Как бы то ни было, уйти с зеленого луга, посреди которого, как на сюрреалистичной картине, стояла открытая дверь, не получалось. Видимо, целительская магия, даже второго уровня, действовала на меня все же странно, и оставалось только дождаться окончания наведенного заклинанием сна. А чтобы ждать было не так скучно, я взялась плести венок. Цветов вокруг росло немного, но и травы для моего занятия подходили. Особенно хорошо смотрелись пушистые желтоватые метелочки. Они задорно торчали из веночка во все стороны, и не так бросались в глаза огрехи плетения. Закончив, я надела венок на голову и растянулась на траве с мыслью, что надо поспать, если уж проснуться не получается.
И тут же проснулась.
Инспектора Грин не обманывал: я лежала на кушетке в комнатке-лаборатории. Кто-то был так заботлив, что снял с меня жакет и ботинки и укрыл пледом. Если бы под голову что-нибудь подложил, цены бы ему не было. А так шея затекла. Поднявшись, я растерла ее, покрутила головой и удивленно уставилась на свесившуюся к моему носу метелочку.
– С пробуждением, – показался в дверях доктор. – Как вы себя чувствуете?
– Хорошо, – я быстро стащила с головы непонятно как попавший сюда из подпространства венок. – А вы уже вернулись?
– Откуда?
«От эльфов, конечно», – захотелось ответить мне и посмотреть на его выражение лица.
– Ну, вы же ходили к милорду Райхону, узнать, как он… да?
– Он стремительно идет на поправку, – усмехнулся целитель, но без ехидства, по-доброму. – Слишком стремительно, на мой взгляд, но герои редко прислушиваются к рекомендациям простых лекарей.
– Вы так скромны. Давно ли?
– Недавно. Решил воспитывать в себе эту добродетель. Говорят, что скромность украшает.
– Не всех. Некоторым она просто не к лицу.
– Намекаете, что это качество не идет к моему выразительному клюву?
Судя по настроению Грина, переговоры с эльфами прошли неплохо, однако радовать меня новостями доктор не торопился. Не дождавшись моего комментария относительно сочетаемости его клюва с таким украшением, как скромность, он вышел, дав мне возможность привести себя в порядок. Жакет я оставила висеть на спинке стула, а примявшийся веночек взяла с собой. Не первостепенный вопрос, но стоило поинтересоваться у кого-нибудь, насколько нормально приносить что-то из подпространства.
Грин веночком не заинтересовался. Даже не полюбопытствовал, где я раздобыла летние травы ранней весной, да еще и не выходя из комнаты.
– Наверное, хотите увидеть милорда Райхона? – спросил он.
На самом деле спросонья я рассчитывала на чашечку кофе. А еще думала, что доктор хоть словом обмолвится об их с Крейгом визите к эльфам, а он вместо этого по пути в травматологический блок рассказывал об артефактах, ускоряющих регенерацию поврежденных тканей. Лекция закончилась у палаты Оливера.
– Вот ваш герой, – громко отчитался Грин, пропуская меня вперед. – Можете бросаться на грудь и орошать слезами благодарности.
Шут гороховый! Хорошо, что мой герой спал так же крепко, как я недавно, и шуточек доктора не слышал.
– Я же сказал «увидеть», а не «поговорить», – разъяснил Грин. – Но если доктор Розен позволит… Найду его.
Идите-идите, а я тем временем к геройской груди припаду. А что? Герой не сбежит и сопротивляться не будет.
Я дотронулась до его щеки, погладила по волосам… А затем – сама не знаю зачем – расправила веночек, который мяла все это время в руке, и надела ректору на голову. Собранная на промежуточном уровне трава вдруг заискрила, превратившись в переплетение светящихся нитей. Оливер вскрикнул, выгнулся дугой, словно тело прошил электрический разряд, а лицо исказила гримаса боли…
О боже! Что я наделала?!
Вместо помянутого всуе белобрысого мальчишки в палату влетел Грин. Подскочил к ректору, окунул пальцы в окружившее того сияние, охнул, но рук не отдернул – придавил Оливера за плечи к кровати. Следом за заведующим примчался доктор Розен, пухленький лысый коротышка, и тоже запрыгал вокруг пациента.
– Это от ваших камней? – сердито высказал травматологу Грин. Оливер уже не бился в судорогах, только дышал тяжело и громко.
– Нет. – Розен суетливо перебрал расставленные на столике у кровати стекляшки. – В них столько не было. Это… – он огляделся, заметил меня и обвинительно ткнул пальцем. – Это она! Точно она! Сплела что-то… непонятное…
Грин посмотрел на меня, укоризненно покачал головой и неожиданно улыбнулся:
– Ничего страшного. Идите, доктор, мы разберемся.
– Но…
– Идите, – повторил Грин. – Позже осмотрите своего пациента и убедитесь, что он не нуждается в помощи.
– Да уж, я думаю, – проворчал травматолог. – После такого…
– Так что вы сплели, Бет? – ласково поинтересовался Грин, когда Розен вышел за дверь.
– Мне тоже… интересно… – просипел Оливер.
Поднялся. Сел на кровати, свесив босые ноги. Простынка соскользнула с груди, и не знаю, что там ниже, но рубашки на милорде Райхоне не было. Только вот ситуация не располагала любоваться мускулистым торсом.
– Что вы сплели? – повторил доктор.
– Веночек, – пискнула я.
– Веночек? – переспросил ректор.
– Меня доктор усыпил, – затараторила я, оправдываясь. – Целительской магией. А я на нее неадекватно реагирую. Меня опять… в подпространство. Но там не песок был, а трава. Я сидела, сидела и веночек сплела… с метелочками. И как-то вынесла оттуда. А потом я его на вас… случайно…
Оливер и Грин переглянулись.
– Элизабет… хм… – ректор откашлялся. – На промежуточном уровне нет травы. Там ничего нет, кроме магии. Чистая концентрированная энергия. Маги видят, как правило, нити, удобные для создания плетений. В вашем случае сначала был песок – не приспособленная для преобразований субстанция. Теперь трава. Необычно, но с травой уже можно работать. Понимаете?
Я кивнула. Потом подумала, что обманывать нехорошо, и замотала головой.
– Я вам как-то навредила?
– Не навредили, – Оливер улыбнулся, вновь обменявшись взглядами с Грином. – Вы ведь не думали о чем-то конкретном, когда сплетали травы?
– Но вы так…
– Подобные процедуры требуют подготовки. Если сразу влить в человека большой объем чистой энергии, это… как ведро ледяной воды на голову.
Я вспомнила, как его ломало, и поняла, что сравнение слишком мягкое.
– Вам теперь плохо? – поинтересовалась робко.
– Ему теперь хорошо, – ответил вместо ректора доктор. – Целительские заклинания сработали все как одно, но и без них такого количества энергии хватило бы на самопроизвольное обновление организма.
– Точно хорошо? – спросила я Оливера. Мало ли что Грин говорит, это ведь не его чистой силой шарахнуло.
– Прекрасно. Чувствую себя немного странно, но это пройдет.
Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.
Романтику момента испортил Грин: издал невнятный звук и начал медленно сползать по стене.
– Веночек, – провыл он, закрыв лицо руками. Уселся на пол и уронил голову на согнутые колени. – Веночек она сплела!
– Нервное, наверное, – шепотом пояснила я Оливеру, чувствуя, как саму начинает трясти в преддверии истеричного смеха.
Милорд Райхон хрюкнул в кулак и отвернулся.
– Вено-очек! – протянул издевательски доктор, взглянул на меня и снова спрятал лицо в ладонях, зайдясь беззвучным хохотом.
– Ничего смешного! – заявила я и тотчас зажала себе рот. Лучше давиться тихими всхлипами, чем ржать как лошадь. Или как ректор.
– Правда ничего, – сквозь смех поддержал он меня, уголком простыни смахнув с ресниц слезы. – Ну, сплела… веночек…
– У-у, из травки, – согласился с пола Грин. – Веночек…
– Веночек! – подтвердила я и опять зажала рот, хоть это уже почти не помогало.
На месте Крейга, появившегося спустя пару минут, увидев трех хохочущих придурков, я позвала бы на помощь медиков. Но инспектор этого не сделал. Видимо, потому, что в компании веселящихся идиотов уже был доктор.
Глава 41
На самом деле повода для смеха не было. Из услышанного после я поняла, что Оливеру безумно повезло, что я – это я. Добрый нрав и чистое сердце, как выразился Крейг. Позитивное мышление и свойственная молодости беспечность, по словам милорда Райхона. Грин от комментариев воздержался. Пожалел меня: он-то всегда называет вещи своими именами. Я ведь могла не только энергией ректора зарядить, а вплести в «веночек» обиду, страх или злость и его накачать этими эмоциями. Возжелать мести и вложить это желание в сильнейшего малефика, не знающего, кому именно мстить и за что. Даже убить его могла. Никто не сказал этого прямо, но догадаться несложно. Как и о том, что случилось бы, мечтай я в момент плетения о неземной любви. Видела я, что может сделать с умным интересным мужчиной приворот, упасите боги от такого счастья.
Из палаты я ушла с Грином. Оливеру нужно было одеться, а инспектор остался с ним за компанию и чтобы, как я предполагала, рассказать о визите к эльфам. Передо мной же никто отчитываться не собирался.
Доктор, вдоволь насмеявшись, сделался необычно серьезным. Привел меня в свой кабинет и уселся за стол. Не удивило бы, спроси он, на что я жалуюсь. Я даже ответила бы: так, мол, и так, жалуюсь на всеобщее непонимание и сокрытие важной для меня информации. Но целитель молчал.
– Угостите кофе или чаем? – заговорила я первой.
– Чай. Кофе вам сейчас нежелателен. И… Помните, я рассказывал о своем знакомом, увлекавшимся созданием плетений на промежуточном уровне? Он умер, не дожив до тридцати.
– Может быть, он заблудился? – предположила я. – Говорят, с промежуточного уровня можно попасть в иной мир и иную версию себя.
– Говорят, – согласился Грин. Взглянул на меня с новым интересом. – Вернее, говорили когда-то. Теория не получила широкого распространения. И лично я не встречался с подобными путешественниками.
Завозился у спиртовки и не видел моей улыбки. Встречались, доктор. Но я не стану вас разубеждать. И экспериментировать с травами-потоками больше не буду. По крайней мере пока не разберусь, как это работает.