«Ну что ж, Город, пришло время расстаться с тобой» — усмехнувшись, подумал Эмансер. Он не решил еще, вернется ли назад или будет искать убежища где-то вне Города, чтобы потом бежать на первом попавшемся корабле. По правде говоря, жилось ему здесь не так уж плохо, но он был человек и имел право на свободу. Он хотел доказать свое право.
Решив это, Эмансер зашагал вниз, прочь от каналов и каменных стен — к редкой цепочке странных черных столбов, служивших, как он решил, границей Города. Еще несколько шагов — и он будет на свободе, хочет этого или не хочет человек в черном плаще. Плевал он на его угрозы!
Вдруг в голове Эмансера возник сильный вой. Начавшись с высоких, словно свист урагана, тонов, вой постепенно понизил тембр, пока не стал подобен страшному подземному гулу. Потом что-то щелкнуло и послышался механический голос, незнакомый Эмансеру, но шедший откуда-то из глубин его мозга.
— М-11. Две недели. Категория первая.
После этого раздался новый щелчок, и голос приобрел нормальный человеческий тембр.
— Кемтянин Эмансер, — сказал он на родном беглецу языке, — немедленно вернись назад в пределы Города. Ты пересекаешь запретную зону, подвергая свою жизнь смертельной опасности.
— Сволочи, — удивленно поделился сам с собой Эмансер. Он был несказанно разозлен и, не колеблясь, двинулся за черные столбы.
Визг усилился, голос приобрел ироничные нотки.
— Давай-давай! Сначала будет больно… Больно?
Не успел Эмансер ответить этому наглому голосу, как в мозгу его вспыхнула ослепляющая боль, словно кто-то залез раскаленными щипцами в его темя и рвал протестующую, корчащуюся от боли, плоть. Взвыв, кемтянин рухнул на землю.
— Больно, — довольным тоном констатировал голос. — Тебя же предупреждали… Дальше будет еще больнее. А через двадцать шагов — смерть! Твои мозги спекутся, словно творожная лепешка!
Стиснув зубы, Эмансер попытался подняться на ноги.
— Не дергайся, — посоветовал голос, — эта симпатичная штука называется нейроошейник. Лучше всякой тюрьмы, не правда ли? Довольно дорогое и сложное устройство. Мы обычно используем его с объектами высшего уровня. Устал? Я могу чуть убавить напряжение. — Беглец почувствовал, как боль стала глуше. — Возвращайся!
Возвращаться? Ну нет! Эмансер с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, двинулся дальше — к свободе, к морю.
— Глупец! — развеселился голос, и боль вспыхнула снова, заставив кемтянина рухнуть на колени. — Ты проиграл. Смирись и возвращайся!
Но оглушаемый дикими вспышками боли Эмансер упрямо полз вперед. Вскоре отказали ноги, он рухнул на бок, и толкая руками раскаленную землю, заставил тело катиться по ней. Словно безжизненное бревно. Но вперед!
Голос занервничал.
— Идиот, ты погубишь себя! — Затем он начал кому-то жаловаться:
— Объект ползет за пределы запретки. Еще два пункта — и произойдет поражение мозга!
— Болван! — Это кричал уже кто-то другой, — отключи сознание и немедленно вытащи его за пределы нейрозоны!
Что было дальше, кемтянин не помнил. Он потерял сознание.
Очнулся Эмансер в каком-то сумрачном помещении. Болела голова, порождая неясные воспоминания. Чьи-то сильные руки приподняли голову кемтянина и поднесли к губам кружку с теплой солоноватой жидкостью. «Кровь!» — мелькнуло в голове у Эмансера, и он с отвращением сплюнул.
— Вода немного солоноватая, но у нас нет другой — сказал, извиняясь, человек, придерживавший голову Эмансера. Пелена одури спала, в мозгу немного прояснилось. Опершись руками о жесткое, застеленное тощеньким одеялом ложе, он привстал и огляделся. Низкий сводчатый потолок, серые массивные стены, полное отсутствие мебели. Тюрьма? Но люди, что стояли рядом, не походили на тюремщиков.
Словно догадавшись о его мыслях, один из незнакомцев сказал:
— Мы солдаты портовой охраны. Меня зовут Клеоден, а его — говоривший указал на своего товарища, — Гесип.
Эмансер разлепил губы.
— Почему я здесь? Что со мной случилось?
— Мы нашли тебя около башни. Ты был без сознания.
— Я не помню, что со мной произошло. — Эмансер обхватил голову руками, словно пытаясь вернуть воспоминания.
Солдаты переглянулись.
Клеоден упрямо повторил:
— Ты лежал около башни.
Его товарищ поспешно добавил:
— Такое случается. Правда, нечасто. Но мы подобное уже видели.
— Что подобное?
Гесип замялся, Клеоден поспешил выручить его:
— Когда люди теряют сознание от жары. Мы к этому привыкли, но в твоей стране жара, видно, редкость.
— В моей стране более жарко, чем здесь, — машинально возразил Эмансер. Слова воинов пахли ложью. Внезапно Эмансер вспомнил:
— Со мной кто-нибудь был?
— Нет, ты был один.
— Странно, — пробормотал кемтянин, — я был уверен, что слышал чьи-то голоса.
Клеоден пожал плечами.
— Может быть, там кто-то и был, но мы никого не видели.
— Странно…
Эмансер вновь прижал цадонь ко лбу.
— Ничего не помню. Кажется, я шел из города… Да, точно! Я хотел выйти к морю. И вот я здесь? — Внимательный взгляд кемтянина ощупал лица воинов. Но они остались бесстрастны.
— Мы ничего не видели — вяло сказал Клеоден, стараясь не смотреть в глаза Эмансеру.
— Ну ничего, так ничего, — решил Эмансер. — Мне надо идти.
— Конечно, конечно… — засуетились воины.
Клеоден предложил:
— Если хочешь, я провожу тебя до молов. Вдруг ты снова потеряешь сознание?
Кемтянин хотел отказаться, но заметил, что воин слегка подмигивает ему глазом так, чтобы не заметил напарник.
— Я буду благодарен тебе, — сказал Эмансер. — Я и вправду неважно себя чувствую.
— Гесип, — обратился Клеоден к молчаливому товарищу, — я ненадолго. Оружие оставлю здесь. Если придет грул, скажешь, что кислятина, которую нам выдали перед сменой, разъела мой желудок, и я разрисовываю камни.
Гесип насмешливо хрюкнул.
— Ладно, иди.
— Целая речь, — с наигранным восхищением заметил Клеоден, поворачиваясь к кемтянину. — Пойдем. Он прикроет меня.
Они вышли из башни и двинулись по чуть скользкому — видно, прошел дождь — склону.
Воин молчал, Эмансер тоже не спешил форсировать события.
— Ты кемтянин, — внезапно спросил Клеоден и, не дожидаясь ответа, пояснил: — Тот, что пришел на ахейском судне.
— Да — согласился Эмансер. — А откуда ты знаешь?
— У тебя темная кожа. На Атлантиде нет людей с такой кожей.
— Логично. Я кемтянин, а что?
Вдруг мощная рука воина схватила Эмансера за горло, притиснув к выступу скалы. Блеснул нож.
— Как ты чувствуешь себя, кемтянин, предавая своих друзей?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь!
— Ах, ты не понимаешь! Почему моряки-ахейцы оказались в мраморных каменоломнях, а ты разгуливаешь на свободе?! Почему вокруг тебя суетились люди из Внутренней службы Дворца? Почему на тебе хитон архонта Внутренней службы? Сколько предательств он тебе стоил?
Воин разгорячился и чуть ослабил внимание, чем не замедлил воспользоваться Эмансер. Солдат Атлантиды учили драться на мечах и копьях, они владели луком и были превосходными бойцами на кулаках, но чему их не учили, так это хитрости в поединке. И пусть кто-то назовет это подлостью! Воин ослабил хватку и позволил Эмансеру овладеть ситуацией. Резко нырнув вниз, кемтянин ушел из захвата и ударил Клеодена ногой в пах. Воин охнул и согнулся, подставляя шею. Эмансер не стал ждать повторного приглашения. Его небольшой, но крепкий, словно точеный камень, кулак ударил в основание затылка, повергнув Клеодена на землю. Затем кемтянин поднял оброненный противником нож и сел на камень неподалеку.
Потребовалось время, чтобы охающий Клеоден смог подняться на ноги и распрямиться. Растирая рукой ноющее место, он с ненавистью посмотрел на кемтянина. Эмансер был вполне удовлетворен.
— Ну что, вояка, успокоился?
Клеоден пробурчал что-то невразумительное.
— Будем считать, что успокоился. Теперь о главном. Сейчас ты объяснишь мне то, о чем только что так сумбурно выкрикивал. Потом, если мы не будем иметь взаимных претензий, можем разойтись. Что ты бормотал здесь об ахейцах, на чьем корабле я прибыл на Атлантиду?
— Как будто ты не знаешь — скривил губы Клеоден.
— Ты можешь мне не верить, но я действительно не знаю. Когда я бежал из приемных покоев Дворца, они были еще там и, смею утверждать, в полном здравии. Что с ними случилось?
Воин, по-прежнему не веря кемтянину, с сомнением покачал головой.
— Хорошо, если ты настаиваешь… Ахейский купец был настолько глуп, что поспорил с Великим Белым Титаном и проиграл этот спор.
— И что же, за это его обратили в рабство? — скептично спросил Эмансер.
— Нет, в рабство обратили его спутников. Купец лишился головы.
Эмансер присвистнул.
— Ты уверен в этом?
— Так же, как и в том, что купца звали Адрадос, а капитана триеры — Маринатос.
— Верно, — согласился Эмансер и наивно поинтересовался: — А откуда ты знаешь об этом?
Вполне овладевший собой Клеоден усмехнулся. Жестко и с превосходством.
— Я отвечу на твой вопрос, но сначала ты должен ответить на мои.
— Спрашивай — неожиданно легко согласился Эмансер. Он сделал движение рукой, словно взвешивая доставшееся ему оружие, и внезапно бросил нож к ногам Клеодена. Жест этот явно понравился воину.
— Ты не трус! Ответь мне, кемтянин, почему тебя принесли в башню люди из Внутренней службы Дворца, которые, надо отметить, были весьма заботливы к тебе?
— Не знаю, — пожал плечами Эмансер, — я не помню этого. Но, наверно, они что-то сказали обо мне?
— Лишь то, что ты очень ценная персона, требующая самого бережного отношения. Еще они велели, чтобы мы сказали тебе, будто ты потерял сознание от жары, а мы подобрали тебя.
— Это было не так?
— Конечно же, нет. Ты зашел в запретное поле. Видимо, ты один из тех, для кого оно и сооружено, потому что я или Гесип ходим по нему без всяких проблем.
— Почему же ты сразу не сказал правду?