Поэтому, уходя домой, я робко постучалась в дверь его кабинета.
— Да? — звучало как-то устало и тихо, относительно обычного голоса начальника.
Немного приоткрыв дверь, я всунула свою голову в кабинет, и увидела, как босс лежал на диване с фоторамкой в руках. Он выглядел очень задумчиво.
— Дмитрий Романович, я пойду? — несмело спросила я. Я всё ещё не верила произошедшему, что меня не только оставили на работе, но и сделку из-за меня заключать не стали.
Он поднял глаза на меня, и замер, рассматривая.
— Мне можно идти? — спросила я ещё раз, подумав, что, может быть он просто не расслышал.
— Да, идите. Завтра к девяти. Не опаздывайте.
Кивнув, я покинула офис. На стоянке меня уже привычно ждала машина с Герой, и я с радостью впрыгнула в просторный салон, предвкушая вечер, который впервые за две недели был у меня свободен.
Дома, вдоволь наигравшись с Машей, я наконец-то не торопясь укладывала её спать.
— И жили они долго и счастливо. — Дочитала я сказку, и отложила книгу в сторону. — Ну всё, пора спать — я поцеловала дочь в лоб, готовясь встать с кровати и уйти на кухню.
Так как квартира была у нас однокомнатная, то по ночам кухня была моей территорией, где я обитала, чтобы не разбудить дочь.
— Мам, а где мой папа? — спросила меня Маша, и я замерла. Она уже спрашивала меня подобное ранее, но всего пару раз, и она была помладше, так что её было легко отвлечь от разговора.
Конечно, она видела, что многие дети гуляют на площадках и игровых со своими отцами, да и Матвей, сын соседки, часто рассказывал Маше о своём папе. Хоть Света с мужем и были в разводе, но сына он не бросил, и достаточно часто проводил с ним время.
— Ты разве не помнишь? Я тебе уже рассказывала, что твой папа живёт в другой стране.
— А в какой другой стране? В Африке?
— Африка — это не страна, а континент.
— Я не знаю, что такое контимент. — Маша смешно сморщила свой носик, исковеркав незнакомые слово, и я не смогла сдержать улыбку.
— Есть моря и океаны, они отделяют земли друг от друга. Вот такие земли называются континентами.
— Ладно. Он уехал, потому что не захотел меня любить? — спросила дочь, и её вопрос просто вышиб у меня весь воздух. Как она могла так думать? Разве её можно было не любить?
— Нет, ты что! Когда ты родилась, тебя сразу все полюбили, потому что ты хорошенькая, как маленькая куколка, и очень милая. Просто так бывает, что взрослые не могут быть вместе. Это мы с твоим папой не смогли ужиться, поэтому ему пришлось уехать.
Кажется, Машу удовлетворил такой ответ. А возможно, этому поспособствовало то, что она была действительно уже сильно сонная.
Она кивнула, и, отвернувшись к стенке, сладко засопела уже через пару минут, пока я сидела и гладила её по спине.
Я ничего не могла с собой поделать, но слёзы катились по моим щекам одна за другой.
Я переживала за то, что не могла дать своей дочери всего того, что она заслуживала, и из-за своей глупости и мнительности лишала её обычных детских радостей.
У неё не было своей комнаты, она не ходила в детский сад, у меня не было денег на то, чтобы часто радовать её игрушками. Я лишила её отца, возможности иметь полную семью. Но я знала, что по-другому я просто не могла.
Всё, что я могла на данном этапе ей предложить, это безграничную любовь, которая была у меня внутри. Я никогда в жизни не жалела, что родила Машу, она была центром моей вселенной, смыслом моей жизни, моим лучиком света. И я готова была сделать всё, чтобы она больше даже мысли не допускала, что кто-то может её не любить.
Занимаясь самобичеванием, я перебралась на кухню, чтобы не разбудить дочку своими всхлипами.
Заварила ромашковый чай, чтобы немного успокоиться перед сном, и села на старую табуретку, смотря в одну точку.
От звука дверного звонка я вскочила очень быстро. Кто мог прийти в такой час? Только бы снова не он. Его визиты в последнее время стали слишком частыми, и это начинало меня пугать.
На лестничной площадке, как назло, кто-то опять выкрутил и украл лампочку, поэтому из-за кромешной тьмы в глазок ничего не было видно.
Я старалась не издавать громких звуков. Сейчас гость подумает, что дома никого нет, и уйдёт. Но в следующую секунду зазвонил уже не звонок, а телефон, который был зажат у меня в руках.
А вот это было плохо. За дверью наверняка было слышно звук.
— Вероника Юрьевна, открывайте, я же слышу, что вы у двери. — Это был голос моего начальника, и он раздавался из-за двери, а я с удивлением смотрела на телефон, где высвечивался номер Дмитрий Романовича. Зачем он пришёл? Что ему было нужно?
И ещё, мне показалось, или его язык немного заплетался?
Я быстро закрыла дверь в комнату, проверив, что звонок Машу не разбудил, но она, вроде бы, спала. А после всё же открыла входную дверь.
— Дмитрий Романович, добрый вечер. Что вы тут делаете?
За дверями действительно оказался мой босс, да ещё и с букетом роз в руках. От него несло какими-то алкогольными парами, а его взгляд обжигал меня даже сквозь одежду.
Я невольно закуталась сильнее в свой домашний халат.
— Пришёл извиняться, представляете? Никогда не извинялся. — На этих словах он просто ввалился в квартиру, практически снеся меня у входа, и сунул букет мне в руки.
— Что? Не стоило, спасибо. — Было стыдно признаться, но это были первые цветы, которые мне подарили после рождения дочери. — Я совсем не обижена, и даже наоборот, благодарна, что вы меня не уволили.
Босс прислонился плечом к стене, и оглядывал меня с ног до головы. Из-за его взгляда по всему телу пробежали мурашки.
Он выглядел слишком красиво без галстука, в расстёгнутой на несколько пуговиц у горла рубашке, с немного взлохмаченными волосами и с легкой поволокой в глазах.
— Вероника… Ника. — Он сделал шаг ко мне, и между нами стало слишком мало пространства. — От тебя так вкусно пахнет.… - перешёл он неожиданно на «ты». — И эти твои очки, и кудряшки…
Дмитрий Романович протянул руку вперед, и легким жестом снял с меня очки.
— Красивая. — Прошептал он почти одними губами. А я совершенно потерялась в том, как себя надо вести. От его слов сердце замерло, и хотелось растечься лужицей у его ног.
Наверное, находясь в таком анабиозном состоянии я и пропустила, как открылась дверь в комнату, и оттуда вышла сонная Маша.
— Мам, я хочу пить — сказала она, почти не открывая глаза.
— Мам? — тут же распрямился Дмитрий Романович.
23 глава
Маша, похоже, очень быстро осознав свою ошибку, смотрела во все глаза на незнакомого для неё мужчину, и, пискнув что-то, спряталась за мои ноги.
Я же просто перестала дышать. Сердце колотилось как бешеное, отдаваясь громкими звуками в голове. Мне нечем было крыть, нечего было сказать, и я просто следила за реакцией своего начальника.
Дмитрий Романович, в свою очередь, тоже был, похоже, сильно растерян. Он переводил взгляд с меня на дочь, как-то растеряно морщил лоб, а потом, по его лицу пробежала тень, и он выскочил из моей квартиры так же быстро, как попал в неё. При этом не сказав ни слова.
Чёрт. Это было плохо. Только максимальная тупица могла дважды за день создать ситуации, при которых её могут уволить.
Бросив цветы на тумбу при входе, я схватила дочь за руку, сказала надеть ей тапки, и выбежала с ней на площадку. Маша была притихшая, думая, что подвела меня и сделала что-то не так. Но это опять был мой провал. Это я была плохая мать, моя маленькая дочка была ни в чём не виновата.
Света открыла после второго звонка в дверь.
— Ты время видела? Совсем с ума сошла? У меня только Матвей заснул!
— Свет, вопрос жизни и смерти, выручи, пожалуйста, возьми Машу к себе на час.
— Ника! Меня эти твои конспираторские игры уже…. - она бросила взгляд на Машу, держащуюся за мою руку, и на ходу скорректировала вектор беседы, — они меня достали. Заканчивай давай свои театры. Ты ни себе жизни не даешь, ни другим.
Я знала, что она была права.
Света протянула руку, и я вложила в неё ладошку дочери.
— Пошли, Машуль. Попьём с тобой чаю, пока мама ходит по делам.
Закрывая дверь, она ещё раз зыркнула на меня гневным взглядом, и недовольно покачала головой.
Я же пустилась просто как сумасшедшая бежать вниз. На что я надеялась? На то, что Дмитрий Романович ещё не успел уехать, что мне удастся с ним поговорить, но, конечно же, во дворе никаких машин уже не было.
Телефон начальника был выключен, телефона Геры, его водителя, у меня не было, и я, в панике думая, что делать, просто металась туда-сюда, пока из-за угла дома не выплыл этот самый начальник.
— Дмитрий Романович! — Я тут же бросилась к нему, практически сбив с ног.
Он, не говоря ни слова, попытался меня отодвинуть и пойти дальше, но я так просто не сдавалась, и крепко схватила его за локоть.
— Дмитрий Романович, мне нужно с вами поговорить, и всё объяснить.
Он поднял на меня глаза, в которых плескался просто какой-то океан боли, и я даже растерялась. Неужели это я могла так обидеть его своим обманом? Но я же простая сотрудница, с чего бы ему так переживать?
— Ну, говорите, что хотели сказать — как-то слишком спокойно сказал он. Его тон совершенно не подходил к ситуации.
— У меня есть дочь, Маша. Я воспитываю её одна, и мне очень нужны деньги, а соответственно, и эта работа. Я вас очень прошу, не увольняйте меня. Да, я сказала неправду, когда меня брали на работу, но по-другому я бы не устроилась.
— И с кем ваша дочь проводит время, когда вы работаете с утра до вечера? Вы вообще подумали о своём ребёнке, когда устраивались на работу, которая отнимает у вас практически всё свободное время? Как вы сейчас предлагаете мне спокойно оставлять вас сверхурочно, вызывать по выходным, когда мне нужно, отправлять в командировки, зная, что дома вас ждёт ребёнок?
— У меня есть няня. Она может оставаться столько, сколько нужно. Плюс друзья, если сильно придётся всегда помогают.