Ведь Джимми был крещен в католичество, а я родилась членом Ирландской Церкви, национальной ветви церкви англиканской. Конечно, мой папа не любил католиков, а Джимми не очень жаловал англикан после того, что они сделали с Шотландией. И хоть он и сказал, что готов ради меня перейти в эту веру, мы, подумав, приняли Соломоново решение: оба стали православными. Тем более что это — вера нашего нового короля Виктора I, а также вера тех самых русских, которые принесли нам свободу. Даже мой папа не против моего решения, памятуя, что именно русские спасли ему и многим другим жизнь. Он, кстати, обрадовался, что у него не будет зятя-католика; все-таки для нашей семьи это считалось бы позором в кругах протестантской элиты, хоть времена и переменились.
Но католикам для перехода в православие достаточно исповедоваться и причаститься, согласно правилам православной церкви, подтвержденным Священным Синодом в документе о принятии Ирландской епархии католической церкви в лоно Православия. А вот для англикан было решено не проводить повторное крещение, но оставить чин миропомазания. Как мне объяснил священник, это — символ принятия верующим Святого Духа. Сначала я подумала, что это — лишь церемония, но вот теперь, когда епископ Патрик Моран совершал этот чин надо мной, я почувствовала, что какая-то благая сила действительно входит в меня, и убранство собора Святой Троицы, украшенного великолепными иконами, привезенными в дар из Петербурга, засверкало новыми красками.
И вот недолгий чин подошел к концу, и последовало мое первое православное причастие — ведь миропомазали меня и других во время литургии. Потом последовал отпуст, и я, поцеловав руку епископу (эх, вот к этому приходится привыкать!), пошла в комнату в пристройке к собору, где меня уже ждали подружки. Со многими из них я была знакома с детства; кроме меня, все они так и остались англиканками, хотя некоторые защебетали — как им понравилась православная литургия. Кто знает, может, скоро и некоторые из них станут православными.
Кого не было, так это моей старинной и бывшей подружки Фионы. Той самой, которая выгнала меня, когда я к ней пришла после ареста моего бедного отца. Нет, у нее и ее семьи ничего не отобрали; но отношение к ней и ее семье стало весьма прохладным, хоть я никому и не рассказала о моем визите в ее дом. И недавно, наряду с некоторыми другими, они покинули Ирландию, выставив свои дома и имения на продажу. Не знаю, где они сейчас — может, в Англии, может, в Шотландии, а может, и за океаном, или по пути туда. Да меня это, сказать честно, и не интересует.
Свидетельницей у меня на свадьбе была дочь нашей служанки, Нелли — Аланна. Именно она, увидев пришедших к нам солдат, побежала к знакомым фениям, что и стало причиной моего чудесного спасения от рук английских палачей. А Нелли с мужем схватили и упекли в Киллмейнхем, откуда ее освободили русские; Аланна рассказала, что над ней там надругались, а, кроме того, били и морили голодом и холодом. Папа пригласил к ней лучших врачей, и три дня назад она впервые встала с кровати, а сегодня — почетный гость на моей свадьбе.
Меня переодели в свадебный наряд. По традиции[19], на мне было кое-что новое (само платье), кое-что старое (тут я, не мудрствуя лукаво, надела старый корсет), кое-что взятое у подруги (подвязки для чулок), и кое-что синее (извиняюсь за подробности, именно этого цвета было мое новое нижнее белье).
Тут постучали в дверь, и послышался папин голос:
— Кати, ты готова?
— Да, папочка! — ответила я, выпорхнув ему навстречу.
Если на литургии я была в простом платье, то сейчас ощущала себя королевой, в белоснежном одеянии, чей подол несли девочки-родственницы, с прекрасным букетом из цветов, привезенных мне в подарок из Константинополя, под кружевной фатой из России… У русских, как я слышала, нет такой традиции, когда в церковь невесту вводит ее отец. Но Ирландская церковь решила это сохранить. И вот мы с папой идем по проходу между рядами скамеек, заполненных народом — тут и православные, и католики, и протестанты, и русские, и южане… Свидетелем у Джимми оказался русский офицер, майор Сергей Рагуленко, герой, при чьем имени у всех молодых дублинок подкашиваются колени. Ну, кроме меня, понятно… Высокий, красивый, с кучей наград на униформе… Вот и мой Джимми — тоже в мундире, и тоже с наградами, впрочем, только с двумя. Но ничего, подумала я, лиха беда начало… Ведь как мне ни хотелось об этом думать, но скоро ему предстояло добиться освобождения своей родины, так же, как он освободил мою…
И вдруг у меня подкосились колени. В первом ряду на скамье сидел сам король Виктор Первый с девушкой изумительной красоты; я слышала, что к нему приехала невеста, а теперь мне посчастливилось увидеть будущую королеву воочию.
А потом — необыкновенной красоты свадебная церемония Православной церкви. Особенно мне понравилось, как мы стояли на прекрасном шелковом коврике (как потом оказалось, подарком его величества), над нашими головами Аланна и Сергей держали венцы, очень похожие на королевские короны, а на наших пальцах красовались кольца изумительной работы, также привезенные из Югороссии.
Прием был в Дублинском замке, в залах, где когда-то пировали короли, и где вскоре будут праздновать коронацию и венчание его величества. Первый вальс я танцевала с моим дорогим Джимми, а потом последовали танцы с папой, с Сергеем, с Сэмом Клеменсом… И вдруг ко мне подошел его величество и, поклонившись, протянул мне руку. Оркестр заиграл незнакомый мне танец, и Виктор (так он попросил себя называть) шепнул:
— Катриона, это называется танго. Я вас поведу, не бойтесь.
На танцевальном полу оставались лишь три пары — Джимми с невестой его величества, Сергей с Аланной, и мы с Виктором. Виктор с Сергеем повели нас — сначала простым шагом, а потом добавляя все новые и новые вариации. Джимми повторял за Сергеем, и получалось у него, должна сказать, весьма неплохо.
Помню еще бесконечные тосты, а потом нас с Джимми отвели в спальню, в которой, как мне рассказали, останавливались и особы королевской крови. Что было дальше, касается только нас с Джимми, но я поймала себя на мысли, что я — самая счастливая девушка на всем белом свете.
23 (11) мая 1878 года, полдень.
Дублин, набережная реки Лиффи, мост Полпенни. Начальник русской военной миссиигенерал-майор Александр Александрович Пушкин
Ну вот и все, моя служба в Ирландии заканчивается. Наша миссия задержится в Ирландии только до коронации и свадьбы нового ирландского короля. Да и, собственно, что нам тут делать еще? Все отчеты о ходе скоротечной ирландской кампании мной уже написаны, личные впечатления изложены отдельным рапортом, наградные списки на русских волонтеров, проявивших отвагу и героизм на поле боя, составлены, и все это отправлено в Санкт-Петербург. И не великому князю Николаю Николаевичу, а государю императору Александру Александровичу, который лично контролирует все, что связано с новой военной реформой.
Император Александр III считает, что в силу обширности нашей территории, которая и дальше будет лишь увеличиваться, и многообразия угроз, которые наша армия должна отразить в случае необходимости, вооруженным силам России надо быть не только самыми сильными, но и самыми эффективными в мире, чтобы, как завещал генералиссимус Александр Васильевич Суворов: «Бить врага не числом, а умением».
Пока же самая эффективная и организованная в мире армия — это армия югороссов. Некоторые считают, что это только из-за их оружия и боевой техники, но это не совсем так. Конечно, вооружение, позволяющее роте на равных сражаться с полком, играет свою роль — спору нет. Но, дай ты какое угодно мощное и совершенное оружие, например, в руки наших интеллигентов — пользы все равно не будет. Или поломают, или побросают к чертовой матери, где попало.
Югороссы же не только владеют секретами эффективных боевых действий, но и активно передают их своим союзникам и клиентам. Обученные по их программам и их инструкторами ирландские регулярные войска и Добровольческий корпус конфедератов действовали во время ирландской кампании безупречно. Камуфляжная форма, скорострельные, точные и мощные магазинные винтовки, использующие патроны с бездымным порохом, грамотное командование и хорошая физическая подготовка сделали свое дело, и на поле настоящей войны вчерашние лавочники, фермеры и мастеровые, по зову сердца поступившие на службу в ирландскую армию, вдребезги разгромили профессиональные британские войска, не оставив им шансов не только на победу, но и просто на выживание.
Наилучшим образом показало себя все, что югороссы присоветовали государю императору внедрить в российских войсках. И малоформатные легкие пушки-мортирки, которые расчеты способны таскать на руках, и орудия посолиднее, тоже достаточно легкие и маневренные, но способные мощным фугасным снарядом, снаряженным пироксилином или мелинитом-шимозой, разрушить любое вражеское укрепление. И все же царицей или королевой ирландской кампании оказалась винтовка Мосина вкупе с одетым в маскировочную форму ирландским солдатом. Многие англичане были убиты, даже не успев понять, кто в них стреляет и откуда. В своих красных мундирах, с винтовками, стреляющими дымным порохом, они вчистую проигрывали ирландцам.
Поэтому-то государь император и принял решение полностью реорганизовать нашу армию по образцу югоросской, а возможно, пойти еще дальше, потому что в военном деле нет предела совершенству. И теперь все армии мира будут копировать эти приемы — германская уж точно, поскольку немцы, как наши союзники по Континентальному Альянсу, также прислали в Ирландию добровольцев и военную миссию, подобную моей.
Их можно понять — под боком у них находится жаждущая реванша Франция, которая ускоренно вооружается и вынашивает планы мести. По моему мнению, если ничего не изменится, то Эльзас-Лотарингский вопрос еще долго будет отравлять отношения между этими двумя европейскими странами. И неудивительно, если, не дожидаясь усиления Франции, германцы начнут превентивную войну.