет Аштон. И я снова не знаю, как мне с вами поступить.
– Никак, – выдала я с угрюмой злостью. – Просто подождите. Неделю. Месяц. Два. Спустя это время вы все также будете ректором Королевской академии, откуда никогда – слышите, никогда! – не пропадали люди. А я буду никчемным уродом, при непонятных обстоятельствах потерявшим дар. Меня какое-то время будут жалеть и даже лечить… Обязательно лечить, потому что я начну нести какой-то бред об исчезновениях, кровавых надписях и драконьих ритуалах. А когда меня не удастся исцелить от бессилия и навязчивых идей, меня отправят в лучшем случае домой, а в худшем – в специальное заведение закрытого типа. И если я научусь делать вид, что ничего не случилось… все равно окажусь однажды в том заведении. Потому что я буду знать и помнить, разрываться между тем, что было, и тем, чего, по мнению остальных, никогда не было, и рано или поздно сойду с ума по-настоящему!
Слезы текли по щекам, и я стирала их испачканным кровью Саймона рукавом. Описанное мной будущее могло стать явью. История Элси замрет на стыке реальностей, а я в конце концов устану от чужого безумия и перережу себе вены, чтобы вернуться домой…
– Вы не знаете, как поступить? Это я не знаю! Это я каждый раз, приходя к вам, боюсь услышать: «Разве я вас вызывал, мисс Аштон?» Боюсь написать родителям о том, что со мной произошло. Боюсь, что однажды меня не окажется ни в моей комнате, ни в этом мире! Вы не представляете, что я чувствую! Вам плевать! Сначала приставили ко мне шпионов, теперь хотите отстранить от расследования. Отобрать даже надежду на то, что я могу повлиять на происходящее…
– Элизабет, пожалуйста…
Я не заметила, когда Оливер встал из-за стола, только услышала его голос совсем близко и почувствовала, как его ладони коснулись моих плеч. Был повод броситься к нему, припасть к груди… Но, если бы он обнял меня, я бы его ударила. И пощечиной, коими девы регулярно одаряют возлюбленных в дамских романах, не обошлось бы.
Видимо, мои намерения отразились в заплаканных глазах, и мужчина отступил. Стоял с полминуты, глядя, как я, пытаясь сдержать новый приступ рыданий, глотаю непролившиеся слезы, а пролившиеся остервенело размазываю по лицу, а затем схватил неподписанное письмо, разорвал, бросил обрывки на стол и припечатал ударом кулака.
– Все! Довольны?
– Д-довольна? – я чувствовала, как сам по себе кривится при этих словах мой рот. Герой, задери его демоны! Создал проблему – решил проблему. Теперь благодарностей ждет?
Я вскочила с кресла и рванула к двери.
В душе надеялась, что он меня остановит. Сумеет найти правильные слова. Но я миновала приемную, сбежала по ступенькам и чуть не пролетела гардероб, спеша скорее вырваться из здания, а меня так никто и не догнал. Не окликнул даже.
Глава 26
Я ушла уже далеко от главного корпуса, когда поняла, что направляюсь не к общежитию. Ноги сами вели в лечебницу. Видимо, к Грину, чтобы снова уверять его, что у меня все в порядке, просто опять захотелось поглядеть на единорога. А он мне тут же диагноз поставит. По справочнику в красной обложке.
Нет уж! Есть и другие способы успокоиться.
– Я все помню, – первым делом сказал Саймон, когда мы остались вдвоем в тренажерном зале. – Но остальные забывают. Я заходил к матери в обед, она уверена, что Герман перевелся в Найтлоп… Представляете, в Найтлоп? А что говорят другие? Инспектор? Ректор?
– С инспектором я сегодня не встречалась. А с милордом Райхоном мы виделись только мельком.
На фоне происходящего ссора с Оливером выглядела особенно глупо.
– Он знает, что вы не ночевали у себя? – встревожился боевик, заметив, как я помрачнела.
– Лишь то, что я тайком ушла из общежития. Но этого хватило.
– На ринг? – с пониманием предложил Саймон.
– А вы…
– Не волнуйтесь, вряд ли вам удастся меня задеть, – усмехнулся он самоуверенно.
Часа на ринге хватило мне, чтобы сбросить накопившееся раздражение и ликвидировать разброд в мыслях. План сложился сам собой. Обиды – прочь, гордость – в кулак, и прямиком в ректорат, пока Оливер не ушел. Пусть что хочет обо мне думает – дело страдать не должно.
Помешал реализации этих планов сам ректор, карауливший меня у корпуса боевиков.
– Уделите мне несколько минут, мисс Аштон? – спросил он ровно, будто не было перепалки в лечебнице и разговора в его кабинете.