О том, что в стране делается, всё знала да виду не подавала, вроде не интересовалась ничем. Зная силу Беллы Кулы богатырскую, «спящей красавицей» называли её. Множество людей разных из мужского населения морийского нежные чувства к ней в душе своей носили. И детей любили, вместе с ней нажитых. И она, Беллочка, помнила и любила каждого, любовь, что приносили ей, обменивала на любовь же, возвращала полной мерою. Да и жёнушки их, мужчин морийских, не в обиде на Беллочку были, никак не помешала она их семейному благополучию, денежек к себе не тянула, многих сыновей морийских молоденьких на путь истинный наставила. Советоваться жёнушки приходили к душевной Белле: как муженька ублажить, как беду развести, где нежным голосом, а где и сковородой по голове.
Вот так и получилось, что все имена свои Белла Кула в жизнь превосходнейше воплотила. «Прекрасная крепость». Оплот жизни морийской в прекрасном женском образе. «Прекрасный обмен». Любовь – на любовь. «Красивая и всеобщая великолепная задница». Ни убавить, ни прибавить. «Отменная семья». Любящая мать, любящие отцы, любимые и любящие дети. Ещё называли её любовно: «Белла ядь». Ядь (устар.) – еда, пища любовная, 1адь (др. русск.), ядис (др. прусск.), йядис (лит.) – пища. Во что превратилось сейчас это романтическое обращение к достойной женщине? До чего же мы любим извращать, хорошее превращать в плохое. И ещё одно имя: «Лежащая трава, ждущая своего часа». Настанет ли этот час? Когда проснётся, поднимется могучая Белла, мать морийская? Дождётся ли она своего часа?
Вот с этой-то Беллой и встретился капитан Александр перед тем, как покинуть Морию. О чём уж они говорили, неведомо теперь нам, но Александр отзывался с восхищением о красоте Беллы Кулы и о благородстве этой необыкновенной женщины. Как наш герой, воспитанный в христианских традициях, отнёсся к небезгрешной жизни Беллы? Не у каждой женщины семью завести получается, ответствовал Александр. И не каждой доведётся встретить своего суженого единственного. Женщина эта любимых своих не предавала. Каждого любила от всей души. Детей рожала, в любви задуманных и получившихся, всех растила, поднимала, каждому в жизнь путь открыла. Мать любила, спасала. Родину любит всей душой и не раз ещё спасёт.
Прощай, Мория
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона.
Пред вами суд и право – всё молчи!
Морийцы так хорошо разбираются в шутах.
Им ли не понять, что «правильные пацаны» —
это просто шуты гороховые?
И никаким «чётким пацанам»
они не разрешат морочить себе голову.
Капитан Александр вспоминал прогулки по Мории. Красоту великолепного Рейнского проспекта, задумчивую скромность и обаяние Академической слободы, переулка Тихой Сапы, улицы Ржавой пушки, запущенных и одушевлённых набережных Петромории. Грустных пешеходов Петромории в ореоле туманной изморози. Множество подсмотренных милых живых сценок. Грубовато-обаятельных персонажей морийских: разнообразных Илий Трамблёров и Сердёней Базилевсовых, уморительных Анта и Глепа, злокозненных, ограниченных, властолюбивых серых пиджаков из Тайного Писка, напыщенных комедийных персонажей из ГЦеповки, надутых, напомаженных попсян и глуповатых прехорошеньких попсянок. Обалдевших, претенциозных, славы земной жаждущих и по-своему несчастных жителей Отвязной слободы.
Александр прощался с Морией. Прощай, Мория. Ты осталась такой же загадочной и незнакомой, как и раньше. Прощай, Сусляк, талантливый режиссёр и кукловод. Прощай, Ганс, великий и ужасный. И Ганс младшенький, великий романтик и прожектёр. Прощайте, щепачи, попсяне, отвязные. Прощайте, академики несуществующих наук, гениальные морийские изобретатели, прощайте, Симон Рыбак, Световид-воин, прекрасная морийка Белла Кула, ваше время ещё придёт. И с тобой прощаюсь, друг мой, Диж Быж, спасибо тебе за всё. Без тебя я не увидел бы и не узнал так много нового на загадочной морийской земле. Не думал тогда капитан, что придется ему ещё раз побывать на берегах Мории, несущейся в вечность на всех парусах. Очередное письмо отправляет капитан своему другу преподобному Льюису Доджсону, в котором он пишет среди прочего:
«Как поучительна, дорогой Льюис, судьба людей Мории, страны, удивившей меня больше всех других стран, в которых довелось мне побывать за долгий период странствий.
Я неплохо познакомился с Канцлером Всея Мории. И с жизнью его клана, Братанов правильных, Паханов великолепных. Жизнь Братанов и жизнь народа морийского – это параллельные реальности. Те и другие живут на одном острове, но в разных измерениях, мало пересекаясь друг с другом. Братанам не нужен народ морийский. А морийцам Братаны и подавно не нужны. Так и мучаются друг с другом. Народ морийский отличается терпимостью и врождённой политкорректностью, хотя слова такого и не знает. Гансы с Братанами вельможными любят говорить о благе народа и делают вид, что сами в это верят. Народ морийский слушает, тоже делает вид, что верит, хлопает, смеётся до упада, иногда, правда, кого-то оторопь берет, да грусть-тоска одолевают.
Многие века морийская цивилизация строилась как «военный лагерь». Всё, производимое «тягловым сословием», попадало затем в систему распределения жизненных ресурсов среди «служилого сословия»[48] (читайте – опричники, жандармы, судьи, офицеры полиции, братки). И сейчас наработанное тружениками отнимается и распределяется среди пацанов, аристократов помойки, образующих верхушку морийского общества, приватизированного Братанами и превращённого в частную корпорацию. Страной правят новые олигархи, преступники в погонах, сменившие организованную преступность. Это рыцари, промышляющие разбоем. Серые пиджаки Тайного Политического сыска (Писка), проникающие во все поры частной жизни морийцев. Жандармы – главная угроза безопасности населения. Ростовщики, разоряющие бедных людей. Бесчестное правительство. Корыстолюбивый, преступный, сервильный суд. Огромный слой чиновников, канцев, как они называют, озверевших от жадности бюрократов, выгодоприобретателей этой системы власти. Все они заполняют общественную жизнь морем обещаний: прозрачные суды, преступности – нет! коррупции – нет! дорогу инновациям, дорогу молодым, дорогу демократии, дорогу свободным выборам, достойную жизнь старикам.
Пора уже власти отказаться от принципа «держать и не пущать!». Надо учиться распределять власть. Делиться властью с народом. Пора уже распределять власть.
Мория тем временем живёт не по законам, а по понятиям. В стране ничего нет: пушки и корабли – бутафорские, надувные, промышленность – на уровне времён Кифы Великого, армия недееспособна, дороги провалились, корабли тонут, колёса ломаются, трубы текут, дома горят, хлеб не растёт, коровы не доятся, мастерские не работают, в школах и университетах не учатся, больных не лечат, спорт государством не поощряется, книги не печатаются. По улицам ходят тинэйджеры с барабанами. Больше похожие на баранов. Элита – заложница своих зарубежных вкладов. Куда отправляется половина дохода страны через систему РОЗ (Распил, Откат, Занос). Их дети давно за рубежом. Доход страны на две трети зависит от добычи китового золота. Уйдут киты – погибнет Мория. Как мамонты вымрут морийцы, ставшие заложниками своей элиты. Морией правят те, кто не связывает свое будущее с этой страной.[49]
С виду – разгул демократических свобод. Политика превратилась в бизнес. Оппозиция торгует голосами, сдаёт голоса в аренду Крому (так называют резиденцию Великого Канцлера). Отделения общественных наук Академии, философы, социологи, пресса, журналисты, Попса великолепная, верхушка церкви во главе с обезумевшим от жажды наживы архиепископом Гансом Гундягой превратились в департаменты государственной власти; всем своим авторитетом обеляют они, защищают, и поддерживают власти предержащие. Эти лицедеи внушают людям, что мир бесконечен, бесконечны иные миры, и существует неограниченное количество возможных миров. Чтоб морийцы знали, сколь огромен мир, открытый им, и что в этом мире нет места для уныния. А если что не так – во всём инакомыслящие да инородцы виноваты, Вары да Хазы. Или заграница. Удивительна щедрость природы, которая выдаёт посредственности, всем этим артистам, врунам, псевдоученым, политологам, журналюгам, такую неоценимую награду, как жизнь.
Меня поразили таланты морийцев, потрясающие умы Академии. Машины и изобретения Мории не имеют равных в мире. И я, и Штурман, мы оба были в восторге от посещения Академии. Если бы деньги вкладывались в науку, Мория могла бы стать самой богатой, развитой и могущественной страной. Но, увы, всё стоит. Братанам этого не надо. Денежки текут за рубеж, зачем прерывать их поток? Братанам и так хорошо.
На Мории трудятся два Ганса, старший и младший.
Старший из них Ганс ГАНС, Великий Канцлер, – обычный и довольно симпатичный человек. Дитя своего времени, он вынесен на вершину властной пирамиды силами Тайного Писка и полностью зависит от начальных условий захода в свой политический лифт. Никто в его окружении не понимает, что идёт от него лично, что приходит из недр системы Тайного Писка. Одно время Ганс был очень популярен. Все верили в его могущество. Думали: старший Ганс – он как явление природы, ураган или дождь. Со временем выяснилось: Ганс – обычный криминальный бизнесмен. Видит проблемы страны, но не знает, как их решать, находясь полностью во власти своего окружения. Даже пацаны клана Ганса («шоблы», как они говорят) не хотят подчиняться. В тотально коррумпированной стране все работают только за деньги. Не получается закручивание гаек в такой системе, «болты спёрли», как сказал Шнур, один наш общий знакомый. Ганс непопулярен нынче. Он – просто таракан, которого не надо бояться. Он растворяется в воде, как злая волшебница Бастинда. Он немоден. Однако заставить уйти его пока никто не смож