– А что, я… я… я теперь здоров? – дрожащим голосом произнес Закари.
– Не то чтобы совсем здоров, – ответил епископ, – но вот Карралис говорит, что твое сердце еще послужит.
– Ага… да… – Щеки юноши слегка порозовели. – Я просто не знаю, что сказать…
– Не надо ничего говорить.
– Но ведь я же готов был погубить Полли, а вы мне все равно помогли!
– Если мы будем выпячивать твою вину, от этого ни Полли, ни кому-то еще из нас лучше не станет. Но ты должен нам помочь тем, что будешь как следует заботиться о себе. В обновлении нуждается не только твое сердце.
– Да-да, я знаю, знаю… На этот раз я все понимаю!
– Идемте! – Карралис встал. – Буря миновала. Теперь пойдет дождь.
Облака вновь сошлись, и на землю хлынул дождь – ровный, пронизывающий дождь, утоляющий жажду изможденной земли. Теперь можно будет сеять озимые: земля готова к весне.
– Плывем на тот берег, – добавил Карралис. – Анараль, Волчонок, Тав – все ждут и тревожатся.
Тынак и целитель проводили их до каноэ. Клеп, поддерживаемый Зимним Инеем и Черным Стрижом, стоял на берегу и махал на прощание.
– Передайте Анараль, что я ее люблю!
Теперь, когда Клеп выучил слово «любить», его лицо озарялось радостью всякий раз, как он произносил его.
Целитель вскинул руку, благословляя их.
– Идемте, – сказал Тынак целителю и Клепу. – На шестой день луны мы пригласим их на пир – все племя. Они не откажутся, если вся еда будет их.
Карралис рассмеялся. Зимний Иней и Черный Стриж, шлепая босыми ногами, забежали в озеро и оттолкнули каноэ от берега.
Волчонок и Анараль с нетерпением ждали их и сбежали на берег, чтобы помочь вытащить каноэ. Выйдя из лодки, Полли обнаружила, что ее так трясет, что она и шагу ступить не может. Волчонок обнял ее за плечи и отвел в шатер Карралиса.
– Ты отдала слишком много сил! – укорил ее он, укладывая на папоротниковую подстилку.
«А где же Тав?» – подумала Полли.
Епископ ласково посмотрел на Полли:
– Она потратила слишком много энергии. Но она восстановится.
– Я больше не хочу быть богиней! – заявила Полли.
Анараль принесла ей теплый напиток, и Полли принялась пить, ощущая, как жидкость согревает все ее тело.
– А Клеп?… – начала было Анараль.
– С Клепом все в порядке, – заверила ее Полли.
– Правда все в порядке?
– Он тревожит свою ногу чаще, чем хотелось бы, а так все нормально. Он любит тебя, Анни.
Девушка слегка зарделась:
– Ой, я так счастлива, так счастлива! – Она стиснула ладонь Полли.
Полли пожала в ответ ее руку, а потом снова огляделась в поисках Тава. Тут до нее дошло, что не видно не только Тава, но и Закари.
– А где Закари? – спросила она.
– С Карралисом.
Волчонок присел на корточки рядом с Полли, бережно взял ее руку и отпустил не раньше, чем удовлетворился результатом.
– Не пускайте его сюда! – умоляюще попросила Полли. Волчонок вопросительно посмотрел на нее. – Не хочу его видеть.
Нет, если бы пришлось начать все заново, она снова поступила бы так же. Она поплыла бы назад через озеро. Держала бы руки над сердцем Закари вместе с целителем, Карралисом и епископом. Но теперь, когда дело сделано, между ними не осталось ничего, кроме изнеможения куда более глубокого, чем физическое утомление.
Епископ улыбнулся Полли:
– У меня есть важный вопрос, на который мы никогда не получим ответа: быть может, временной портал открылся для меня, а затем и для Полли ради Закари?
Пока епископ говорил, вошел Карралис.
– Кто знает, для кого отворяются врата времени, – тихо промолвил друид. – То, что произошло здесь, в нашем времени, может иметь последствия, которых мы не знаем и даже не подозреваем о них тут, в моем времени, или, быть может, в вашем. Давайте не пытаться постичь узор – будем просто дивиться его красоте.
«А Закари что, тоже часть красоты?» – подумала Полли. Но вслух спрашивать не стала: она слишком вымоталась, чтобы что-то обсуждать.
– Волчонок, – Карралис обернулся к юноше, – не мог бы ты сходить к Закари и посидеть с ним?
Волчонок кивнул и послушно вышел как раз в тот момент, когда в шатер ворвался Тав.
– Пол-ли! – Он кинулся к ней.
– Тав!
Тав опустился на колени на утоптанную землю рядом с ней и нежно коснулся ее губ кончиками пальцев:
– С тобой все в порядке?
– Да, все хорошо.
– Правда?
– Правда, Тав…
Сердце ее было исполнено глубокой печали. Полли знала, что никогда больше не увидит Тава, и горевала об этом.
– А этот За? – осведомился Тав.
– И с ним тоже все в порядке.
Тав насупился:
– Он готов был допустить, чтобы тебя убили!
– Но этого не случилось.
– Но он этого хотел!
– Он не хотел, Тав.
– Он не стоит одного волоска с твоей головы!
Анараль кивнула:
– Я до сих пор очень зла на него.
– Анни, – мягко упрекнул ее епископ, – не стоит думать, что все, через что прошла Полли, было сделано лишь ради материального сердца Закари.
– Я не знаю, – тихо отозвалась Анараль. – Меня волнует Пол-ли, а не Закари.
– А Закари тебя не волнует?
– Епископ! Может быть, его сердце, – она коснулась своей груди, – теперь стало лучше. Но что с той частью его сердца, которая готова была пожертвовать Пол-ли, отдать ее жизнь взамен на свою?
– Человек всегда может измениться, – ответил епископ.
– Это За?! – вознегодовала Анараль. – Который помог похитить Пол-ли? Который готов был положить ее на алтарь? Который не стал бы удерживать нож? Он может измениться? Может ли?
– Можешь ли ты быть уверена, что он никогда не изменится? Можешь ли ты лишить его шансов? Можешь ли ты сказать, что изменилось только его физическое сердце?
– Он готов был погубить мою Пол-ли! – проворчал Тав.
– Закари пал на самое дно, – сказал епископ. – И дно это было отвратительно. Но в этой бездне он увидел себя со стороны.
Тав гневно стукнул копьем о землю.
– Теперь все зависит от него, – продолжал епископ.
Анараль нахмурилась.
– Твоего гнева надолго не хватит, Анни. – Епископ улыбнулся. – У тебя теплое сердце.
– Пол-ли вернулась… – Тав снова потянулся, чтобы прикоснуться к ней. – Пол-ли вернулась. Это главное. Я не думаю об этом За. Я думаю о Пол-ли и о том, что прошел дождь.
– Да.
– И теперь ты уйдешь…
Он с тоской протянул к ней руки.
Полли тяжело вздохнула:
– Я уйду к себе, в свое время, Тав. Если дверь откроется.
– А этот За? – осведомился Тав. – Ты и его заберешь с собой?
Полли наконец рассмеялась:
– А что, он тебе так нужен здесь?
– Он хотел мою Пол-ли, – хмуро проговорил Тав, – не из повиновения Матери и вообще не ради чего-то хорошего, а только для себя!
Епископ окинул взглядом шатер.
– Когда Закари увидел Анни, он вошел в круги пересекающегося времени. «Вот, Я отворил перед тобою дверь, и никто не может затворить ее»[26].
– Это могущественные слова, – сказал Карралис.
– Еще бы! – согласился епископ. – Это Откровение Иоанна Богослова.
– И дверь останется открытой, епископ? – уточнила Анараль.
– Нет, Анни. Нет. Но она была открыта настежь, когда Полли приняла решение вернуться на тот берег за Закари, и тебе следует уважать это решение. – Он обернулся к Полли: – Ты поступила очень отважно, моя дорогая.
– Да уж какая там отвага! Мне было так страшно!
– И все же ты отправилась на тот берег и поступила так, как считала нужным.
Ог потянулся к Полли и лизнул ей руку. Занавеска у входа откинулась, вошли Волчонок с Закари.
– Ну что, пора? – спросил Волчонок.
Полли посмотрела на Закари и поняла, что ничегошеньки не чувствует. Ни гнева. Ни страха. Ни любви.
– Да, – ответил Карралис. – Пора.
Закари стоял между Карралисом и Волчонком. Лицо у него было бледным, но синева на губах исчезла.
– Я даже не знаю, что сказать…
– Тогда ничего не говори, – посоветовал Карралис.
Закари обвел их взглядом, одного за другим:
– После того, что я сделал, извиняться бессмысленно.
– Ты был не в себе от страха за себя, – сказал Карралис. – Теперь тебе следует понимать, что, хотя твоя жизнь и продлена, все равно рано или поздно ты умрешь для этой жизни. Это судьба всякого смертного.
– Да. Я это знаю. Теперь я это знаю.
– И в тебе еще есть много всего, от чего следует исцелиться.
– Да, я знаю… – Закари выглядел послушным, как ребенок, которого отшлепали. Но ведь он же не ребенок! – Я постараюсь… – Он обернулся к Полли: – Можно мне будет приехать повидать тебя?
Полли погладила Ога.
– Нет, Закари. Извини. Я больше не хочу тебя видеть. От этого нам обоим будет только хуже.
Она говорила ровным тоном, без эмоций. Да, ей пришлось вернуться на тот берег ради Закари. Но все, что она должна была сделать, уже сделано.
– Но я…
– Есть вещи, которым следует учиться в одиночестве, – произнес Карралис. – В том числе и научиться жить наедине с собой.
– Я себя не люблю, – буркнул Закари.
– Научись! – Сказанное епископом прозвучало как приказ. – Отныне ты должен вести себя так, чтобы вечером, когда ложишься спать, ты мог быть доволен тем, что делал в течение дня.
– А разве так бывает? – Закари посмотрел на Полли: – Так бывает?
– Да, Закари, так бывает. Главное – позволить себе это.
Луиза Большая скользнула по утоптанному полу к выходу из шатра.
– Ступайте за ней! – велел Карралис.
Тав подошел к Полли и с тоской спросил:
– Неужели я должен расстаться с тобой?
– Она останется в твоем сердце, – ответил ему Карралис.
– Теперь я понимаю, – тихо вымолвил Тав. – Я был неправ насчет Матери. Мать принимает жертвы любовью. Это ты меня научила… – Он коснулся пальцем губ Полли и поспешно отвернулся.
Анараль протянула к Полли руки, но не коснулась ее.
– Мы навсегда останемся друзьями!
– Навсегда!