– Сева, блин, – Шаман вздохнул. – Как думаешь, Стасенко, лупанут?
– С них станется, – снайпер кивнул.
– Пока наши рядом, не посмеют, – возразил Хромов.
– А что им наши? Ополченцы ведь не знают, что мы здесь окопались. И Кудашов не знает.
– Значит, надо об этом сказать! – Хромов приоткрыл окно. – Эй, ополченцы, говорит лейтенант Хромов! Сдать назад, убрать гранатометы!
– Хромов! Это я, Федоров! Что ты там забыл?
– Погреться зашел! Уведи своих людей, Сергей Иванович, от греха подальше! Мои бойцы нервничают, когда в них целятся!
– А мои – когда на них зомбаков натравливают! К тебе и твоим людям претензий нет, Хромов! Уходите! Кудашов на Первомайской улице вас ждет!
– Со мной еще гражданские!
– Нет, Хромов, они не с тобой, не передергивай! Они вообще ни с кем! Уходи, а с остальными я разберусь!
Хромов закрыл окно и обернулся.
– Короче, все ясно. Федоров решил, что зомбаков кто-то натравил… – лейтенант выразительно взглянул на Охотника. – И теперь намерен сжечь этого кукловода, пусть даже вместе с окружающими.
Хромов кивнул Бажову.
– Понять его можно, когда еще такой шанс выпадет, – проронил Охотник. – Если пойдете, счастливчика с собой прихватите. Ему еще жить.
– Это правда? – Хромов испытующе посмотрел на Охотника.
– Что?
– Что натравил.
– Как ты себе это представляешь?
– Зомбаки действовали слаженно, будто бы ими кто-то командовал.
– Мертвяками? – Охотник хмыкнул. – Если у тебя крышу ураганом сносит, а у соседа нет, это что означает, сосед ураган на тебя натравил? Я не Господь Бог, стихиями неразумными командовать не умею.
– Ладно, условно поверим, – Хромов обернулся и подозвал Фомина. – Занимай позицию на чердаке. Стасенко, здесь располагайся. Дернутся, валите гранатометчика, а потом всех, кто высунется.
– То есть впрягаемся за будущих духов? – недовольно спросил Фомин.
– Впрягаемся, – Хромов твердо посмотрел ему в глаза. – Есть возражения, товарищ сержант?
– Никак нет, товарищ лейтенант, – Фомин выдержал холодный взгляд командира и после многозначительной паузы добавил: – Пока.
– Этого хватит, – спокойно произнес Хромов. – Разберемся с Федоровым, и свободны. Оба.
– Дело принципа, – вмешался Стасенко, смягчая тональность разговора. – Какой-то ополченец вздумал законные власти на шомполе вертеть. Куда это годится?
Фомин задумчиво взглянул на Стасенко и нехотя кивнул.
– По местам, – приказал Хромов.
– И в голову цельтесь, – вдруг подсказал Охотник. – Иначе они через пять минут снова в строю будут.
– Это как так? – удивился Фомин. – Как зомбаки?
– Один в один, – Охотник кивнул.
– Брешешь, дядька.
– Собаки брешут, племянник. А я говорю, о чем знаю не понаслышке. Проверено шестнадцать раз.
– Подтверждаю, – сказал Бажов. – Помните, я рассказывал о Колобке? Ему двенадцатым калибром в грудь, а он через полчаса уже бегал, как зайчик.
– Вот-вот, – Охотник одобрительно покивал. – Говорю же, есть у этих оборотней некоторые свойства зомбаков. Откуда взялись – не скажу, не знаю, но есть.
– У тебя, говорят, тоже немало талантов, – Фомин покосился на Охотника. – И всякие такие… странные имеются. Нет?
– Мало ли что говорят. Одно дело, когда впустую говорят, а другое – когда сказанное на практике проверено. Чего ты меня бодаешь? Не веришь, сам убедись. Вон торчит архаровец за деревом. Стреляй.
– Выстрелю, – Фомин ухмыльнулся. – Когда приказ будет.
Сержант ушел в сени, где находилась лестница на чердак, а оставшиеся у окон Хромов и Стасенко сосредоточились на наблюдении за потенциальным противником. Охотник тем временем сдал назад и занял свое место в ряду гражданских.
– Все-таки странное дело, – негромко проговорил Шаманов, склоняясь к Охотнику. – С тобой, допустим, почти все ясно, а каким образом ополченцы заимели отдельные свойства зомбаков? Непонятно. Возвращение с того света они не проходили, это точно. Натренировались, что ли?
– Вряд ли, – Охотник отрицательно покачал головой.
– Тогда в чем тут дело? Может, в ослабленном действии зеркал? Ну, знаешь, как вакцина действует. Тимофей, скажи.
– Ты имеешь в виду вакцинирование ослабленными штаммами?
– Наверное. А что, если Федоров применил нечто в этом роде? Только укусили человека, он ему сразу зеркало под нос. Прочихался человек – и пожалуйста, иммунитет у него на всю оставшуюся жизнь.
– Будь все так, никто не переродился бы вообще, – возразил Охотник. – Все хоть раз в день смотрятся в зеркало. Но это никому не помогло. Все укушенные превратились в нежить. Кроме федоровских.
– Да, нам тоже не помогло, – сказала Наташа и наконец сделала то, от чего с таким трудом воздерживалась все время пребывания в доме – неожиданно врезала локтем по висящему на стене зеркалу. Старинное зеркало жалобно звякнуло и покрылось густой сетью трещин. Наташа виновато взглянула на товарищей. – Я в нем так плохо выглядела.
«В другом ты выглядела бы не лучше, – подумал Шаман, с сожалением вспоминая, какой красоткой была несколько часов назад Наташа. – Неужели и я становлюсь таким же уродом?»
Вслух он ничего подобного не сказал. Пусть и очень хотелось. Даже если внешне Шаман менялся, внутренне он пока оставался человеком корректным, сдерживал себя, насколько это было возможно. Зеркало испортило наружность, но не добралось пока до души. Для этого требовалось еще немного времени. Или другое зеркало. Другое?! Шамана вдруг осенило.
– Это могло быть особое зеркало, – будто бы само собой вырвалось у Шамана. – Которое не только запускает процесс, но и останавливает.
– И которое есть только у Федорова, – вдруг поддержал Шамана Тимофей. – Вот! Я понял! Вот, в чем дело! Вот почему он для своих ополченцев больше, чем командир, практически местный царь и бог. У него есть особое зеркало, средство от заразы!
– Что ж он не захотел нас подлечить? – Наташа зябко поежилась и обхватила себя руками за плечи. – Гадство! Меня трясет, как при температуре.
– Шаман правильно сказал, это вакцина, прививка, а не лекарство, – продолжил Бажов. – В особое зеркало надо посмотреться до заражения. Поэтому в отряде Федорова так мало людей, и поэтому он вас проигнорировал. Опираясь на опыт. Скорее всего, он показывал зеркало всем, но зараженные переродились досрочно, а иммунитет приобрели только здоровые.
– И потому зомби не принимают партизан за своих… ну, за будущих своих? – Наташа кивнула. – Даже не кусают их, а сразу… в клочья.
– Все сходится! – Бажов хлопнул пару раз в ладоши. – Мы гении! Аплодисменты!
– Особое зеркало. – Шаман выразительно взглянул на Охотника. – Ты согласен, что это действительно все объясняет?
Охотник не ответил.
– Нам нужно его добыть, – чуть надавил Шаманов.
– Есть один вопрос. – Охотник задумчиво посмотрел на Шамана. – Если я тоже смотрелся в это зеркало, почему выжил? Ведь это произошло после заражения.
Олег на какое-то время задумался. Слегка зависли в мучительных поисках ответа и все остальные, кроме снайпера Стасенко. Его занимала обстановка на подступах к дому, а не околонаучные размышления. Лейтенант Хромов тоже поглядывал в окно, однако во взгляде у него читалась работа мысли. Хромов наконец-то нашел компанию, которая интересуется тем же, чем и он. Да, обстановка сложилась неподходящая, но лейтенант не собирался упускать шанс пообщаться с единомышленниками и поразмышлять над общими проблемами. Тем более теперь он был лицом, вдвойне заинтересованным.
– Федоров не показывал зеркало зараженным, – констатировал Шаман и перевел взгляд на Бажова. – Он знал, чем это может закончиться, и не захотел плодить суперменов вроде нашего уважаемого Охотника. Зачем ему такие сильные конкуренты? Да еще способные более-менее управлять нелюдями!
Отреагировав на последнюю фразу, Хромов обернулся и вопросительно уставился на Охотника, но от комментариев воздержался. Охотник не отреагировал на молчаливый вопрос.
– А откуда он это узнал? – засомневался Бажов.
– Скорее всего Федоров увидел, как перерождался Охотник. И особое зеркало к нему попало как раз после этой… процедуры. Охотник был слегка не в себе, поэтому не сообразил в чем дело и ушел отлеживаться, а Федоров пошарил в пруду и отыскал это особое зеркальце.
– Вот теперь точно все сошлось, – удовлетворенно заявил Хромов.
– К бабкам не ходи!
– Ну, допустим, – Бажов кивнул.
– Но это ничего не изменит, пока у нас нет этого зеркальца, – уверенно произнесла Наташа. – Надо отнять у Федорова эту волшебную штучку. Иначе нам…
Наташа оборвала фразу, а мужчины из вежливости не стали ее заканчивать. Все было понятно и так. Без непечатных слов.
– Отнять будет непросто, – проронил Хромов и покосился на рядового Стасенко. – Без наших не справимся.
Снайпер обернулся, встретился взглядом с командиром и понимающе кивнул. Их пантомима оказалась понятна и Охотнику. Он подошел к левому окну и занял место снайпера. Хромов опять открыл свое окошко.
– Федоров! Прием! Мои люди уходят!
– Ты тоже уходи!
– Я сам решу, что мне делать!
– Ну, смотри, Хромов! Наше дело – предложить!
Хромов вновь закрыл окно.
– Доложи командиру все, что слышал, Стасенко, – сказал лейтенант снайперу. – В подробностях доложи. И, главное, скажи, что «изделие ноль» у Федорова, понял? Скорее всего не при себе, на базе, но имеется – точно. Все ясно?
– Так точно, – Стасенко замялся. – Одна беда, товарищ лейтенант, если майор Кудашов узнает, что изделие у Федорова на базе, а вы теперь… того… под вопросом, он сразу на тюрьму рванет. Вам самим придется тут отбиваться. Я могу, конечно, про вас не говорить, но Фомин…
– Отставить париться, Стасенко, не в бане, – лейтенант усмехнулся. – Мы тут разберемся.
– Уйдет Кудашов, сорвется и Федоров, – подсказал Охотник. – Только пятки засверкают. Оборотень – не дурак, сразу сообразит, что дело керосином запахло. И гранаты тратить не станет, для обороны своей цитадели прибережет. Ступай, служивый, с богом.