– Ну как планктон? – спросила Ним. – Что-нибудь стоящее есть?
– Миллионы, – ответил Джек. – Миллиарды. И ещё тут есть прожорливые птички. Им кажется, будто я рыбачу.
– Не наши птички?
– Не наши, как же. Один здоровенный тип, которого ты зовёшь Галилеем, пикировал на меня, решив, что микроскоп – это рыба. Я велел ему проваливать домой и доставать тебя.
– Он и доставал! – прыснула Ним. – Я всего-то сегодня поймала маленькую рыбёшку, и ту он у меня вырвал из рук. Я плюнула и пошла читать на Шелкин утёс.
– И что за книжка?
– «Горное безумие». Ты говорил, что это твоя любимая, помнишь?
– Говорил, – подтвердил Джек.
– Потому что интересная?
– Мне нравятся люди, о которых там написано, – объяснил Джек. – С Героем я вполне мог бы подружиться, так мне показалось.
– Здорово было бы подружиться с кем-нибудь говорящим.
– Хрр-брр-чавк, – старательно выговорил Джек на языке морских львов. – Чем Шелки не говорящая? Просто рассказчица из неё не очень.
Ним погладила Шелки на всякий случай: а то вдруг ещё обидится.
– И почту проверять не забывай, – продолжил Джек. – Пиши, что я отвечу через несколько дней. Если только это не «Отвязные туристы». Уж лучше шесть голодных акул, чем один розовый корабль.
– Лучше смерч посреди моря!
– Лучше жерло Огненной горы… или встреча с невыспавшейся Ним, – сказал Джек. – Так что допоздна не засиживайся!
Ним послала в телефон игуаний поцелуй и зашагала назад, к хижине. Ветер лохматил ей волосы и холодил щёки.
В хижине было уже темно. Ним проверила почту. В большом-большом мире она никого не знала, не от кого ей было ждать писем. И всё равно ей сделалось как-то одиноко при виде папки «Входящие», в которой не было ни единого непрочитанного письма.
– Спокойной ночи, Шелки! – крикнула Ним. – Спокойной ночи, Фред!
Фред уже мирно спал в своей пещерке возле хижины, а Шелки что-то тихонько поворчала в ответ.
Ним улеглась на тюфяк, включила фонарик и раскрыла книгу.
Волны накатывали на риф и шебуршали по песку. Ветер тревожно свистел в щелястых стенах, а в доме не слышалось ни Джекова бормотания, ни шелеста страниц. Никаких привычных, спокойных звуков.
Ним чувствовала себя взволнованной, и очень храброй, и ещё самую чуточку напуганной. Но вторая глава «Горного безумия» оказалась такой интересной, что Ним с головой ушла в приключения Героя и заснула с мыслями о нём.
Ветер крепчал. Он завывал у порога и голосил в окнах. Он смеялся над Ним, потому что Джека рядом не было, а сама она не знала, чего ждать от этого ветра. Может, он просто дразнится, а может, собирается превратиться в бурю, повырывать с корнем деревья и смести с лица земли хижину.
Ним включила фонарик и вышла наружу.
На луну набегали облака, звёзды скрылись, хлестал дождь. Ним споткнулась и едва не выронила фонарик. Но на фоне ночи темнел силуэт Шелки, и её лай звучал громче завываний ветра.
Шелки потыкалась носом в плечо Ним и свернулась вокруг неё, крепко прижавшись. Ветер с рёвом умчался, буря грозно махнула хвостом над морем, а Ним осталась в своём уютном убежище, где так тепло пахло мехом Шелки.
Наутро весь берег оказался усыпан кокосами; в крыше образовалась дыра. Зато солнечная батарея не пострадала, и спутниковая тарелка по-прежнему торчала над хижиной, как гигантская половинка кокоса, в ожидании посланий со всего света.
В хижину ветром намело полно песка. «Горное безумие» валялось раскрытое, а газетную вырезку, служившую Джеку закладкой, прилепило к стене. Ним вложила её назад в книжку и занялась уборкой. Она вынесла наружу и вытряхнула свой тюфяк, вымела песок и обтёрла старой футболкой ноутбук, Джековы научные штуковины, свои обточенные морем деревяшки, ожерелье из ракушек и мамину фотографию. У мамы на снимке были такие сияющие глаза и рот до ушей, и вся она выглядела такой невозможно счастливой… Потому что как раз собиралась исследовать содержимое китового чрева.
Ним поставила мамину фотокарточку обратно на полку.
Она сгрузила пустые бутылки для воды в тележку и свистнула Фреда. Фред обожал ходить с ней везде – особенно туда, куда Шелки было не добраться. Так что Фред колюче обвил шею Ним, и они покатили тележку через луг, к извилистым лианам и папоротникам тропического леса.
На опушке леса было озеро, куда низвергался водопад. А на другом берегу озера Ним с Джеком разбили огород.
Некоторые растения, стоявшие на подпорках, повалило бурей – нужно было их выпрямить. Ну и ещё выполоть сорняки, насобирать клубники и срезать зелёную гроздь бананов – ей уже время приспело.
Бананы Ним любила. Но ещё больше ей нравилось размахивать Джековым мачете. Оно такое острое и сверкающее, и с ним она вылитый пират.
– Попались, голубчики! – прорычала она и одним махом срубила гроздь.
Ним оттащила бананы под навес и привязала к концу верёвки, перекинутой через балку под крышей.
– Раз-два, взяли! – выкрикнула она, хватаясь за верёвку.
Фред подскочил и тоже вцепился в конец когтями. Оба дружно навалились и подняли бананы под самую крышу – дозревать.
Если бы Шелки помогала, может, оно и полегче было бы. Но морские львы перетягивают канат только под настроение.
– Ну как, жарко? – спросила Ним.
Фред сразу понял, о чём она, и первым кинулся по тропинке, ведущей к вершине водопада.
Тысячи лет струи воды долбили камень, и за эти долгие годы получилась извилистая горка. Самое то, чтобы со свистом лететь вниз, подскакивая на кочках и ямках, и плюхаться в озеро. Для девочек и игуан лучше не придумаешь.
Поэтому Фред и Ним помчались наверх и катались с горки, пока не настало время обедать. Ним подобрала сбитые ветром авокадо и помидоры и быстренько прополола горох.
– К завтрашнему дню поспеет, – сказала она Фреду.
Но Фред горох не любил. Со скуки он принялся жевать листья и плеваться ими.
– Чтобы я тебя ещё в огород взяла! – пригрозила Ним.
Фред выплюнул остатки гороховых листьев и, свернувшись в тележке, приготовился к весёлой гонке вниз по склону.
Вечером Ним уселась на скалах с телефоном. Солнце закатилось в море, а Джек не позвонил. Ним набрала его номер, но никто не отвечал.
Она проверила почту. Но писем тоже не было.
У неё перед глазами замелькали жуткие картинки: перевёрнутые яхты, идущие ко дну яхты, тонущие люди и уплывающие от них яхты…
Ним сердито приказала себе выбросить из головы эту чушь. Просто Джек занят. Он по уши в планктоне и, как обычно, забыл о времени. Это же вечная история: как засядет за свою науку, так даже поесть забывает.
И Ним снова взялась за чтение. Вскоре она уже не была девочкой по имени Ним – она была могучим, отважным Героем. Она карабкалась на утёсы и одним прыжком одолевала пропасти… А потом она потёрла уставшие глаза и увидела, что в хижине сгустился мрак, а её фонарик светится еле-еле. Но всё равно она оставалась Героем, пока не заснула. Потому что сегодня ей как-то больше нравилось быть Героем, чем Ним.
3
Когда рассвет окрасил розовым вершину Огненной горы, Ним снова позвонила Джеку. И снова ничего – ни ответа, ни звонка, ничего.
Ним проверила телефон… спутниковую тарелку… все соединения между солнечной батареей и телефонной зарядкой.
Вроде всё работает как положено.
У Джека на яхте не было компьютера. Но она всё равно решила проверить почту.
От: aka@incognito.net
Кому: jack.rusoe@explorer.net
Вторник, 30 марта в 22:21
Уважаемый Джек Рузо!
Ваша статья «Жизненный цикл кокосовой пальмы» читается на одном дыхании, как детектив, а полезной информации в ней – словно в хорошем научно-популярном фильме. И всё же мне хотелось бы задать вам ещё пару-тройку вопросов:
1. Как долго не тонет кокос?
2. Можно ли построить из кокосов плот?
3. Как это сделать?
Заранее спасибо!
Алекс Ровер
– Письмо! – обрадовалась Ним.
Понятно, что это вовсе не ей письмо; просто какой-то Алекс Ровер задаёт Джеку научные вопросы. Но всё же письмо есть письмо. Как будто кто-то в бескрайнем мире знает, что сейчас она одна, и решил её подбодрить.
От: jack.rusoe@explorer.net
Кому: aka@incognito.net
Среда, 31 марта в 6:45
Здравствуйте, Алекс Ровер!
Джек сейчас занят наукой. Надеюсь, он сможет ответить на ваши вопросы завтра или послезавтра.
Ним
У неё просто уйма дел. И это очень кстати – не будет времени волноваться из-за Джека.
Ним состряпала себе бананово-кокосовую кашу и, уютно привалившись к Шелки, приступила к завтраку. Фред, забыв, что не любит бананы, стащил немножко из миски и тут же выплюнул на камни.
– Фу-у, Фред! – скривилась Ним. И как прикажете есть после такого?
Она полила огород водой из озера с помощью бамбуковых трубок. Она привезла на тележке целую гору водорослей и разбросала их вокруг растений. Она нарвала пригоршню гороха и собрала несколько спелых клубничин.
Джек ведь так любит клубнику…
Ним соорудила новую метлу из упавшей пальмовой ветки и ещё раз вымела хижину. В Джековой метеокарте она вывела крупное «НЕТ» в столбце «Дождь», внесла цифры в столбцы с показаниями барометра и температурой воды, а в столбце «Направление ветра» написала: «ВОСТОК». Вот бы ветер поменялся и принёс Джека обратно домой! И она вскарабкалась на Наблюдательную пальму в надежде разглядеть белые паруса.
Но парусов не было. Внутри у Ним всё как-то нехорошо сжалось. А это означало, что самое время заняться делом.
Например, замесить тесто для хлеба. Тесто поднялось, сделалось пухлым, и Ним набросилась на него с кулаками. Так ему, этому пузатому тесту! Так им, этим дурацким мыслям!
И она колотила тесто, мяла его и раскатывала, пока руки не заболели, а само тесто не превратилось в гладкий шар. Тогда она завернула его в свежий лист бананового дерева и понесла туда, где склон Огненной горы обрывался в бухте Скважина. Там, среди Шипящих камней, из земли время от времени вырывались струи кипятка и фонтаном били в небо.