Полли вошла в шалаш и натянула джинсы под овчинную тунику. Ее трясло от усталости не меньше, чем от холода. Полли так устала, что практически рухнула на подстилку. Ог улегся рядом, согревая ее.
Утром, когда она проснулась, Тынак снова сидел на корточках у входа в шалаш и смотрел на нее, косясь на Ога, который держался рядом с Полли, насторожив уши. Двое сторожей почтительно отошли на несколько ярдов, но не ушли. До полнолуния оставались сутки.
Полли села, молча смерила взглядом Тынака, потом сказала – тоном, который, как она надеялась, приличествовал богине:
– Верни мне моего ангела. Немедленно!
Тынак смотрел на нее. Взгляд у него был хитрый.
Полли полезла в карманы анорака и достала блокнот и ручку. Она открыла блокнот – блокнотом, похоже, пользовался дедушка, потому что первые странички были исписаны какими-то непонятными уравнениями; и почерк был дедушкин, мелкий и небрежный. Полли показала Тынаку уравнения. Потом открыла чистую страничку и сняла колпачок с ручки. Она не была художницей, но нарисовать старика сумела довольно похоже. Полли показала рисунок Тынаку и отдернула блокнот, когда вождь потянулся за ним.
– Сила, – объявила Полли. – В нем великая сила. Принеси мне иконку ангела. Приведи Закари. Приведи целителя.
Он встал. Снова протянул руку:
– И-кон-ка?
– Твое изображение – это не икона. Принеси мне икону с ангелом, и я отдам тебе рисунок. Ри-су-нок.
Он по-прежнему тянул руку.
– Нет, не сейчас. Сначала принеси ангела.
Он ушел, собрав все свое достоинство. Сторожа подались ближе к шалашу. Несколько минут спустя Косуля принесла Полли миску каши, при этом опасливо глянув на собаку. Полли взяла миску, сказала «спасибо» и погладила Ога по шее.
– Он тебя не обидит!
Ог помахал хвостом. Косуля улыбнулась; ближе не подошла, но осталась стоять, глядя на Полли. Было очевидно, что она не прочь поболтать, но не решается. Полли подумала, что дело не только в Оге и языковом барьере. Она заподозрила, что это Тынак запретил с ней разговаривать.
– Клеп говорит: «Осторожно», – предупредила Косуля. – Осторожно!
Один из сторожей пристально уставился на них.
– Спасибо! – вполголоса произнесла Полли, и девушка убежала.
Полли съела кашу. Каша была невкусная, но сытная. То ли дело бабушкина овсянка! Доведется ли Полли попробовать ее снова? Девушка поставила миску у входа в шалаш и стала ждать. Ждать… Ствол могучего дуба за шалашом вздымался в небеса высоко-высоко, намного выше Дуба-Дедушки. Полли прислушалась, и ей показалось, что она слышит биение сердца могучего дуба, слышит, как медленно струятся соки по жилам дерева, готовящегося к зиме. Терпение. Не надо бояться. Звездная линия касается моих корней, мои корни под тобой…
Ветер шевельнул ветви. Пустил рябь по водам озера. Ветер был теплый – теплый не по сезону. Слушай сердце дуба. Мы с тобой. Прошлой ночью вода благополучно донесла тебя к нам. Положись на нас.
Да, Полли положится на них. Вселенная едина. Все объединено любовью Творца. Это Анараль сказала: проблемы создают люди. И темные ангелы, которые разделяют людей, усугубляя причиненный вред…
Полли ждала. Ог улегся рядом, положив хвост ей на ноги. Внезапно пес вскочил и ощетинился.
Тынак!
Он протянул Полли иконку. Девушка взяла образок, сунула его на место, в карман анорака, потом достала блокнот, вырвала страничку, на которой нарисовала Тынака, и отдала ему.
Старик взял рисунок, посмотрел на него, перевернул листок, не увидел ничего, кроме чистой бумаги, и снова перевернул. Пощупал себя, пощупал листок бумаги и бережно спрятал его под тунику. Успокоившись, старик дал Полли знак идти за ним.
– Оставь! – Он указал на Ога.
– Нет. Ог пойдет со мной.
Тынак покачал головой, но все же зашагал через селение, оглянувшись, чтобы убедиться, что Полли идет за ним. Оба сторожа беззвучно последовали за Полли, на несколько шагов отставая от нее. Ог шел чуть впереди нее, стараясь держаться между девушкой и Тынаком.
Вождь народа Дальнего берега привел Полли к шатру, который заметно отличался размерами от остальных. Занавеска у входа была откинута, и Полли могла заглянуть внутрь. Закари говорил правду: внутри, на кольях, вбитых глубоко в землю, торчали черепа. В шатре сидел Закари и с ним старик, намного старше Тынака, тонкий и хрупкий, будто опавший листок. Но лицо его светилось детской открытостью, и глаза были добрые. Старик вопросительно посмотрел на Ога, и Полли жестом велела собаке лечь.
– Ты где была? – Голос Закари дрожал от волнения. – Мы тут с ума сходили! Где же ты была?
Он вскочил со своей подстилки. Волосы у него были чуть влажные, глаза потемнели от страха. Видя, что Полли молчит, Закари указал на старика:
– Это их целитель. Без тебя он до меня даже дотронуться не хочет!
Полли посмотрела на старика и слегка поклонилась. Старик улыбнулся ей, и улыбка у него была тоже детская, широкая и бесстрашная. Он указал на ее волосы и закивал, как будто удивился и обрадовался одновременно. Потом посмотрел на Тынака и еще раз указал на волосы Полли.
– Они думают, – пустился в объяснения Закари, – твои рыжие волосы – это еще один знак, что ты богиня. Они придают большое значение знакам, эти люди. Ну что, уговоришь ты старика наконец позаботиться обо мне?
– Ты можешь осмотреть сердце Закари, – промолвила Полли. Роль богини оказалась не очень-то уютной. Девушка прижала ладонь к груди, потом указала на Закари.
Старый целитель знаками дал понять, что Закари нужно лечь. Потом он опустился на колени рядом с юношей. Взял запястье Закари обеими руками, едва касаясь его чуть выше ладони, и стал внимательно слушать, прикрыв глаза. Время от времени старик чуть отводил пальцы от пульса Закари; его рука будто парила над запястьем, словно бабочка или стрекоза над водами озера. Потом пальцы мягко опускались на место.
Спустя некоторое время он поднял взгляд на Полли, слегка вопросительно. Девушка кивнула, и целитель посмотрел на Закари, дав понять, что ему надо снять куртку и рубашку.
Закари повиновался. Он разделся дрожащими руками и снова лег на подстилку. Старый целитель, стоя на коленях, склонился над ним, протянув руки и держа их где-то на дюйм над грудью Закари, и принялся очень осторожно водить пальцами, описывая концентрические круги. Много времени спустя он коснулся кончиками пальцев кожи Закари. Целитель подождал, дотронулся еще раз и снова завис в воздухе. Полли живо представила себе трепещущие крылышки. Целитель прижал ладони к груди Закари. Старик всем своим весом навалился на руки. Несколько позже он отнял руки и сел на пятки, поникнув всем телом. Он был полностью сосредоточен на Закари не менее получаса.
Старый целитель посмотрел на Полли и слегка покачал головой:
– Большая боль в сердце.
– Но ты же можешь это вылечить?! – вскричал Закари.
Целитель заговорил с Тынаком; Полли ничего не удалось разобрать – только то, что он говорит о Клепе.
– Ты, богиня, помогла Клепу, – проговорил Тынак. – Помоги этому За.
Полли развела руками:
– Я всего лишь держала руки Клепа, пока Волчонок вправлял ему ногу. Я помогла бы, если бы умела, но на целителя меня не учили.
Она не знала, поняли они или нет.
Старый целитель показал, что хочет посмотреть на ее руки. Полли протянула руки, и целитель взял ее ладони в свои и принялся их разглядывать и спереди и сзади, кивая и одобрительно хмыкая. Потом он протянул свои руки и дал понять, что хочет, чтобы Полли тоже держала руки над грудью Закари так же, как и он.
– Лежать! – приказала она Огу и опустилась на колени рядом с целителем. Он положил свои руки поверх ее ладоней, и они вместе принялись изучать воздух над грудью Закари. Полли ощутила странное покалывание в ладонях. Ее руки больше не были обычными руками, и они действовали не в обычном времени. Девушка не знала, как долго они в четыре руки исследовали, двигались, касались сердца Закари, даже не дотрагиваясь до его тела. И мало-помалу в руках возник какой-то дискомфорт, какое-то ощущение диссонанса.
Старый целитель поднял руки, и внезапно пальцы у Полли сделались ледяными. Она посмотрела на целителя.
– Сила, – произнес он. – Хорошая сила. Недостаточно.
– Что он говорит? – осведомился Закари.
– Он говорит, что вместе мы хорошая сила.
– Ты же не доктор, – сказал Закари. – Он вообще понимает, что делает?
– Думаю, что понимает.
Интересно, что почувствовала бы доктор Луиза?
– А ты?
– Закари, эти люди мыслят не так, как мы. Они принципиально иначе относятся к лечению.
– Так меня вылечили?
Полли оглянулась на старика:
– Ему лучше?
– Лучше? Нет…
– Его сердце?
Старый целитель покачал головой:
– Лучше, но не…
– Что он говорит? – Закари не скрывал волнения.
– Он говорит, что твоему сердцу немного лучше, но оно не вылечилось.
– А почему?
– Он говорит, что силы недостаточно.
Закари как будто съежился:
– Но почему?
Голос у него сделался тоненьким, жалобным, как у хнычущего ребенка.
Целитель встал и жестом позвал за собой Полли. Девушка пошла за ним, бросив через плечо Закари:
– Я сейчас!
Ог тенью следовал за ней по пятам. Целитель привел ее в шатер Клепа.
Юноша приветствовал их с улыбкой:
– Целитель говорит, что я… что это чудо!
– У тебя все хорошо заживает, – подтвердила Полли. – Ты молодой и здоровый. Несколько недель – и ты будешь совсем здоров; главное, послушайся Анараль – береги себя.
Целитель заговорил с Клепом, потом наклонился, чтобы посмотреть на его ногу, и одобрительно кивнул.
– Он хочет, – пояснил Клеп, – чтобы ты знала: ты очень помогла. Но сердце у За плохое.
– Я знаю. Ах, Клеп, он так боится!
– Целитель ему помог. Будь у него больше силы, он мог бы помочь больше. А чего так боится За? Жизнь хороша, но ведь там, куда мы уходим, тоже хорошо.
– Закари в это не верит.
– Он думает, там плохо?