Поле боя было густо завалено трупами. Трудно было определить, кого же погибло больше. Кемтянин лежал на сыне Кефтиу, отрубленные головы смешались с отсеченными конечностями. Черная земля жадно пила сочащуюся кровь. Хрипло стонали раненые. Их пересохшие глотки требовали воды. Воины не обращали внимания на стоны. Деловито бродя между грудами тел, они добивали раненых кефтиан, срывали кольца и цепи, а заодно меняли свое мягкое медное оружие на прекрасные бронзовые мечи и копья погибших врагов. Плетеные щиты заменялись на металлические. Воины с восторгом показывали друг другу изящно выдавленного на красном металле пардуса. Оружие было сделано очень искусными мастерами.
Немедленно прекратив грабеж, Амукон приказал командирам выстроить войско. Те криками, а кое-где и побоями, согнали воинов в одну кучу. Номарх приказал рассчитаться на сотни и выступать в поход. Воины погибшего Себу были включены в войско номарха Мендеса. Сам Себу с отсеченной страшной молнией головой лежал у ног Амукона. Со всех сторон сыпались доклады и донесения. Начальник колесниц доложил, что лишь двенадцать колесниц смогут принять участие в следующем бою. Остальные или разбиты, или повреждены. Из этих двенадцати девять были колесницами Амукона. Узнав об этом, номарх довольно зажмурился: теперь остальные номархи долго не посмеют поднять голову. Особенно, если он захватит ном Себу. В голове Амукона роились радужные перспективы. Битва с кефтианами оказалась не только небезрезультатной, но и крайне выгодной. Строя планы, номарх стойко терпел боль в ушибленной груди, пока оруженосцы меняли ему панцирь.
Облаченный в новые доспехи Амукон был водружен на колесницу и приветствовал восторженно ревевшее войско. Затем рука номарха взметнулась по направлению на север, и войско, забыв о ранах и усталости, двинулось за своим, победоносным вождем. На врага!
Враг оказался ближе, чем предполагал Амукон. Не пройдя и десяти стадиев, передовой отряд наткнулся на небольшую кучку кефтианских воинов, спокойно ожидавших врага на невысоком холме около дороги. Это было спокойствие смертников. Амукон оценил его. Он созвал к себе командиров.
— Они хотят умереть. Помогите им в этом.
Воины развернулись в неровные шеренги, утопая в желтом песке, полезли на холм. Номарх подозвал писца и велел тут же запечатлеть для потомков славные деяния великого номарха Мендеса Амукона. Он спешил попасть в историю. Несколько штрихов обмакнутой в краску палочкой — и Клио приняла номарха в свои объятия.
Тесно, плечо к плечу, готовились атланты, марилы и кефтиане встретить врага. Их было мало, кемтян — сотни и сотни, но храбрость и умение часто решают судьбу боя. Связавшись с Командором, Инкий обрисовал ситуацию и попросил поторопиться с подмогой.
— Иначе тебе только останется назвать эту страну моим именем! — пошутил он.
Голос Командора показался встревоженным. Обещав немедленно выслать помощь, он попросил продержаться хотя бы час. Один час! Инкий включил радиомаяк и занял свое место в строю. Его руки крепко сжимали меч. С бластером пришлось расстаться, им вооружился Юльм. Инкий был совершенно, спокоен, его спокойствие передавалось стоящим рядом с ним воинам. Они были готовы обняться со смертью, но верили в спасение. Они верили в жизнь.
Враги охватывали песчаный холм полукругом. За спиной атлантов был крутой гребень бархана, что позволяло не опасаться за тыл. Первые воины Амукона уже достигли вершины холма. Двое из них пустили стрелы, остальные с воплем кинулись на атлантов. Юльм разрядил в нападавших бластер, и десять изуродованных тел испятнали желтый ковер холма. Остальные мгновенно откатились.
Кемтяне молча смотрели на изуродованные лазером трупы. В первом сражении луч лазера растворился в горячке боя. Мало кто из них успел оценить его силу. Большинство из тех, кто видели его, остались лежать у стен города, остальные вперед не лезли, благоразумно держась золотой середины. Тем временем задние напирали и, как ни остерегались самые прыткие подставлять себя под удары молний, их ноги скользили все ближе и ближе к роковой черте, которую намечали изуродованные обугленные трупы. Наконец они не выдержали и вновь бросились вперед. Юльм принял на себя удар левой части нападавших. Бластер даже вскипел. Около полусотни человек кровавыми обрубками рухнули на песок перед атлантами. Остальные отхлынули.
Марилы во главе с Инкием приняли удар второй половины врагов. Холм потонул в яростном хаосе боя. Бронза рубила бронзу. Глубокие шрамы иссекли могучих пардусов, украшавших щиты сражавшихся. Кемтяне были разбиты и отброшены. Песок мгновенно впитал кровь.
Инкий подсчитал потери. Погибли пока всего два марила и четыре кефтианина, но многие из воинов были ранены, и жизнь начинала уходить из них, вытягиваемая жаркими лучами солнца. Инкий смочил горящий лоб горстью воды и отдал флягу раненым. Больше воды не было. Ярко светило солнце, раскаленный воздух обжигал легкие. Они продержались всего полчаса.
Командор в бешенстве бил кулаком по хилому дощатому столу. Впервые атланты видели его в такой ярости. Стол отплевывался мелкой трухой, а Командор продолжал бушевать.
— Нет, нет и нет! — яростно кричал он — «Марс» ни за что не пойдет к ним на выручку. Об этом не может быть и речи. Корабль лишится последних запасов энергии, и мы будем скованы по рукам и ногам. И эти дикари узнают, что мы собой представляем. — Последняя мысль волновала его больше всего. Командор помешался на своей идее отторжения Землей инопланетных пришельцев. Он готов был пожертвовать чем угодно, даже жизнями атлантов, лишь бы все шло согласно его плану.
Вокруг него, сжав кулаки, стояли Эвксий, Гир, Кеельсее, Сальвазий, Гумий и Бульвий. В углу, прикинувшись ветошью, сопел Тромос. У дверей небольшого домика, служившего временным жилищем экипажей десантного катера и гравитолета, стояли еще несколько мужчин и женщин. Они не смогли поместиться в маленькой комнатушке и жадно ловили звуки, доносящиеся изнутри. Нервы у всех были напряжены до предела.
— Проклятье! — не выдержал Гумий, — если мы не поможем им, они погибнут. Как мы сможем после этого смотреть друг другу в глаза? Может, ты, Командор, и прячешь свои глаза, потому что на твоей совести немало таких жертв?
— Если ты не заткнешься, я убью тебя! — взорвался Командор.
— Ты посмотришь на меня своими добрыми глазами или испепелишь мой мозг?!
Командор заскрежетал зубами. Верный холуй Кеельсее был, как всегда, рядом.
— Командор прав. А ты, Гумий, выглядишь подозрительным. Я, кажется, начинаю вспоминать, где видел твою рожу… Кеельсее не закончил. Короткое неприметное движение — и кулак Гумия вонзился в челюсть бывшего Начальника ГУРС. Пробив головой тонкую перегородку, Кеельсее вывалился наружу. Гумий высунул голову в образовавшуюся дыру…
ДОКУМЕНТАЛЬНАЯ СПРАВКА № 13
КЕЕЛЬСЕЕ: 49 лет. Родился в 1063 году Эры Разума. Атлант. Происхождение руконадежное. Вне брака. Школа средней ступени (1079 год). С 1079 года — в производстве. С 1081 года зачислен в ГУРС. Школа ГУРС (1086 год). С 1086 года в Отделе Контрразведки. С 1103 года — Начальник Отдела Контрразведки. С 1109 года — Начальник Отдела Политической разведки. С 1112 года — Начальник ГУРС.
В11Н6Р10П8
… — Ты бил по этой роже, скотина! Бил за то, что я осмелился стать тебе поперек. Я еще не полностью расквитался с тобой, палач!
— Прекратите! Прекратите, черт возьми! — зарычал Командор, — последнее решение: я могу послать лишь катер.
— Но он сломан, и на его починку потребуется не один час, — мрачно сказал Гир.
— Я рискну вылететь на гравитолете, — предложил Буль.
— Поздно!
На пороге стояла Дрила. По щеке ее медленно текла крупная слеза. Сглотнув, она пояснила:
— Орна взяла его. Сказала, что летит спасать Иузия. Она уже над морем…
— Как?! — закричал ошеломленный Бульвий, — он не заряжен. Там энергии всего на десять минут! Верните ее! Гумий бросился к радиофону.
— Орна! Орна! Вызывает Гумий. Прием. Прием. А, черт, она выключила связь!
Установилось молчание. Давящее, словно камень. Вязкое, словно вата. Командор украдкой посмотрел на часы. И вдруг динамик ожил.
— С гравитолетом что-то происходит! — Это кричала Орна, — в чем дело? Гравитолет падает! Помогите! По…! — крик оборвался.
— Все, — сказал Бульвий, — гравитолета больше нет.
Возникла тяжелая пауза. В пробитой стене показалась окровавленная рожа Кеельсее.
— Вот что, Командор, — внезапно произнес Сальвазий, — я, как старший среди вас, имею право первым высказать свое мнение. Оно таково: если «Марс» не пойдет на выручку наших товарищей, я забываю, что я атлант, и покидаю этот остров. Я найду себе место. Могу ли я считать себя гражданином страны, предающей своих детей? Нет! Я не собираюсь строить царство Разума, если его стены будут замешаны на крови наших братьев! Я не приемлю кровавый Разум! Вот мой ультиматум: если через десять минут «Марс» не вылетит им на помощь, я покидаю тебя и этот остров, и никогда никто не услышит обо мне, так как я больше не атлант!
С этими словами Сальвазий отстегнул опознавательный жетон и положил его на стол. Рядом легли жетоны Эвксия, Бульвия, Гира и Дрилы. Гумий дрожащими от волнения пальцами никак не мог отстегнуть свой, и тогда он вырвал его вместе с куском комбинезона.
И Командор понял. Он мог сохранить в неприкосновенности «Марс», но лишиться всех своих соратников. Он не рискнул пойти на это. Побелевшие пальцы сжали радиофон, настраивая его на волны крейсера.
— Внимание! Командор вызывает «Марс»! Командор вызывает «Марс»!
— «Марс» слушает! — ответил голос капитана Динема.
— Динем, экспедиционный отряд попал в большие неприятности. Атлантам грозит опасность. Приказываю немедленно поднять корабль и выйти им на выручку.
— Как я найду их?
— Инкий должен включить радиомаяк.
— Слушаюсь, Командор! Через несколько минут я буду на месте.