е.
— Да, ты знаешь, Юль, он как-то даже не удивился, когда я сказала, что она приезжала. Может, ты и права… — Катерина крутила в руках чайную ложечку. Ее радужное настроение куда-то улетучилось. А ведь Васильев так и не позвонил ей, хоть прошла целая неделя после того разговора. Откуда ей было знать, что Таня и ее новости — это только один подводный камень, на который напоролся корабль любви Лехи Васильева. Он так и не доплыл до острова любящей его женщины, получив куда более глубокие «пробоины».
Он не позвонил Катерине.
Как только улеглась немного вся суета с этой странной беременностью, Катерина еще острее ощутила свое одиночество. Ей страшно хотелось, чтобы рядом был любимый человек, с которым они вместе ждали бы появления на свет их маленького цыпленка. И она вся превратилась в сгусток ожидания.
Каждый день она просыпалась с надеждой на то, что вот сегодня… Но день проходил, и ночь проходила, а звонка от Васильева не было. Ночью Катерина плакала в подушку тихонько («чтобы маленький не слышал!»), хоть и понимала, что делать этого нельзя. Ей необходимо было хорошее настроение, а его не было. Конечно, она безумно рада была тому, что в ней растет маленький человечек, получившийся от больших чувств. Она, как волчица, перекусила бы горло любому, кто захотел бы обидеть ее крошечного, еще не родившегося детеныша.
Но и ей самой крайне необходим был рядом тот, кто так любил ее еще совсем недавно. Пусть бы не совсем рядом, но знать, что он есть, что пройдет время, и он появится. И самое главное, ей надо было сказать ему, что это его зернышко проросло чудом, несмотря на все его анализы и прогнозы врачей. История и похлеще примеры знает.
Но Васильев не звонил.
Катерина казнила себя за то, что так необдуманно поступила с его телефоном. Но в глубине души затаила обиду на него. Все-таки в данной ситуации первым должен был быть его шаг навстречу. А его — этого шага — не было.
Между тем Катькин живот, казалось, только и ждал официального признания того, что в нем поселилась жизнь. И как только оно произошло, стремительно начал расти: «на нос полез», как говорили испокон веков в народе. И уже через две недели приехавшие на девичник Аня и Юлька Катерину не узнали. Она заметно округлилась, движения стали плавными.
— Ну-ка, покажись, коровушка ты наша! — Подруги расспрашивали Катерину про житье-бытье, про ощущения и впечатления.
— Да нормально все. И чувствую себя хорошо. — Катерина грустно улыбнулась. — Вот только папа наш пока так и не объявился…
— Что делать будем? — спросила Юлька у Ани, а больше у себя самой для порядка. — Найти номер мобильного по фамилии — вряд ли, даже если на помощь влиятельных мужиков из какого-нибудь ведомства серьезного позовем.
— Смотря какого ведомства… — с сомнением возразила Аня.
— «Какого-какого»!!! Самого серьезного, я сказала. — Юлька настроена была решительно.
— Девочки, и не пытайтесь! — Катерина головой помотала. — У него ведь проблемы были тогда, и телефон — он сам как-то раз к чему-то мне сказал — у него на какого-то бомжа зарегистрирован…
— Помнишь, красавица моя, наш давний-давний разговор про то, что о человеке, с которым ты в постель ложишься, надо все знать? — Юлька уперла остренькие кулачки в бока и свирепо глянула на Катьку. — Я вас как дурочек учила — паспорт посмотреть, номер машины, домашним адресом поинтересоваться. Так вы мне тогда что говорили? Что я перестраховщица! А теперь полюбуйтесь на эту будущую мать… одиночку…
— Ну что ты каркаешь, Юль! — вступилась, как всегда, за Катерину Аннушка. — Ну найдем мы его, не иголка в стогу сена.
— Ага! Найдем, когда ребенок школу закончит. Индийское кино! «Здравствуй, папа! — Здравствуй, сынок! — Это мама наша во всем виновата!» — Юлька изобразила все это в цветах и красках. — Зита и Гита отдыхают! Ладно! Папашу мы с Анькой искать будем, кренделя этого кобелистого! А ты, Катька, в командировку готовься.
Катерина не успела даже вопрос задать, что за командировка, как Юлька стала им такое рассказывать, что у них рты пооткрывались от удивления.
Оказывается, Ульяша времени даром не теряла. И все не так просто было в ее отношениях с незабвенным Ксюшей. Она так и сказала — «Ксюша мой незабвенный»!
— Хотите — верьте, девки, хотите — нет, но Ксюшу забыть не могу. — Юлька даже в этом месте покраснела, чем удивила всех присутствующих. — На прошлой неделе я в его Зажопинске с будущей родней знакомилась. Да-да! Решила, что там звонить, мычать по телефону, поеду и все точки куда надо и расставлю сразу.
— Как ты его нашла? — заикаясь, спросила Катерина.
— Молча! Адрес у меня был, и телефон домашний. В отличие от тебя, дуры доверчивой! Ладно, прости-прости! Не обижайся! Но ведь я права! Кать! Это же элементарно! Не для каких-то целей, а просто для нормального порядка нужно знать о человеке чуть больше его имени и фамилии.
Встретили Юльку Ксюшины родственники хорошо, а его самого дома не было. «Он у нас теперь деловой, — пояснили Юльке, — и при работе хорошей, так что дома не сидит».
Ксюшина родня Юльку признала, она украдкой увидела на письменном столе свою фотографию — видать, Ксюша стырил из семейного альбома. Приняли ее, как родную. И когда под окнами затарахтел старенький жигуленок, все встрепенулись — «Авксюша приехал!»
Повстречай этого Авксентия Новицкого на улице, Юлька бы не узнала в нем того Ксюшу, который уехал от нее не так давно. И уж тем более он совсем не был похож на ее прошлогоднего автора, от которого отказалась редактор Катерина Савченко.
— Юлия? — Авксентий Новицкий всегда называл Ульяшку ее полным именем. — Ты?
— Я-а-а… — растерянно проблеяла Юлька, а Новицкий шагнул к ней, обнял что есть силы и крепко поцеловал.
— Я ждал тебя.
— Вот. Я приехала.
— Вижу. Молодец, что приехала.
Юлька не узнавала его. Она понимала только одно: она чуть было не потеряла такого дорогого ей человека.
Авксентий Новицкий работал в историко-краеведческом центре, ездил по району, не вылезал из архивов, выковыривал по крупицам материалы для большой работы. И готовил экспедицию на один из островов в Ладожском озере.
— Ты поедешь со мной.
Юлька не поняла, был вопрос в конце фразы или нет. Она просто кивнула. Он сильно обнял ее, поцеловал в макушку.
— Маменька! — крикнул Ксюша старомодно.
Из-за цветастой занавески, отделявшей его норку от большой комнаты, тут же показалась шустрая старушка.
— Маменька, это Юлия — моя невеста.
— Дык знакомые мы уже! — весело чирикнула «маменька», но Юльке поклонилась: — Я уж вам представлялась — Василиса Васильевна я!
— Ну, вот и познакомились. — Ксюша по-хозяйски распорядился. — А сейчас будем чай пить, в большой комнате.
И по дому засновали, как паучки, его обитатели. Новицкий всех представил Юльке. И правда получилось по второму разу, потому что и без него все перезнакомились, но, видимо, тут порядок такой был, и нарушать его никто не собирался.
Чай пили долго, Юльке своим вниманием никто не докучал, за столом говорили о погоде и о политике. А как закончились посиделки, все куда-то разбежались и Юлька с Ксюшей остались одни.
— В общем, красавицы вы мои, просила я прощения у него чуть не до утра…
— Что, не прощал? — глупо спросила обалдевшая от Юлькиного рассказа Катерина.
— Нет, я сама так захотела, — многозначительно с ударением сказала загадочная Юлька. Все переглянулись и расхохотались. — Ну, поняли наконец-то!
— В общем, Кать, тут дело такое: через две недели начинается Ксюшина экспедиция. Ему писака нужен. Я должна была поехать. Но… У меня — работа. И пока я кое-что не завершу, меня не отпустят. А ссориться я не хочу. К тому же тебе сейчас деньги нужны, и какой-никакой декретный заработать надо. Я с Ксюшей обо всем договорилась. Сейчас оформляем тебя. А в конце лета я тебя подменю.
Во-первых, получишь все, как надо. Деньги, кстати, Ксюша очень приличные выбил под это дело.
Во-вторых, свежий воздух, природа, озеро, грибы-ягоды. Не надо объяснять, как тебе сейчас это важно.
В-третьих, никакой давки в транспорте. Там только монастырь и гостиница. Туристы, правда, ездят, но не так много их, как на Невском. В основном паломники, а они тихие.
Проживание — в гостинице со всеми удобствами, кормежка при монастырской столовой. Пища здоровая. В общем, не раздумывай и считай, что судьба твоя решена. Ксюша, кстати, очень рад, что с тобой общаться будет. Все-таки ты, Катька, не проницательная! — Юлька прищурила хитро глаза. — Ведь сейчас вот тут, — она погладила Катькино пузо, — мог быть Ксюшкин киндер! Не приметила ты его! «Облезлый! Носки нелепые! Костюмчик паршивенький!» Зато сейчас — ого-го мужик!
— Юлечка! Так это ведь он после тебя стал «ого-го»!!! — Катерина улыбнулась. — А если серьезно, то я так рада за тебя. Дай обниму! Спасибо… — Катерина спрятала мигом промокший нос на плече у подруги.
— Не рыдай! Найдем мы твоего пропавшего.
— Когда я еду на остров?
— Через две недели. Можешь начинать сборы!
Ночью Катерина думала о том, как здорово все Юлька с Ксюшей придумали. Ей и правда очень нужна смена обстановки. А еще она ощутила, как в душе отступило одиночество. А на освободившееся место тут же поселилась надежда.
Васильев после разрыва с Катериной совсем затосковал. Телефон свой прятал куда подальше, чтобы не соблазниться ненароком, не позвонить. За руки себя держал.
Спасала его от всего этого кошмара маленькая Наташка, которая просто боготворила «дядю Лешего». Сказки, которые он сочинял для нее, она проигрывала со своими куклами, привлекая Леху. Он удивлялся тому, что так легко втягивается в детские игры.
Наташка приходила к нему рано утром, едва проснувшись. Она ужиком заползала к Васильеву под одеяло, прижималась к нему, обнимала за руку. Он боялся пошевелиться, чтобы не сделать ей больно. А она, посопев минуточку, добиралась до его уха и тихонько просила: