– И кто в данном случае «он»? – добавила Анджела.
– Это Марти типа так извиняется. Наверное. У него ужасные взгляды по некоторым вопросам, но он не самый плохой человек на свете.
Анджела вздохнула:
– Езжай-ка ты к Линусу. Смой с себя Уэйда. Получи порцию любви. А вечером увидимся.
– На прощальной вечеринке, где я теперь буду прощаться заодно и с тобой?
– Если хочешь, можем съесть все сорок пицц у меня дома.
Адам грустно улыбнулся.
Анджела тоже.
– Брось, скучать по мне пока рано. Ну все, вали. Мы что-нибудь придумаем, вот увидишь. Сейчас тебя ждет Линус. – А дальше она повторила слова, которые часто говорила ее мама: – Если тебе представился шанс кого-нибудь поцеловать, не упускай его – потом всю жизнь жалеть будешь.
Она тянется к фотографиям, хочет их потрогать, но в последний момент замирает.
– Это же я, – потрясенно шепчет она. – Вот кем я была!
«Вот кем она была», – думает Королева, когда на долю секунды их души разъединяются: еще чуть-чуть, и она выйдет из этого тела, посмотрит на него со стороны. Королева чувствует свое могущество, в ней бурлит сила водной стихии – сила, что подчиняется одной лишь луне. Если бы сняли запрет, она бы сровняла с землей этот дом, это тело, да хоть весь город, но нельзя…
– Что?.. – говорит Королева уже своим голосом. – Как?..
Сию же минуту этот слабый дух, этот залетный слабый дух, который ни при каких условиях не мог получить над ней власть, окружает ее, связывает по рукам и ногам, причем сам не замечая ее присутствия. Дух использует ее как средство передвижения. Забыв обо всем, Королева возвращается в прежнее тело, и оно с готовностью ее принимает.
Она скользит взглядом по фотографиям. Разумеется, на каминной полке нет ни одного фото с руками убийцы или черными синяками на ее горле.
– Я была здесь несчастна.
Она отправилась на поиски счастья, а вместо него нашла пустоту и оцепенение. Но разве можно надеяться на большее?
Ей становится понятно, зачем она пришла. Это ее дом. Ее сюда тянуло. Даже в тот миг, когда руки Тони душили ее, а в висках кипела кровь – что могло свидетельствовать лишь о необратимой травме, – даже когда она на мгновение пришла в себя на илистом дне озера и поняла, что тонет, даже в те страшные мгновения она думала о доме. Об этом самом месте.
И тут же она понимает свою ошибку.
– Да, раньше это был мой дом, – говорит она. – Но теперь он не здесь.
Фавн едва успевает вовремя убраться с дороги: по-прежнему его не видя, Королева разворачивается и уходит…
(хотя на мгновение… на долю мгновения…)
Она перешагивает через женщину…
И та приходит в себя.
– Кейти?.. – Женщина думает, что видит сон.
– Кейти умерла, – не оглядываясь, отвечает Королева.
Фавну остается лишь следовать за ней.
5Свидание с Линусом в 14:00
Уже второй душ за день. Адам стоял под мелким горячим дождем в ванной Линуса, вдыхая пар, вымывая из волос запах мегакорпорации «Зло интернэшнл», запах тесной каморки Уэйда, запах Уэйда – и заодно, если уж на то пошло, запах пиццы и пулькоги.
Из-за шторки высунулась голова Линуса: его очки тут же запотели.
– Все нормально?
– Ага.
– Знаешь, Анджела права, – сказал Линус, снимая очки и очаровательно щуря большие полуслепые глаза. – Надо пожаловаться на него начальству.
– Можем поговорить об этом в другой раз?
– Конечно.
– Просто… Я голый, а ты слишком секси – не могу воспринимать тебя всерьез.
Линус улыбнулся – совершенно бродвейской, но, как ни странно, его собственной, а не выправленной брекетами улыбкой.
– Ты тоже ничего. Хотя в этой парилке тебя почти не видно. Точно не хочешь, чтобы я составил тебе компанию?
– Пока нет, но скоро я тебя позову. – Адам просто стоял под душем: вода стекала по его плечам и бледному животу, уже довольно заметному. Впереди его ждали долгие годы борьбы с жировыми складками. – Анджела уезжает в Голландию к тете. На целый год.
У Линуса отпала нижняя челюсть.
– Слушай, ну у тебя и правда было тяжелое утро.
– В каком-то смысле я действительно за нее счастлив.
– А в остальных смыслах?
Адам заглянул в его распахнутые глаза:
– Может, ты не будешь в ближайшее время переезжать?
– Вообще не планировал.
– Хорошо. Я-то, похоже, во Фроме застрял на всю жизнь, так что, если захочешь навестить – буду рад.
– Нет, ты обязательно отсюда уедешь. Мы все уедем. Каждый гей просто обязан жить в каком-нибудь большом прибрежном городе. Такое правило, типа.
Адам опять промолчал.
– Кажется, я сейчас потрачу всю твою горячую воду.
– Мы живем в самом дождливом городе Штатов. Как-нибудь перебьемся.
– Со мной что-то не так, Линус?
– Хм-м… Ты про нежелание эпилировать подмышки?
– Ой, нет. Ненавижу это дело. Я не Барби.
– Это точно. Даже близко не Барби.
– Я серьезно.
– Э-э… Может, ты иногда чересчур жалеешь себя?
– Извини.
– Прощаю. У тебя был на редкость хреновый день, и он даже не думает заканчиваться, – сказал Линус. – Слушай, все с тобой нормально. Ты ничем не хуже других. Настолько не хуже, что я целыми днями представляю, как ты, большой, небритый и голый, будешь тратить горячую воду в моем душе, пока родаки уехали играть в софтбол.
Адам едва заметно улыбнулся и влажно поцеловал Линуса в губы.
– Настолько не хуже, что я сам не заметил, как влюбился.
Кончиком языка Адам слизал кофейный аромат с губ Линуса – от него всегда чуть-чуть пахло кофе – и сказал:
– Я тоже.
Девушка, которую они нашли, явно находится под действием какого-то наркотика. Глаза ее открыты, она дышит, но не видит ни фавна, ни Королевы. Они вместе подходят к ее дивану.
– Ты Сара, – говорит Королева, констатируя факт.
Девушка слышит эти слова – какой-то частью своего сознания – и медленно переводит взгляд на Королеву. Но что она видит?
Королева повела фавна за собой – прямой дорогой, не обращая никакого внимания на преграды и неровности ландшафта. Они шли сквозь дома и дороги, обходя препятствия лишь в том случае, если проходить их насквозь было слишком долго. И все средь бела дня, когда эти создания в большинстве своем праздно бодрствуют. Сколько воспоминаний придется стереть… Фавн начал впадать в отчаяние. Какая разница, кто там что видел? Если не спасти Королеву, всем придет конец.
Они подошли к дому. Этому дому. От него так разит болезнью, что фавн с трудом заставляет себя войти.
– Ты Сара, – повторяет Королева. Она опускается на колени подле девушки, берет ее за руку…
И вдруг, нежданно-негаданно, фавн замечает проблеск надежды.
Ее едва не сшибает с ног волной невыразимой любви к девушке – Саре. К этому человеку, к этому другу, к этому дому…
Она все поняла, увидев мать и то место, где большую часть времени она либо молчала, либо кричала, где мамины дружки на протяжении многих лет ее домогались (и где мать жестоко ее избила, когда впервые узнала об этом, избила и назвала ее вруньей). Пугающие образы теперь ясно встают перед глазами. Она провела там всю свою жизнь, и оттого ей до сих пор казалось, что это был ее дом.
Пришлось умереть, чтобы увидеть истину. То был не дом, а пасть хищника.
Совсем не то здесь, рядом с девушкой по имени Сара… Даже снаружи, даже из-за стены болезни и слепоты она увидела…
Вот, вот где ее настоящий дом. Здесь она находила любовь и в трудные минуты – укрытие. Как же она раньше не поняла? Возможно, тогда бы ей удалось спасти подругу… И себя.
Королева берет Сару за руку.
Сара приходит в сознание. И видит Королеву.
Линус Бертулис – литовское имя (хотя Бертулисы поселились в Штатах гораздо раньше, чем Терны). Линус Бертулис был лучшим учеником на потоке: он давно обогнал сверстников и потому изучал половину школьных предметов на курсах, организованных местным университетом. Линус Бертулис, парень, которого Адам до боли хотел полюбить.
Линус был симпатичный, факт. И настоящий ботаник – по меткому замечанию Рене и Карен. Но это (равно как и большой нос, и заметный живот) никому еще не мешало быть симпатичным. Он носил очки в черной оправе, а его густые каштановые волосы уже начинали красиво редеть. Одевался Линус немного старомодно и формально, не гнушаясь даже галстуков-бабочек.
Адам никогда бы не смог познакомить Линуса с родителями. Тот был слишком воспитанный, улыбчивый, ласковый – словом, сразу вызывал соответствующие подозрения. Мама с папой немедленно отправили бы Адама с миссионерской поездкой в какой-нибудь Туркменистан – лишь бы выслать сыночка из города до самого выпускного.
Линус смотрел те же фильмы ужасов, что Адам и Анджела, читал исключительно толстенные романы в стиле фэнтези с сексапильными эльфами на обложках, умудряясь при этом всерьез заниматься бальными танцами. Его партнершей была итальянка по имени Марта, и они не раз получали первые места на соревнованиях. А значит, под винтажными блейзерами и строгими брюками скрывался совершенно обалденный зад. Просто обалденный. Адам часто им любовался – руки сами тянулись к этому совершенству.
Вот как сейчас.
– Я думал, мы сначала поедим, – сказал Линус, падая на кровать.
– Я только что ел пулькоги. А у тебя обалденный зад.
– У бальников всегда крепкие мышцы – иначе не бывает.
– У тебя мускулатура лучше моей. Намного!
– Ага, это всегда удивляет ребят на физре. Зато ты можешь запросто пробежать шестнадцать миль без передышки.
– Угу. В результате у меня накачанные бедра и полное отсутствие зада.
– Зато ты мог бы оторвать мне руку этими бедрами. При желании.
– Надо добавить такой пункт в конкурсную программу для бальников. Захват бедрами.