– Разная, – почесал макушку Крейг. – Некромантия, основы ментального воздействия… А там – кто знает, на что еще этот гад горазд?
Я выругалась. Неизвестно где и от кого услышанные слова сами сорвались с языка и смысл некоторых я представляла смутно, однако, судя по тому, как инспектор сфокусировал на мне оба глаза, на Трайсе подобные выражения тоже использовали. Но не юные дочери аристократических семейств.
– Отдохнуть вам надо, мисс, – сказал старик сочувственно. – Или развеяться, с подружками погулять. Я уж прослежу, чтобы ничего…
– Проследите? – переспросила я, представив себе, как Мэг набрасывает мне на шею удавку, а малышка Сибил вытаскивает из рукава стилет.
– Считайте, уже проследил. Мы-то, когда еще с мистером Эрролом приключилось, проверять начали. Только на Джерри не думали, ваш ближний круг шерстили. Чары подчинения на человеке разглядеть нелегко, особенно когда они на ожидание настроены, но если знать, что искать… А можно еще общую очистку провести. Сказали, пакостного духа ловим, которого первогодки вызвали и не удержали. Знаете, сколько от таких сущностей хлопот? Вот и зачистили под это дело все общежития и столовую заодно.
– Представляю, сколько энергии это сжирает, – вздохнула я.
– Поймаем библиотекаря и за это с него тоже спросим.
– Заставите возместить в тройном размере? – усмехнулась невесело.
– А и заставим, – поддержал Крейг. – До смерти отрабатывать будет. И после еще, некроманты у нас свое дело знают. А вы не берите дурного в голову, мисс. Вряд ли гад этот решится еще кого на вас натравить. Понимает же, что мы теперь знаем.
– Наверняка понимает, – вздохнула я. – И придумает что-нибудь еще. Кстати, что мешает ему приложить меня смертельным заклинанием с расстояния? Или безо всякой магии выстрелить в голову?
– Что-то мешает, – улыбнулся полицейский. – Крепко мешает, вы уж не сомневайтесь.
– Издали навредить он мне не сможет, подослать кого-нибудь теперь тоже, – рассуждала я вслух. – Придется самому идти на контакт. На это рассчитываете?
– Вроде того, – смутился от моей откровенности инспектор.
– Хорошо.
Не скажу, что меня распирали решимость и жажда действий, но раскисать нельзя. Я себя знаю: не встряхнусь вовремя – завязну так, что ни лекарства, ни даже единорог уже не спасут.
– Вы уж про Джереми никому, – предупредил меня Крейг, доставив к общежитию. – По официальной версии ему подбросили заговоренный на кровь нож. Читали про такое, наверное. А вы…
– Я была в кабинете ректора и выскочила вместе с милордом Райхоном на шум.
– Именно так, – одобрительно кивнул инспектор.
Попрощался и побрел обратно к порталу.
До подруг еще не добрались слухи о сегодняшнем происшествии в главном корпусе, и о случившемся Мэг и Сибил узнали от меня. Официальную версию, естественно, и долго ее не обсуждали. У Сибил намечалось свидание с некромантом Яном, а Мэг нужно было готовиться к контрольной.
Жизнь продолжалась.
Глава 38
Ночь и первую половину следующего дня Оливер провел в лечебнице. Сидел на стуле у постели племянника. Вокруг Джереми сновали доктора и сестры, но заговаривать с его дядей не решались. Меня самой хватило лишь на то, чтобы дойти до палаты, открыть дверь и смотреть на неестественно прямую спину ректора. Войти и взглянуть ему в лицо я не отважилась.
Даже Крейг его не беспокоил. Сказал, пока говорить не о чем.
Грин, с утра ведший прием, разобравшись с пациентами, поднялся на третий этаж и, остановившись рядом со мной, заглянул в палату, неодобрительно покачал головой, но вместо того чтобы попытаться вразумить Оливера, выдал флегматично:
– Свалится – устрою в соседней палате.
– А если не свалится? – спросила я.
– На стуле поспит. Подсказать вам, где можно раздобыть еще парочку на всякий случай?
Кровь прилила к лицу и тут же отхлынула.
– Сама найду, если понадобится. У меня есть опыт.
Грин усмехнулся.
– Хотите прогуляться? – предложил без вступлений. – К единорогу?
– Сейчас? – опешила я. – Когда тут такое?
– А что тут? – фальшиво удивился он. – Милорд ректор страдает у постели родственника, состояние которого, как я еще вчера сказал, стабильно. Операция прошла успешно, но, чтобы увидеть результаты, нужно время. Однако, если кто-то решил уморить себя бессонницей и голодом на пустом месте, не вижу причин ему мешать. Я тоже прикинулся бы страдальцем, чтобы не искать виновника. Это ведь может быть опасно, куда опаснее, чем недосып и истощение.
Хотелось ответить ему на обвинения в адрес Оливера, высказанные с такой издевкой, но от возмущения я не могла подобрать слов.
– Считайте до трех, – шепнул мне доктор.
Только после этого до меня дошло, что все сказанное ранее было произнесено громко и четко прямо у приоткрытой двери в палату, и милорд Райхон не имел ни единого шанса не услышать.
Раз. Два…
На «три» дверь распахнулась, с силой ударившись о стену.
Оливер, бледный, осунувшийся за ночь, мазнул по мне мутным взглядом и вперился в Грина.
– Вы действительно думаете…
– Нет, – не дал ему закончить целитель. – Но начну, если не докажете обратное.
– Докажу, – выдавил сквозь зубы ректор.
– Сначала идите домой. Поешьте и отдохните. Сейчас от вас толку мало.
– Я в полном порядке.
– Вы не в порядке, – отчеканил Грин. – И, начиная спорить, только подтверждаете это.
Осмысление услышанного далось Оливеру не без труда.
– Вы правы, – нехотя согласился он. – Пойду к себе. Сообщите немедленно, если Джерри очнется или появятся другие новости.
– Обязательно, – пообещал Грин. Проводил ректора взглядом, а когда тот скрылся из виду, обернулся ко мне. – Проблема решена, можно вернуться к моему предложению.
– Вы… – у меня снова не было слов.
– Я? – с любопытством приподнял бровь доктор.
– Вы невозможны! – выпалила я, потому что в этот момент Грин вызывал у меня массу самых разных эмоций, от злости до восхищения, и определиться, какое чувство сильнее, в самом деле было невозможно. – Не пойду я с вами никуда! – Подумала и уточнила: – Сегодня.
– Замечательно, – неожиданно довольно отозвался он. – Значит, я тоже отправлюсь домой и наконец-то высплюсь. Ведите себя хорошо, Бет, и постарайтесь, чтобы из-за вас или кого-то из ваших знакомых меня опять не лишили отдыха.
– Постараюсь, – буркнула я. – Кошку покормить не забудьте.
Сама я отдыхать не планировала. После обеда забежала в общежитие, переоделась и пошла к Саймону. Мы не виделись несколько дней, а случилось за это время достаточно, было о чем поговорить, да и просто размяться не мешало бы. Но не успела я отойти от общежития и на сто шагов, как дорогу мне заступил Рысь. Вышел из боковой аллейки и остановился, глядя на меня, словно ждал, когда я сама брошусь к нему на шею.
Долго ждать я не заставила. Бросилась. Ткнулась носом в грудь и стояла так, стояла…
– Ты еще под охраной? – шепотом спросил друг.
– Угу.
– Хорошо, – хмыкнул он. – Значит, где-то поблизости вертятся агенты, которые мне сейчас люто завидуют. Но давай не будем их слишком сильно дразнить. И… спасибо.
– За что? – удивилась я.
– За тебя. Думал, ты и говорить со мной не захочешь. Испугаешься или…
– Дурак ты, Рысь.
Правду сказать, я опасалась, что он сам не захочет общаться со мной как с первопричиной всех бед, и обрадовалась, что опасения не оправдались.
– Я не могу ничего с тобой обсуждать, – предупредил друг. – Ни того, что было в библиотеке, ни сегодняшний случай. Это временная мера, неприятная, но необходимая, поверь. Меня вообще должны были отстранить, а инспектор, наоборот… Он мне место предложил, представляешь? Не просто стажировку, а работу. Учиться продолжу по направлению от полиции. Не нужно из-за стипендии переживать, и жалование, небольшое, но будет. Учеба по свободному графику, а практика – по месту службы…
Была ли удача Норвуда следствием прозорливости инспектора, разглядевшего в парне перспективного сотрудника, или божьим промыслом, но друг казался счастливым, и я радовалась вместе с ним.
Еще одна радость поджидала меня в корпусе боевиков, по которому мне пришлось побродить, разыскивая Саймона.
Нашелся он не в тренировочном зале и не в пустой аудитории, где имел привычку засиживаться, проверяя контрольные, а в самом неожиданном для себя месте – на кафедре. За столом. Стол, как выяснилось позже, ему только утром выделили, чем официально признали за вчерашним аспирантом и позавчерашним студентом гордое звание преподавателя. Правда, со «вчера» прошло уже пять лет, не говоря уж о «позавчера», но у аксакалов магических наук память хорошая, и Саймон мог еще пару десятилетий числиться у них желторотиком, посему столу, к слову, маленькому, поцарапанному и засунутому в дальний угол общей преподавательской комнаты, он несказанно обрадовался, с момента окончания занятий сидел тут и с ним, со столом, за это время успел сродниться настолько, что я всерьез заподозрила, что тренировки у нас сегодня не получится.
Впрочем, о столе я узнала не сразу. Начал Саймон со ставшей уже ритуальной фразы «Я помню». Потом спросил, как дела, и я коротко рассказала ему последние новости, начиная с пожара в библиотеке и заканчивая происшествием в ректорской приемной. Официальные версии событий боевик уже слышал; узнав неофициальные, нахмурился. Что-то подобное он, по его словам, подозревал, но надеялся, что подозрения не подтвердятся. Саймон предложил открыться ректору и Крейгу, рассказать об именах на его груди – возможно, это и другим дало бы способность помнить. Но я эту идею не поддержала. Не было гарантий, что у меня получится еще раз «врезать» в чью-либо память ускользающую реальность. А если получится… Шрамы с тела свести непросто. Как и с души. Что, если не удастся найти библиотекаря и обратить произошедшие перемены? Кому тогда нужны воспоминания о том, чего не вернуть? Саймон, поразмыслив, со мной согласился. А заметив, что я совсем сникла, представил мне Свой Собственный Стол.