Остров сбывшейся мечты — страница 43 из 50

– Я не смог защитить тебя. Прости.

Муж Фатимы не дожил до суда: его убили в тюрьме. Семья Коцбы выполнила то, что должна была, но молчаливую сестру, отличавшуюся от своих агрессивных братьев мягким, пугливым характером, они уже не могли вернуть.

Когда год назад Коцба, случайно зашедший в цветочный салон неподалеку от работы, увидел живую Фатиму, то не поверил своим глазам. Такого не могло случиться! Сначала – Стрежина, теперь – эта девушка… Но если сходство его референта с Фатимой было только внешним, а по складу характера Виктория оказалась полной ей противоположностью, то у Катерины Ромашовой даже голос звучал так же, как у сестры: тихо, спокойно, немного робко. Он не мог оторвать от нее глаз и впервые позволил кому-то собрать букет вместо него.

«Это не случайность, а провидение, – сказал он самому себе. – Ты должен искупить вину».

С тех пор он приезжал раз в неделю к Ромашовой, проводил у нее час и возвращался обратно. Этот час помогал ему больше, чем целый день, потраченный в клубе Перигорского. Он всегда оставлял деньги – преодолеть сопротивление девушки и ее матери оказалось совсем несложно, – обязательно привозил цветы. По заведенному ритуалу Катя сажала его за стол, а сама принималась что-нибудь рассказывать, и, слушая ее голос, Коцба на час забывал о том, что Фатима давно похоронена не в родной земле и что он виноват в том, что случилось. Если бы он поверил ей, выслушал, Фатима осталась бы жить.

Квартирку, которую Катерина снимала, Коцба просто ей купил – девушке нравился район, к тому же салон располагался в соседнем доме. Она не сразу привыкла к тому, что Аслан ничего от нее не требует, а мать Кати долгое время относилась к нему с нескрываемым подозрением, но чувства их обеих Коцбу, по большому счету, не волновали. Раз в неделю он возвращался на час в прошлое, платил за это свою цену, руководствовался только своими желаниями, и, если бы ему сказали, что он совершил хорошую сделку с совестью, Аслан бы очень удивился. Он искренне считал, что искупает вину перед сестрой.

* * *

Перезвонив фээсбэшнику и коротко поговорив с ним, Илюшин убедился, что версия с Коцбой рухнула, как подмытый водой песочный замок. У Коцбы были свои причины навещать девушку, похожую на Стрежину, но причина эта не имела к Вике никакого отношения.

Бабкин, до последнего уверенный, что они вот-вот узнают то, что расставит все по своим местам, лег на диван и закрыл глаза. Все. Последняя ниточка расследования, на которую возлагалось столько надежд, оборвалась, и фактически им предстоит начать дело с нуля. «Мы не успеем», – мелькнуло у Сергея в голове. Чтобы прогнать эту мысль, он встал, сходил за книжкой Риддера и вернулся обратно на кухню, намереваясь отвлечься на чтиво, пока Илюшин сидит, глядя в одну точку и рассматривая что-то, видимое только ему.

Макар попытался представить остров, на котором сидела девушка с фотографии, оставленной Липатовым, – почему-то Илюшин всегда вспоминал именно этот снимок, а не те, которые дал им Каморкин, – но не смог. Перед его глазами возникла картинка, словно из детской книжки: на картинке маленькая девочка в коротком летнем платьице махала рукой уплывающему кораблику с берега, по которому ползали раки с глазами на длинных усиках. Илюшин прогнал картинку, и вместо нее появилась другая, не такая веселая: девочка не улыбалась, и уголки ее губ были опущены книзу, как у трагического клоуна. Макар пропустил момент, после которого образы потекли потоком, не контролируемые им, и спохватился лишь тогда, когда на песке остались только раки, сползавшиеся со всех концов пляжа. Илюшина передернуло, и он сбросил образ. Все это, конечно, отлично характеризовало его глубоко запрятанную уверенность в том, как сложилась судьба Вики Стрежиной, но ничем не могло помочь в ее поисках.

«Ничего пока не сложилось, – сказал себе Макар. – Мы успеем ее найти».

Он не мог сказать, в какой момент они успеют найти Стрежину, но зато хорошо осознавал, что вся его убежденность – не более чем самовнушение. Илюшин кожей чувствовал, что если в ближайшие дни они не выйдут на след девушки, то не найдут ее уже никогда.

Он собрался поделиться сим утешительным выводом с Сергеем, когда тот хмыкнул и сказал:

– Слушай, Макар… Здесь у автора имеется спорное наблюдение. Одна из героинь говорит…

Он остановился на секунду и с выражением прочитал:

– «Какое страшное сочетание – глупость со злостью! В современных фильмах часто показывают умных мерзавцев как образец зла, но режиссеры, наверное, даже не задумываются, что от глупых злодеев гораздо больше вреда, чем от умных». Мысль, конечно, не особенно оригинальная, но я сейчас припомнил полдюжины мерзких знакомых – точно, чем они глупее, тем хуже последствия от их деяний для окружающих. Но, с другой стороны, глупость должна препятствовать совершению преступлений в большом масштабе. Как ты считаешь?

Макар смотрел на Бабкина, так широко раскрыв глаза, что Сергей увидел в них отражение облаков.

– Я тебя серьезно огорошил? – удивился Бабкин. – Эй, ты чего?

Последнее относилось к действиям Макара: тот резко выхватил у напарника книгу, просмотрел страницу и остановился над строчками, которые зачитывал Сергей.

– Какое страшное сочетание – глупость со злостью, – повторил он. – Какое страшное сочетание…

– Макар, в чем дело? – насторожился Сергей.

Переведя на него невидящий взгляд, Илюшин покачал головой.

– Хватит башкой мотать! Что ты вспомнил?!

Макар наконец посмотрел на Бабкина, а не сквозь него.

– Какой же я был дурак! – протянул он. – Конечно, это требует подтверждения, но я почти уверен, что прав.

– В том, что ты дурак? Конечно, прав. Никакого подтверждения тут не требуется.

Илюшин не ответил, что лучше всяких слов говорило о его состоянии: Макар редко оставался в долгу. Минуту он молчал, уставившись на обложку, и выражение лица у него было такое, что Бабкин не стал задавать вопросов и просто молча ждал. Затем Илюшин перевел взгляд на Сергея.

– Ну вот что, – проговорил он, и в голосе его Бабкин с удивлением услышал сдерживаемый гнев. – Меня купили на такую простую уловку, что самому стыдно. И тебя тоже купили, кстати, но тебе простительно, а мне нет. Поэтому я сейчас собираюсь довести дело до конца, но прежде мне нужно кое-что узнать наверняка. Да, видимо, все дело именно в этом, других причин я не вижу.

– Макар, твою мать! – не выдержал Бабкин. – Объясни мне, что происходит!

Илюшин вскочил. Сейчас он был совершенно не похож на студента – скорее на небольшого хищного зверя вроде хорька: тонкого, гибкого, опасного.

– Серега, я все тебе расскажу, – пообещал он, оглядывая кухню в поисках телефона. – Только дай мне сделать один звонок, хорошо? Один звонок!

Он перемещался так стремительно, что Сергей не успевал следить за ним. Телефон, записная книжка, ручка и листок бумаг. Макар схватил все необходимое и стал набирать номер. Сергей перевел беспомощный взгляд с напарника на книгу и выругался себе под нос.

– Не ругайся, – попросил Илюшин, остановившись на последней цифре номера. – Лучше подумай вот над чем: если один человек дважды почти дословно повторяет фразы из разных книг, что это значит? Причем не цитирует текст, а просто вставляет в речь, как будто сам их придумал?

Он нажал на клавишу и вышел из кухни.

– Значит, он хорошо помнит эти книги! – крикнул Бабкин ему вслед.

Из комнаты донесся голос Илюшина, что-то быстро говорившего собеседнику.

– Черт его знает, что это значит, – раздраженно бросил Сергей и подвинул к себе книгу с охотником и птицей. – Может быть, это значит, что фразы часто употребляются, и не только им. А может быть, он хочет блеснуть эрудицией! Или ему нравится говорить книжным языком. Может быть, у него мало своих собственных мыслей, и он компенсирует их чужими!

Белая птица на обложке насмешливо смотрела на Бабкина круглым глазом. Охотник целился в него из лука. Сергей перевернул книгу обложкой вниз и прикрыл глаза. «Долго Макар будет разговаривать?»

Когда раздались шаги, Бабкин даже не открыл глаза, и со стороны могло показаться, что он спит. Присевший напротив него Макар пару секунд вглядывался в спокойное лицо напарника, затем осторожно потянул книгу к себе. В следующую долю секунды лапа Бабкина молниеносно накрыла его руку, так что Макар вздрогнул.

– Я понял, – проговорил Бабкин лениво, не открывая глаз. – Долго медитировал и наконец понял. Если человек дважды повторяет разные фразы, которые кто-то написал до него, то это совершенно ничего не значит. Ни-че-го. Ну что, я нашел правильный ответ?

Он наконец открыл глаза и напряженно уставился на Макара.

– Нет, – серьезно и, как показалось Сергею, чуть грустно ответил тот. – Если человек дважды повторяет фразы, которые кто-то написал до него, это значит, что он сам их написал.


Михаил Олегович раскладывал продукты, когда раздался короткий звонок в дверь. «Должно быть, та бойкая дамочка из комитета жильцов пришла, – с недовольством подумал он, – вечно со своими подписями, словно других дел нет».

Он выехал в коридор и начал отпирать замок, готовя для дамочки язвительную речь о том, что он – инвалид и не стоит беспокоить его каждый день с вопросом, ставить ли новый домофон на подъезд. Однако, открыв дверь, он с изумлением увидел стоявших за ней сыщиков, расследовавших исчезновение Вики. Изумление быстро прошло, и на лице старика промелькнула надежда.

– Макар, Сергей! – воскликнул он. – Неужели новости?

Бабкин резко шагнул ему навстречу, наклонился к лицу Каморкина, так что темные карие глаза оказались прямо напротив светло-карих глаз старика, и негромко процедил:

– Представьте себе, Михаил Олегович, есть новости.

– Что такое? – растерялся Каморкин. – Что случилось?

Темные глаза прищурились, а в следующую секунду Сергей с силой толкнул кресло от себя, так что оно врезалось в стену, и старик, мотнув головой, чуть не вылетел из него. Каморкин издал слабый крик, вцепившись руками в кресло.