– Именно так, капитан Ринг. Странно, что ты пошел в исследовательский космос, вместо того чтобы послужить казначейству.
– Ну, я ведь из второго посева детей, поэтому нам остается только исследовательская работа или даже полицейская. Хотя, если признаться…
Ринг приподнялся и щелкнул по иллюминатору пальцем.
– Исследовательская служба начинает мне нравиться.
– Она интереснее?
– О нет, – покачал головой капитан Ринг. – Биквадратные овуарные исчисления финансов куда интереснее, но на борту эллипсоидов меня стало меньше тошнить.
– А раньше тошнило больше?
– Да, в стационарах тошнило постоянно. Но двадцать тысяч боеголовок для того, чтобы уничтожить горстку мерзавцев, – это слишком дорого. В наземной войне мы этими боеголовками могли бы завоевать целую планету.
– Сказать правильнее – уничтожить. Но это лирика. Какова вероятность атаки пиратов на эллипсоид?
– Весьма и весьма незначительная, но можно рассчитать точнее.
– Я принимаю и такой ответ, – согласился секвестор. – Но если пришел этот критический случай, его нужно отработать по полной, чтобы те, кто остался живым, – операторы поглотителей энергии, например, рассказали всем, а те рассказали другим, что связываться с эллипсоидами Лиги опасно. Расплата будет немедленной и ужасной. А уж как выглядели наши ядерные протуберанцы, эти поганцы передадут в нужной им манере!..
– То есть это дорогостоящее шоу даст воспитательный эффект?
– Еще какой, капитан Ринг! Вот потому-то и не скупятся на такой заряд для эллипсоидов, а если бы скупились, нас бы на каждой развилке ждала банда роллемеров, а то и джаверов.
– Бр!.. Только не джаверов.
После принятия капсулы благоприятора настроение капитана Ринга улучшилось, ему хотелось каких-то приключений или хотя бы рассказов о них.
– Ну вот скажи мне, секвестор, ну зачем тебе это членство в Лиге? Ты ведь даже знаешь, как делается секс, а в Лиге никакого секса не практикуется.
– Точно объяснить свои мотивы я не могу, – признался Мобил. – Но так уж заведено, что эрцфагеры стремятся стать воинами, воины – наместниками, а те – членами Лиги. Трудно жить в обществе, если ты не стремишься перейти в следующий класс. Тебя засмеют и обзовут бездельником.
– Ну не знаю, мне трудно судить, я родился в Лиге… А вот чем ты еще занимался, будучи наместником? Я не о том, что ты делал с местными красавицами, хотя и это тоже интересно. Но меня интересует – какие у тебя были обязанности?
– Обязанности везде одни, капитан Ринг, отлавливать аборигенов, чтобы проверить, как развивается генетическая эн-программа.
– То есть вы их ловили, резали на куски и выбрасывали останки?
– Ну, поначалу все так и происходило, но по мере того, как аборигены становятся варварами, у них появляется общество и общественное мнение. Они начинают беспокоиться и роптать. Куда, дескать, делся тот самый такой-сякой, ведь еще вчера мы с ним вместе выпивали, играли в кости и все такое прочее.
– И что с того? Чем вам мешает это мнение?
– Мнение мешает тем, что в обществе нарастает тревога, одни варвары пропадают, остальные вооружаются и начинают быть начеку. Похищать их для исследований становится все труднее. Один раз можно проделать это под видом всепожирающего дракона, другой раз под видом еще какого-то чудовища, но это лишь усиливает их мобилизационное состояние, они сбиваются в армии супергероев, которые бредят подвигами и мечтают найти и уничтожить всех чудовищ.
– То есть вас?
– Ну да, тех, кто доставляет образцы для исследований. Сами-то мы их тогда не резали, на то были хирургические машины. Но, в конце концов, работать становится невозможно – на каждый твой шаг имеется по сотне наблюдателей, а система безопасности фиксирует десятки попыток проникновения на территорию базы.
– И что тогда?
– Я направлял запросы в Лигу, чтобы получить следующий после надзирателя статус – наместника, а вместе с ним и возможность похищать варваров для щадящего вмешательства и возвращения их обратно. Таким образом, работа продолжается, варвары перестают пропадать, общество понемногу успокаивается, и исчезают герои, пытающиеся найти и уничтожить дракона.
73
Период раздвоенного существования закончился, и вскоре, после срабатывания датчика тревоги, произошло соединение разнозарядных образов.
Оба пилота на мгновение потеряли сознание, а когда пришли в себя, капитан принялся жаловаться на самочувствие, поскольку за время разъединения они перенесли атаку пиратов, в то время как их вторая половина прошла отрезок без потрясений.
Секвестор тоже чувствовал себя скверно, пока, четверть часа спустя, их с Рингом составляющие не пришли к компромиссу.
Трясущимися руками капитан достал капсулу благоприятора, а секвестор выпил освежающей жидкости, ускоряющей метаболизм.
– Скверно все это, – снова пожаловался капитан.
– Скоро мы будем в порядке. Если бы не эта атака, выход прошел бы безболезненно.
– Да, я знаю. Ладно, секвестор, давай отвлечемся. Расскажи что-нибудь еще, это меня увлекает, и я забываю о тошноте.
– Так тебя снова тошнит?
– Да, после этого виража с пиратами… – признался капитан и вздохнул. Секвестор видел, что даже лицензионные благоприяторы слабо помогали капитану.
– Ладно, – сказал он. – Я расскажу тебе кое-какие подробности, о которых, при других обстоятельствах, лучше не вспоминать.
– Я должен буду молчать о них даже при инспекторах высокой Лиги?
– Именно так, капитан Ринг. Я могу на это рассчитывать?
– Всенепременно, секвестор.
– Ну, хорошо, – улыбнулся секвестор Мобил, кладя ладони на колени. – Я расскажу тебе о том, как мы развлекались в зонах особого контроля, уже в режиме наместников.
– Вас что, было много?
– Дело в том, что зоны особого контроля – это планеты, где развиваются самые важные для нас культуры, ну, например, «эм-три» или даже «эм-четыре», от них вообще отходить нельзя, ведь это особые биокультуры, исследование которых может подарить Лиге блестящее будущее.
– То есть муглы важнее нороздулов?
– Разумеется, важнее. Нороздулы когда-то имели для нас большое значение, но этот эксперимент не оправдал надежд. Да, что-то мы получили, переводя изначальных гризоттов в нороздулов, а тех во фризонталов. Но, видимо, главные инспекторы посчитали это малоинтересным, и появились «эм-четыре», то есть – муглы.
– Ну и что там было у наместников?
– Обычно наместники назначаются на каждый метрик, если их население достаточно велико, но такое случается редко, жизнь варваров трудна, и они медленно наращивают популяции.
– В твоем случае было сколько?
– Двое. Я и еще один парень – Лор.
– Лор. Неподходящее имя для наместника.
– Я говорил ему то же самое. Не сразу, конечно, лет семьдесят мы не общались, он вел свои дела на одном континенте, я на другом. Но как-то раз совершенно случайно связались по «май-пай», он спросил – это центр? А я ему, нет, это периферия, долбаный ты наместник!..
– Ха-ха-ха! – засмеялся капитан Ринг. – Смешно!
– Я тоже посмеялся, а он не сразу понял, но потом даже обрадовался. Давай, говорит, встретимся, скучно здесь очень, семьдесят лет мира и покоя. Варвары плодятся, засевают нивы, прогресс технический налаживают, словом – вполне обычная картина, в которой нет ничего интересного.
74
Чтобы окончательно прийти в норму, секвестору пришлось выпить еще освежающей жидкости, и, вытерев по-варварски губы рукавом, он продолжил рассказ:
– Ну я ему говорю, давай, приезжай ко мне, наверняка ты знаешь плато Аскансиатль с пирамидами и силуэтами разных животных. У меня там много чего было, со скуки, случалось, давал своим варварам всякие заковыристые задания. Ну там – горы снести или, наоборот, насыпать. Потом прекратил эти бессмысленные задания и решил отстраивать настоящий город, как на Земгальве, знаешь?
– О, Земгальве! Ступенчатые пирамиды-концентраторы – это что-то! Я дважды бывал там, мне очень понравилось.
– Вот и я решил, что пусть строят город, а я им за это подбрасывал модифицированные сельхозкультуры, которые давали больше урожая, породистый скот. Их это устраивало, мотивация была лучше некуда.
– Ну так что там с Лором?
– А он отказался приезжать ко мне на плато Аскансиатль. Давай, говорит, ты ко мне в дождливый Нереид приезжай. А у него там тоже были какие-то постройки в сырой долине. Представь – кругом песок, над ним слой воды, а над водой пирамиды и массивные такие скульптуры. Должен сказать, весьма неплохая была архитектура, а на отдельных намытых островах – пальмы. Разумеется, пирамиды выполняли роль концентраторов, я неоднократно засекал, как он с помощью май-пай связывался с центром, докладывал о наблюдениях, а может, и жалобы на меня строчил – понять было невозможно, у нас были разные коды связи.
– А как же вы случайно связались?
– Я же сказал – для связи с центром коды были разные, а рабочая частота одна. Так и столкнулись. В общем, попрепирались мы и решили встретиться на острове, посреди океана. Атлантия назывался. Большой был остров, развитый, каналы, лодки, корабли – варвары там крепко преуспевали. Правда, они не относились ни к моей зоне ответственности, ни к зоне Лора. Сами по себе выживали – молодцы, да и только. Потом весь остров ушел под воду, поле наших игр.
– Каких игр?
– Сейчас, не торопи меня… Одним словом, прибыл я на своем катцекоатле, что с варварского означает золотой орел, со мной только небольшая охрана – сто пятьдесят варваров, вооруженных лучевым оружием. Ну, я же не знаю, что у этого дурака на уме?
– Так уж и дурака?
– Мне не понравился его тон, капитан Ринг, он был как будто немного не в себе. Иногда между наместниками возникают ссоры, и они решают их весьма разнообразно. Лига далеко, инспекторы тоже, поди докажи, что ты был прав, если проиграл. А победителей не судят.
– Непросто у вас там все было.
– Непросто, – согласился секвестор. – За пару столетий так дичаешь, что невольно начинаешь чувствовать себя каким-то сверхсуществом, которому все подвластно. И тут вдруг – раз, такое же существо с таким же самомнением. И сразу конфликт.