— Степаныч! — Васильев с трудом дождался, пока его попутчик договорит по телефону. — Есть документы!! Я вспомнил! У меня были все копии сделаны, и я знаю, где они.
Степаныч внимательно посмотрел на Васильева. Он очень любил его за собранность, за такой вот грамотный подход к делу. Таким Леха Васильев был всегда, сколько он его знал. Что уж есть, то не отнять: и носки, всегда два и одинакового цвета, и документация по любому вопросу — листочек к листочку. И обязательно все по-хитрому: отксерокопировано и припрятано в надежном месте. Посеешь привычку — пожнешь характер.
— Молодец! Вернемся — добудешь. А сейчас — слушай сюда…
Степаныч не развлечения ради висел на телефоне весь день. На севере их очень ждали. И после того что услышал Васильев, он еще больше укрепился в мысли, что не все потеряно.
По адресу Катя легко нашла нужный дом. Красивый и ухоженный, восстановленный после разрухи «светлого» социалистического бытия, старинный дом смотрелся в Неву, словно любовался своим отражением.
Перед домом, за высокой оградой, на ухоженной автостоянке отдыхали такие же ухоженные автомобили. Чистенькие, как будто только что из салона.
Охранник в синей форме в будочке у входа не дремал, караулил машинки. Катерина поискала глазами джип Лехи Васильева, но то ли его тут не было, то ли она его не признала. Охранник внимательно следил за ней, и, когда Катерина подошла к полосатому шлагбауму, он открыл окошечко и спросил ее:
— Что ищем, барышня?
Катерина уточнила у охранника номер дома.
— Так точно, он. А вам кого?
Катерина назвала Лехину фамилию.
Охранник пошуршал бумажками, поискал записи в журнале и сказал:
— А он давно тут не появлялся. И машины нет, хотя все оплачено. Вы пройдите в дом, там консьержка, вам точно все скажут.
Катерина боком пролезла сквозь «рогатый» вход, инстинктивно прикрывая живот руками, и направилась к парадному.
В таких домах ей бывать не приходилось. Сначала ее внимательно изучали — она кожей чувствовала, что ее рассматривает кто-то. Потом устройство на входной двери «ожило», и Катерину спросили, к кому она пожаловала.
Катя назвала номер Лехиной квартиры и его фамилию.
Через секунду она услышала щелчок, дверь открылась, и Катя попала в большой уютный холл. Весь он был заставлен цветами в горшках, среди которых Катерина не сразу разглядела стол с компьютером, за которым сидела женщина.
— Сюда-сюда, проходите, — позвала она.
Катя подошла и снова повторила, к кому пришла.
— Да я поняла… Но хозяин тут не живет, и даже не появляется. Квартира сдана, досматриваем за ней мы, дежурные. А живут в ней… семья, с ребеночком. Они сейчас дома. Хотите, я узнаю, примут ли они вас? Может они что-то про хозяина знают?
Катя не сразу поняла, что «хозяин» — это так про Васильева говорят. Она закивала в ответ:
— Да, пожалуйста, попросите их меня принять…
Она отметила, что невольно переняла тон, точно такой же, каким с ней разговаривала консьержка.
На звонок в квартире ответила женщина. Она выслушала все и соблаговолила «принять» Катерину.
«Вот же, блин! — думала про себя Катя, поднимаясь в лифте на пятый этаж. — Куда я попала и где мои вещи?» Вот это дом! Снаружи он был старинный, явно бывший питерский коммунальный клоповник. А изнутри — современный и уютный.
На пятом был холл, тоже весь в цветах, в который выходили двери только двух квартир. Одна была приоткрыта, и на пороге Катерину встречала молодая женщина с ребенком на руках. Она поздоровалась и пригласила Катю войти.
Собственно, ее, как гончую по следу, вело только любопытство. Она уже знала, что Лехи тут нет. Нет давно. Поэтому и проходить в дом — нет надобности. Все можно узнать на пороге. Но она была рада, что ее пригласили: ей жутко хотелось прикоснуться к его, Лехи Васильева, жизни, к той ее стороне, которая Кате была совсем неизвестна.
— …Мы его даже не видели. Квартиру нам сдал его брат, месяца два назад. Не просто так, конечно, через знакомых нам нашли этот шикарный вариант. Наша квартира еще строится, надо где-то жить. Вот так нам и повезло. Деньги? Да мы сейчас не отдаем ничего! Мы заплатили за полгода вперед, брату. Да, Александру. Теперь он появится месяца через четыре. Нет, ни адресов, ни телефонов мы не знаем. Да и зачем? У нас договор подписан, все официально. Никто нас отсюда не выгонит.
— А вдруг протечки или еще что-то… Как искать хозяина?
— Да бог с вами, девушка! Какие «протечки»? Тут даже если не сдается жилье, у управляющего есть ключи от всех квартир, и он лично проверяет, все ли там в порядке. А протечки устраняет сантехник, а не хозяин. Нет, таких проблем тут нет и быть не может.
Словоохотливая квартиросъемщица рассказала Катерине, что квартира на момент их заселения была почти пустая, потому что новая, и хозяин в ней не успел еще пожить толком. Была только кухонная мебель и одна обжитая комната на втором этаже.
— Ну, эту комнату сразу закрыли, ту, где его вещи. А нам хватает остального — квартира огромная. Мы хотели поговорить с хозяином, чтобы нам продали ее, но брат сразу сказал, что о продаже речь не идет. Так что вот и все, что я могу вам сказать…
— Спасибо. — Катя обвела глазами прихожую. Увы, этот дом ничего не рассказал ей о Лехе. Загадок и тайн не стало меньше.
Попрощавшись, Катя спустилась вниз.
— Ну что, узнали что-нибудь? — спросила ее консьержка.
— Нет, они ничего не знают. — Катю вдруг осенило. — А можно я напишу письмо и тут оставлю? Ведь если кто-то из Васильевых появится, он непременно пообщается с вами или с другими дежурными?
— Непременно! Более того, тут у нас почта собирается для тех, кого нет. Пишите, приедут — передадим.
Катя нашла в сумке записную книжку, вырвала из нее аккуратно листочки и написала записку. Листочки сколола булавкой, чтоб не разлетелись, подписала — «Васильевым» — и отдала женщине. Та сразу же опустила «письмо» в прозрачную пустую ячейку с номером Лехиной квартиры. «Ну вот, — с облегчением подумала Катя. — Уж через четыре-то месяца его точно получат…»
Еще одна неделя прошла незаметно в сборах. Катерина побывала у врача и сказала, что уезжает не меньше, чем на три месяца. Врач было запротестовала. А потом махнула рукой:
— Езжайте! Это и правда лучше, чем в городе сидеть. Опять же — деньги, они пригодятся. Да и беременность нормально протекает. Главное — помните: если что — немедленно к врачу! Но мне видится, что все будет хорошо. Если получится приехать — обязательно зайдите к нам. А вообще я вам выписку из карты сделаю, чтобы у вас были документы на руках. И чтобы можно было там, по месту работы показаться врачу.
Накануне отъезда вечером к Катерине приехали Аня с Юлькой. И привезли ей в подарок — ай молодцы! — джинсовый комбинезон-«кенгуру», специальный, для будущей мамы. У него так было устроено все здорово: по мере роста малыша расстегивались молнии на талии, и одежка становилась все больше и больше.
Кате очень понравились эти чудные штаны. Она расцеловала девчонок и кинулась примерять обновку.
— Катька! Мы, правда, не учли, что ты ж почти в монастырь едешь! — пробасила из кухни Юлька, украдкой дымившая в приоткрытую форточку. — Надо было юбку тебе купить, в пол, чтоб ты там не смущала местное население.
Аня шикнула на нее, а Юлька в ответ засмеялась:
— А что?! Она и с пузом у нас такая хорошенькая… Ну, скоро ты напримеряешься-то?
Катерина с удовольствием рассматривала себя в зеркале. Джинсы эти специальные ей страшно нравились.
— Девчонки! Как же я вас люблю! Спасибо! А юбка длинная есть у меня. Специально для монастыря. Спасибочки-и-и-и!
— Да на здоровье! Главное, одежкой ты до самых родов у нас теперь обеспечена. Штаны-то безразмерные!
Катерина рассказала, что нашла папку с документами Лехи Васильева и что съездила к нему домой.
— Да, знаю я тот домик! — Юлька выразительно посмотрела на Катю. — Ты хоть представляешь, сколько там норка стоит, да еще в двух уровнях?! Это комнат пять будет! Богатый буратинка глухопятый твой…
— Я не знаю, Юль, я не считала его деньги. А дом и правда элитный. Может, он и исчез, потому что я не соответствую ни дому, ни его положению. Хотя письмо вот брату же им написано, там про меня так, как будто я родная ему. А мы и знакомы-то были на тот момент полтора месяца. И все-таки… Мало ли что он мог за это время передумать…
Аня и Юля переглянулись.
— Кать, ты никогда так о себе не думай. — Аня обняла ее и почувствовала, что Катя мелко трясется. — Ну вот, расстроилась. А расстраиваться тебе нельзя. Не о себе тебе теперь думать надо, маленький мой…
Катя вздрогнула. «Маленький мой…» — так ее Леха Васильев назвал. Как же давно она не слышала от него ничего подобного! Что же могло такого случиться, что все это забылось? И так быстро…
— Если он не позвонит, если все кончится, — голос Катерины прозвучал глухо-глухо, — то я, девочки, вынуждена буду признать, что глубоко ошиблась и в человеке, и в себе. И в том, что есть любовь. Потому что, если это была не она, то что тогда она?! Но вы за меня не переживайте, я умею себя контролировать, а сейчас — в особенности. Я ведь не одна.
Катерина, вспомнив о своем цыпленке, который регулярно стучится внутри нее, напоминая о своем существовании, просветлела лицом.
Они болтали до глубокого вечера, потом Юлька дозвонилась до какого-то Дениса, который должен был отвезти завтра Катерину к месту сбора экспедиции: микроавтобус на Ладожское озеро отправлялся от станции метро «Ломоносовская», до которой Кате с ее неподъемной сумкой было бы не доехать самостоятельно. Потом все расцеловались, договорились созваниваться, и девочки уехали.
А Катерина поднялась этажом выше, к Ларе, оставила ей запасные ключи от квартиры. Лара взялась ухаживать за Кешкой и Наполеоном, пока хозяйка их будет отсутствовать.
Они почаевничали на тесной кухне, посплетничали про Юльку и Авксентия Новицкого.