Грохнул залп из двух орудий. Снаряды нагнали цель на положенной дистанции. Последовал такой взрыв, что капитан пожалел, что не увеличил дистанцию втрое.
Яркая вспышка заставила сработать все защитные фильтры на камерах, и несколько секунд на наблюдательных постах было темно. Постепенно стало появляться изображение, и все увидели знакомый космос, без каких-либо следов взрыва – ни остаточных газов, ни раскаленных светящихся обломков, только пустота.
Майор Браун прерывисто вздохнул и покачал головой.
– Ты ничем не мог ему помочь, Олаф, – сказал полковник Стоун.
– Это понятно, – кивнул Браун. – Что с телеметрией?
– Ее удалось записать, – сказал инженер-механик. – Но вы извините меня, сэр, прежде я должен доставить эти сведения капитану корабля.
– Считайте, что уже доставили, инженер Дуглас! – отозвался с экрана капитан. – Меня предупредили о полномочиях майора Брауна, так что можете докладывать ему, как доложили бы мне.
– Слушаюсь, сэр, – кивнул инженер, слегка смутившись. – Итак, вот тут я уже распечатал все фазы полета…
Инженер начал раскладывать на столе какие-то пластиковые гармошки с нарисованными кривыми.
– Собственно, смотреть здесь особенно нечего, кроме пары точек…
Инженер ткнул пальцем, показывая, куда именно нужно смотреть.
– Вот тут, сэр, – обратился он к майору Брауну, – у двух сверхроторов случилось наложение стартовых фаз. Постепенно полюсная разница начала увеличиваться, поэтому регулировать сверхтягу стало невозможно, мало того, вот тут и тут показано, как она возрастала рывками.
– А вот это что? – указал майор на следующий непонятный всплеск показателей.
– Трудно сказать, сэр, некая сторонняя масса воздействовала на роторы, и они на какое-то время уменьшили рассогласованность фаз почти до нуля. Потом снова какой-то импульс, и опять роторы начали бесконтрольно разгоняться. Это и есть вторая главная точка после начала рассогласований.
– Может, он во что-то врезался? – предположил полковник Стоун.
– Разве только в магнитную пыль, сэр. Любой другой объект мог разрушить корпус перехватчика.
– Но как же он тогда вернулся обратно, инженер Дуглас?
– Программа автопилота оставалась активизированной, но пока исполнительные механизмы были заблокированы рассогласованием роторов, ничего поделать не могла. Однако в те моменты, когда рассогласование уменьшалось, перехватчик понемногу выруливал обратно. Вот тут, тут и особенно вот на этом участке мы видим включение приводов отклонения. Постепенно машина вставала на верный курс.
Присутствовавшие замолчали, по-разному оценивая услышанное, ведь эти запутанные разноцветные линии были понятны далеко не всем.
– Мистер Карловский, как вы объясните такое поведение машины? – спросил майор Браун у представителя изготовителя. Тот носил капитанский мундир, но все знали, что он гражданский, и обращались к нему только «мистер Карловский».
Представитель вздохнул и совершенно по-граждански пожал плечами, дескать, а хрен его знает. Но потом собрался, сел ровнее и сказал:
– Знаете, сэр, технология эта не наша, и как работают эти чудовищные ускорители, инсайдеры и сами толком не знают. Подобные проблемы случаются у каждой тысячной машины, но до этого случая все заканчивалось отказом ускорителя – пилот не получал режима сверхмарша, только и всего.
– Но вы же должны быть посвящены в конструктивные особенности этой машины! – напомнил полковник Стоун.
– Сэр, мы всего лишь сборщики. Железо попроще делаем сами, а роторы приходят с Ховайдена, и инсайдеры строго следят за тем, чтобы роторные узлы не вскрывались и им обеспечивалась подобающая секретность.
– Но это же не союзнические отношения, это какая-то мерзкая торговля! – возмутился Стоун.
– Увы, командир, таковы условия договора с ними, – сказал майор Браун, который был лучше осведомлен в таких вопросах.
42
Примерно с минуту все молчали, снова переваривая услышанное. Корабль находился далеко от основных баз и квалифицированных экспертов, поэтому принимать решение следовало на месте.
– Полковник Стоун, каково ваше мнение, можно продолжать облет техники или стоит прекратить программу? – спросил майор Браун больше из приличия, ответ на это вопрос он, конечно, знал.
– Разумеется, мы будем летать. Мы знали, на что шли – это война, господа, и от связанных с нею потерь никуда не денешься.
– И все же – почему случилось разложение материи? – задал вопрос инженер Дуглас. Он сказал это негромко, словно обращаясь к самому себе.
– А в других случаях на этот вопрос могли ответить? – спросил Браун.
– Увы, сэр. Теоретизировали много, но почему обычная устойчивая материя вдруг переходила в нестабильное состояние, точно никто объяснить не мог.
– А можно намеренно нарушить работу роторного узла, помочь ему рассогласоваться?
Дуглас вздохнул. Он понимал, куда клонит офицер СГБ.
– Видите ли, сэр, поскольку в тонкостях работы роторного ускорителя никто из присутствующих не посвящен, повредить его можно было только механически – взорвать или забить гвоздь, вот как-то так. Но в случае нарушения обшивки, изготовленной из особо прочного материала, на монитор состояния перехватчика немедленно выйдет информация о неисправности. Поэтому намеренную порчу я исключаю.
– А давайте подведем итог! – подал голос полковник Стоун. – Все остальные пилоты, кроме Реми Ренатто, благополучно вернулись, испытав сверхмаршевый ускоритель. В отзывах только восторги. Поэтому давайте каждый будет делать свою работу.
После этих слов на личный передатчик майора Брауна поступил вызов. Майор включил прием и услышал голос своего помощника и ответственного за радиосвязь – сержанта Рычека.
– Сэр, наверно, вы сейчас не можете говорить, но тогда просто послушайте: «Тилли» прислал сообщение, где уведомляет нас о том, что за время путешествия с нашего корабля было сделано четыре передачи на электринно-газовом передатчике. И последняя – держитесь за стул или унитаз, – последняя передача была полчаса назад. Немедленно возвращайтесь, нас ждут срочные дела.
Последние фразы собравшихся в совещательной комнате Браун почти не слышал, так уж были устроены его слух и глаза – когда говорили ни о чем, он это не запоминал, но стоило прозвучать какому-нибудь ключевому слову, и он тут же включался. Однако никаких ключевых слов не прозвучало.
– Вы знаете, господа, я согласен с полковником Стоуном, давайте пока ограничимся предварительным разбором, ведь на первый взгляд все очевидно, а на второй… Второй взгляд требует времени, господа. На этом разрешите откланяться, мне нужно идти.
– А что делать с перехватчиком? – спросил сидевший в углу лейтенант-механик.
– Он опасен? – спросил Браун.
– Очаги нестабильности на нем имеются, – подтвердил инженер Дуглас.
– Тогда за борт его, и пусть говорят пушки. Вы не возражаете, полковник Стоун?
– А что тут скажешь? – пожал плечами командир летного отряда и вздохнул. – Машина, конечно, красивая, и ее жалко, но за штурвал этого аппарата никто не решится сесть, может рвануть в любую минуту по неизвестной причине.
– Согласен, – сказал Браун. – Значит, за борт.
43
Оказавшись в своем небольшом бюро, где помимо него работал только радист, Браун облегченно перевел дух. Тут он чувствовал себя в крепости, а снаружи – на линии огня, ведь для него даже мирная с виду обстановка служила признаком очень скрытного действия врага. Для кого-то тишина и покой были символом стабильности и безопасности, а он, напротив, видел в тишине затаившуюся опасность.
– Ну, что там у тебя? – спросил Браун, садясь в крутящееся кресло перед столом, который делил с Рычеком. – Давай, показывай.
Сержант нажал несколько клавиш, и появился текст сообщения «Тилли», под кодовым названием которого выступал один из центров перехвата контрразведки.
Браун дважды перечитал сообщение и посмотрел на сержанта.
– Ну и что ты думаешь, бездельник?
– Думаю, что нужно что-то сопоставить.
– Что?
– Не знаю, но обычно вы что-то сопоставляете и так находите шпиона.
– Ну что же, устами младенца глаголет истина, – согласился майор. – Не, ну ты посмотри – он в курсе всех дел на нашем корабле.
– Однако глубоко вникнуть не может, значит, сторонний наблюдатель.
– Думаешь, в десанте?
– Может, и в десанте.
– Время отправки проверил?
– Проверил, сэр, но из семи перехватов время отправки определено только для четырех. Корабль идет по аномалиям, вот аппаратура и сбивается.
– Ну, это понятно. Что эти четыре – сходство есть?
– Есть, сэр. Вторая рабочая смена.
– Это уже кое-что. Значит, у нас есть кто-то, кто может уединиться, чтобы сделать передачу.
– В гальюне кто угодно может уединиться.
– Ответ неправильный, в гальюне стоят ионизаторы, погрешность дают небольшую, но при большой дальности передачи может получиться серьезная ошибка, а у них нет электринно-газовой антенны, они очень чувствительные.
– Будут помехи.
– Не помехи, дружок, а полная декодация или мусор. Вот поэтому найди конструкционную схему корабля, и мы определим, где можно шарахнуть передачку через стену, чтобы она что?
– Не превратилась в мусор.
– Ответ правильный. Давай, ищи схему, а я пока подремлю или подумаю.
Майор подпер подбородок рукой, снова проглядывая текст. По всему выходило, что противник извещен о подходе десанта и будет его ждать. Вопрос только – где? Ведь в донесениях не указано точное место доставки десанта, к тому же на отдаленных базах не так много сил, чтобы перекрыть все направления. Максимум, что они могут, – вести разведку.
Следовало немедленно доложить командующему десантом, который находился на корабле под номером семнадцать, однако майор не торопился. Ну что толку, если он сообщит это генералу? Тот сразу скажет, а где шпион? И бесполезно что-то объяснять, размазываться по стене. Никаких отговорок – ты отвечаешь на корабле за внутреннюю безопасность, будь добр соответствовать, а не то напишут телегу начальству.