Ко мне она подходила, как и другие. Не тискала, только по плечу погладила ласково и сказала, что рада, что все обошлось. Все-таки внешность обманчива, а бездушная драконша не воспитала бы такого чудесного сына.
Леди Райс обняла от души. Расцеловала в обе щеки. Грозилась оторвать беспечным эльфам уши, а недоделанным, в смысле, недоученным артефакторам – руки. Оливера благодарила так, словно я ей дочь родная. Потом схватила за рукав Грина, оттащила в угол и пытала его там, пока леди Каролайн в буквальном смысле не вырвала доктора у нее из рук. За тем, как полуэльфийка кокетничает с Грином, наблюдали и ее отец, и Грайнвилль, но Каролайн до них и дела не было. Грину тем более. Стоило отказываться от полета, чтобы потом позволять развязной красавице виснуть у себя на руке и нашептывать что-то на ухо? Или дочурка посла тоже изготовлением приворотов увлекается? А что? Единорог под боком, недостатка в сырье нет. И вид у доктора – чисто «объект Б». Снова стукнуть его, что ли?
От благих намерений отвлек очередной желающий поздравить меня со спасением. Когда я от него избавилась, выяснилось, что Каролайн уже выпустила доктора из цепких лапок, и целителем завладела мисс Милс. Однако стоило матери Саймона благодарно закивать, заканчивая разговор, как полуэльфийка вновь устремилась к Грину.
Я оставила Сибил в сторонке и быстро пересекла зал.
– Простите, леди Каролайн, вы не проводите меня…
Три чашки чая – чем не повод?
– Конечно, – улыбнулась она мило. – И я уже говорила, зовите меня Карой.
Небесной, угу.
Она проводила меня в гостевые покои.
Воспользовавшись благами цивилизации, я все же решилась высказаться.
– Леди Каролайн, вы предложили мне дружбу, и, надеюсь, как другу мне позволено будет заметить, что оказываемые вами доктору Грину знаки внимания несколько выходят за рамки приличий.
Фух. Выговорила.
– Приличия? – отстраненно повторила она. – Позвольте мне самой определять допустимые границы.
– А как же Грайнвилль? Он мой друг, и вы ему нравитесь…
– Он хочет на мне жениться. И занять место моего отца.
Звучит не очень романтично. И Грайнвилль именно так и говорил, даже не поспоришь. Но я попыталась:
– Одно не исключает другого. Мне кажется, вы ему по-настоящему нравитесь.
– Вы ничего не понимаете, – вздохнула полуэльфийка. – Лорд Грайнвилль – потомок древнего рода, по знатности, богатству и силе родовой магии сравнимого только с родами владык. Он обладает редкими и высоко ценимыми среди эльфов талантами. А пост представителя владыки в человеческой академии магии – это ссылка. Добровольная ссылка, на которую обрек себя мой отец, чтобы не оставлять меня одну среди людей. Бремя, которое он хочет навязать моему мужу, чтобы тот не увез меня к эльфам, где я буду считаться уродом и позором дома. Это не награда. Это жертва, которую придется принести мужчине, решившему взять меня в жены. А я не хочу таких жертв.
Вот теперь – романтично. Но грустно.
– Думаете, лучше вам выйти замуж за человека? Даже за нелюбимого?
– Нет. Люди, за редким исключением, мне неинтересны. И отец не позволит. Он не желает мне мужа, которого я переживу в силу эльфийской крови, и детей, в которых эта кровь разбавится людской еще сильнее. Разве вы хотели бы хоронить собственных детей?
Я замотала головой. Прикусила губу…
– Моему отцу это предстоит, – сказала она. – Но он сильный. А я нет. Если я выйду замуж, то только за эльфа. Но за другого. А доктор Грин – хороший человек, один из немногих…
– Вы же не хотите замуж за человека.
– Не хочу, – кивнула Каролайн. – Но если я себя скомпрометирую, лорд Грайнвилль передумает на мне жениться. Или отец откажет ему: нельзя предлагать недостойную в жены тому, кого уважаешь и ценишь. Найдется другой эльф, кто-то из младших родов и не такой… не такой…
– А Грин?
– Ему ничто не угрожает. Отец обязан ему жизнью и не переступит через этот долг. А я и не планировала ничего такого, за что принято мстить… Может, немного нарушить приличия, как вы заметили. Какие-то слухи пустить. Я не слишком опытна в таких вещах…
– Но зачем вам для «таких вещей» именно доктор?
– Я же объяснила, он достойный человек.
– Достойный чего?
– Достойный меня скомпрометировать, – как скудоумной разъяснила мне Каролайн, недоумевая, как можно не понимать настолько простых вещей.
Действительно, она же эльфийская леди, ей с кем попало компрометироваться нельзя.
– Послушайте… Кара. Зачем губить свою репутацию? Просто скажите Грайнвиллю, что не хотите быть его женой.
– Так будет лучше.
– Ему? Кто еще может судить, что ему лучше?
– Нам пора возвращаться к гостям, Элизабет.
Ну и ладно. Можно подумать, мне своих проблем мало.
– Прежде чем мы выйдем из комнаты, – леди Каролайн остановилась в дверях, перегородив проход, – пообещайте, что никому не расскажете об этом разговоре.
– А если я не могу этого обещать?
– Тогда мы не выйдем.
Мило. Интересно, какое наказание предусмотрено за нанесение легких телесных повреждений эльфийским леди? А то ведь я могу. И средней тяжести, при желании.
– Обещаю, – проговорила я со вздохом. – Никому и никогда.
В конце концов, это не мои проблемы. Грин далеко не дурак, чтобы позволить себя использовать, а Грайнвилль пусть сам разбирается с избранницей.
– Спасибо, – улыбнулась Каролайн. – Я не сомневалась, что мы с вами подружимся.
Не стоило спорить с этим утверждением. При таком отношении к тем, кого дочь лорда Эрентвилля считала возлюбленными, друзьями и всячески достойными людьми, и думать не хотелось, как она поступает с теми, кого полагает врагами.
В зале она безуспешно вертела головой и обшаривала взглядом полутемные ниши – Грина не было среди гостей. Наверное, стоило намекнуть новой подруге, что достойные мужчины по умолчанию не способны скомпрометировать девушку. Некоторые и под действием приворота пытаются соблюсти формальности и скручивают в кольцо канцелярские скрепки.
– Чему вы улыбаетесь? – подошел ко мне Оливер.
– Жизни. Забавная штука. Временами.
– Приятно видеть, что вы не унываете.
– Стараюсь. Тут ведь как на ринге: опустишь руки – пропустишь удар.
– Подумываете о возвращении в клуб Огненного Черепа? – ректор то ли не понял иронии, то ли решил сменить тему.
– Пока – только о том, как поставить свое имя под воззванием Стального Волка, чтобы никто не заметил. Впереди выходные, студентов в учебных корпусах будет немного. Попробую. А с понедельника хочу попросить леди Райс пристроить меня в одну из групп. Похожу на лекции, вспомню, каково быть обычной студенткой…
– Подразните библиотекаря, – в тон мне закончил Оливер.
– Наверняка он здесь, – продолжила я, взглядом скользя по собравшимся в зале людям. – Один из них. Запустить бы сюда единорога…
– Я уже объяснял, это не поможет.
– Помню. Просто мечтаю.
– О единороге? – Оливер вновь увел разговор в сторону. – Думаю, лорд Эрентвилль не будет возражать, если мы навестим, пользуясь случаем, вашего любимца.
Лорд Эрентвилль не возражал. Но сначала я нашла леди Пенелопу, поделилась с ней желанием заниматься в группе и сообщила между делом, что у меня как раз имеется подруга-целительница. Вопрос решился тут же: наставница отыскала среди гостей куратора группы Мэг, представила меня ей и попросила, а по сути, поставила перед фактом, что с понедельника я буду ходить на занятия с ее студентками. Кто бы отказал героине дня?
Хотя правильнее было бы назвать меня жертвой дня. Герой в это время ждал у выхода, чтобы проводить меня к моему белогривому чуду.
– Я так и не поблагодарила вас, милорд.
– Разве? А веночек?
Единорог весело фыркнул – помнил веночек. Только обсуждать нашу встречу в подпространстве не желал, притворяясь, что не слышит задаваемых мысленно вопросов. Но хоть на Оливера не топал сегодня – то ли в благодарность за мое спасение, то ли задобренный новой песенкой, исполненной ректором все на тех же ключах.
– Где вы этому научились? – не сдержала я любопытства.
– Тут, в академии. Если говорить о ключах.
– А если не о ключах?
– Вы никогда не учились музыке? – вопросом на вопрос ответил он.
– Училась… Вернее, меня учили в детстве. Но мне всегда не хватало терпения и усидчивости.
– Жаль, – по-доброму усмехнулся Оливер. – Нелишние качества для мага. Как и навыки игры на музыкальных инструментах. Клавиши и струны – отличная гимнастика для пальцев, духовые учат контролировать дыхание.
– Что выбрали вы?
– Я не выбирал, – улыбка не исчезла с его лица, но стала задумчивой и печальной, как случается, когда вспоминается что-то хорошее, но безвозвратно ушедшее. – Сестра играла на фортепиано и на флейте. Когда бывали гости – только на фортепиано. Говорила, что с флейтой у нее глупый вид, занималась ей только из-за рекомендаций целителей: слабые легкие… Фортепиано и флейта, да. – Он встряхнулся, улыбка пропала. – Это помогает в работе с потоками и плетениями, когда требуется совершать сложные пассы. Многие стараются так или иначе развивать мелкую моторику. Нет способностей к музыке – занимаются лепкой или рисованием…
Словно устыдился невольной сентиментальности и поспешил превратить душевный разговор в лекцию. Но лекции – не то, что мне сейчас было нужно. Я попрощалась с единорогом и вернулась с Оливером в банкетный зал, чтобы найти Сибил и пойти с ней в общежитие.
Ректор должен был задержаться до официального окончания вечера, но недостатка в провожающих у нас с подругой не было: сначала Саймон, получив от матери локтем в бок, изъявил желание пройтись, потом с той же инициативой выступили наши эльфийские друзья. Грайнвилль и Каролайн все равно планировали провожать Анет, и Саймон смог избежать почетной миссии, но до ворот с нами дошел, и Сибил многозначительно улыбалась, поглядывая то на него, то на меня.
У калитки щупленькая дамочка прыгала на привратника и требовала ее пропустить. Тот вежливо и, видимо, в сотый раз объяснял, что вход только для приглашенных, но, если она хочет встретиться с кем-то из посольства или гостей, пусть скажет с кем и назовется, и о ее приходе сообщат. Дама называться отказывалась.