Может быть, все просто: отец запутался и хочет разобраться, как ему любить своих детей.
– Пап…
– А ты уверен, что сам его не спровоцировал?
Образ запутавшегося отца тут же исчез.
Папа растерянно потер нос, но потом сделал решительное лицо: была не была!
– Адам… мы все знаем. Мы с мамой все знаем.
Сердце бешено заколотилось у Адама в груди.
– Что знаете?
– Не валяй дурака. У тебя порнография на ноутбуке. Та самая.
Адам не видел выхода из этой ситуации, поэтому решил возмутиться по поводу вторжения в его личную жизнь (раз уж открыто признать вину не хватало духу).
– Вы рылись в моем ноуте?
– И мы знаем о твоих чувствах к этому… мексиканскому мальчику.
– Он испанец.
– Но это все в прошлом, да и те фотографии мама нашла уже очень давно…
– Их нашла мама?!
– Все вроде бы наладилось. Вы с Анджелой стали так близки, и…
– Что?
Отец посмотрел ему прямо в глаза.
– Ты хоть знаешь, сколько мы за тебя молимся? Молим Господа о твоем исцелении?
– Я в исцелении не нуждаюсь.
– Наоборот, мы все нуждаемся.
– Да, но время сейчас другое! И вот от этого как раз лечить не нужно – никого. Серьезно, пап, ты забыл, какой сейчас год?
– Если времена порочны, я отказываюсь идти с ними в ногу…
– Так что ты хочешь сказать? Что я… типа соблазнил Уэйда?
Здоровяку Брайану Терну явно стало не по себе:
– У юношей часто играют гормоны, такое может случиться с кем угодно. Взять хоть Марти.
– Марти давно не юноша.
– Я это к тому, что если у тебя были… ну, какие-то чувства к директору…
– К Уэйду??!
– Тогда ты мог… ну, намекнуть ему, что ты не прочь…
Адам заморгал. Молча. Он просто не знал, как ему быть: впервые в жизни (если не считать того разговора в «Вендис») один из родителей вызвал его на откровенный разговор, хотя они наверняка не раз беседовали об этом с Марти. А если уж они нашли у него на ноуте порнушку – никаких извращений, просто фотки обычных голых парней (как выяснилось, Адам предпочитал их профессиональным порномоделям и актерам) – и даже не упомянули это…
Неужели они настолько его боятся?
– «Не прочь»?.. – в ярости переспросил он. – Как это понять, мать твою?!
Отец резко вскинул голову и гневно закричал:
– Не смей выражаться в доме Божьем!!!
– А, то есть обвинять сына в том, что он склонил директора к сексуальным домогательствам, в доме Божьем разрешается, так?
– Я лишь предположил, что ты мог неосознанно…
– Мне семнадцать лет! Он – мой мерзкий босс с мерзкими усами и такой заезженной на вид задницей, что мне хочется мыть руки после каждого разговора с ним!
– Однако ты дал ему себя потрогать.
Адаму словно влепили пощечину: он и сам в мыслях ругал себя за это, но когда те же слова прозвучали из уст родного отца…
– В общем, я сам напросился, – с трудом произнес Адам. Во рту резко пересохло. – Так получается?
Здоровяк Брайан Терн лишь пожал плечами. Однако в его глазах читался страх – настолько явный, что даже Адам его увидел.
«Ну, вы же хотели меня бояться – так бойтесь», – подумал он.
– А знаешь, где я сегодня был? – спросил Адам. – После того как мой непорочный босс пригрозил уволить меня, если я не займусь с ним сексом?
– Адам…
– Я нашел утешение в объятиях своего парня.
Настал черед Брайана Терна стерпеть пощечину. Однако он не удивился – ни капли.
– Адам, я не желаю это слышать.
– Я тоже сегодня услышал много неприятного и теперь молчать не стану.
– Нет, ты замолчишь. И, кстати, о встрече с друзьями тоже можешь забыть.
– О прощальной вечеринке по случаю отъезда Энцо? Парня, с которым я трахался почти два года?..
– Адам!..
– Хотя нет, не совсем так: это он меня трахал.
– Не смей так со мной разговаривать! Тем более в церкви…
– Но я не возражал, мне нравится, когда меня имеют. Сегодня и Линус меня поимел…
– Что? Кто?..
– Помнишь парня, про которого ты целую проповедь прочитал? Конечно, мы с ним сошлись, городок-то у нас маленький…
– Ты встречаешься с этим… парнем?
– Не просто встречаюсь. Мы занимаемся сексом.
– Прекрати!
Адам протянул ему руку.
– Понюхай, от меня еще пахнет. Поэтому я весь день от тебя шарахаюсь, чтобы ты не учуял его запах. Не успел помыться, знаешь ли…
Отец закрыл глаза и начал молиться вслух:
– Господи, помоги моего сыну! Прошу, верни его на путь истинный…
– А потом мы и второй раз перепихнулись. Вышло даже лучше, чем в первый, между нами возникла такая удивительная близость…
– Обличаю грехи твои во имя Господа нашего Иисуса Христа…
Но Адам вовсе не чувствовал себя обличенным или виноватым. Он чувствовал себя всемогущим. Как радостно и приятно было сжечь дотла этот мост! Адам понимал, что радость будет недолгой, однако ему подвернулась возможность показать отцу свою силу – и он не мог ее упустить.
– Он побывал внутри меня, пап. Так что я не «перебешусь», даже не мечтай.
– Молю, изгони дьявола из этого места…
– А что мы научились делать ртом – это просто нечто!
– Иисусе, взываю к тебе…
– Кстати, внизу он довольно волосат, хотя, казалось бы, весь такой гладенький…
– АДАМ! – заорал отец страшным голосом. На памяти Адама он кричал так всего раз или два – еще чуть-чуть и ударил бы. Отец встал и раскинул мощные руки, потом замахнулся…
Но в последний миг совладал с собой. Одному Богу известно, что творилось у него внутри, какой там шел бой…
– Ты никогда не посмеешь так со мной разговаривать, – выдавил Здоровяк Брайан Терн.
– Ты сам хотел честного разговора. Вот я и был с тобой честен.
– Сейчас же иди домой. Из дома ты больше не выйдешь – разрешаю ходить только в церковь и в христианскую школу, которую мы для тебя найдем.
– Я в последнем классе. Даже не подумаю менять школу.
– Твое мнение меня не интересует.
– А меня не интересует твое!
– Адам, – предостерегающе выдавил отец.
– Отсюда я поеду к Анджеле, а не домой. Мы с ней идем на вечеринку. И я не перестану встречаться со своим парнем.
– Еще как перестанешь.
И тут Адам сделал нечто такое, чего раньше за собой не помнил. Он подошел к отцу почти вплотную – физически бросая ему вызов и демонстрируя отвагу, от которой, он знал, очень скоро не останется и следа.
Отец удивленно попятился.
– А знаешь почему? Почему я не стану тебя слушаться? – спросил его Адам. – Потому что они – моя семья. Они меня любят. Именно к ним я иду в трудную минуту. Не к тебе, пап, и не к маме – и кто же в этом виноват?
– Я твой отец…
– Да, только ты никогда не любил меня просто так. Твою любовь нужно заслужить.
– С Божьей помощью все возможно…
– Ну, не знаю. Я столько лет молил Господа, чтобы он смягчил твое сердце. Но пока ничего не изменилось.
– Адам…
– Я ухожу.
– Нет.
Адам замер на секунду: попытается ли папа его остановить? Конечно, тот минимум на сотню фунтов тяжелее и гораздо сильнее физически…
Однако отец не шелохнулся.
– Ты хоть меня любишь? – спросил его Адам.
– Больше жизни, – сразу ответил он.
– Но ты ничего не делаешь с этой любовью. Не хочешь тратить на нее душевные силы.
– Ты не представляешь, сколько сил я трачу, чтобы тебя любить.
Наконец, вот он – страшный удар. Даже Здоровяк Брайан Терн это понял и, видимо, поэтому не попытался остановить сына, когда тот вышел из «Дома на камне», прыгнул в машину и уехал к Анджеле.
Уехал к своей семье.
Она убила всех, и они были только рады. Они видели Королеву во всем ее великолепии, такой, какой ее видит фавн, и она вынесла им долгожданный смертный приговор. Каждый принял его с явным облегчением.
Она идет мимо, а они один за другим замертво падают на пол своих камер. Фавн в спешке подлетает к погибшим и возвращает их к жизни, зная, что они будут проклинать его за это в своих снах.
Вот на что способна Королева. Вот почему ей нельзя приближаться к тем, кому нельзя видеть ее истинный облик. Вот зачем на заре мира были заключены те соглашения. Но даже древние соглашения не спасут мир, если фавну не удастся вернуть Королеву домой.
Впрочем, самого ужасного он не увидит. Его она убьет в первую очередь. Однако фавн дорожит этим миром, своей жизнью, а главное – жизнью Королевы. Он еще может все исправить.
Именно поэтому он вновь и вновь воскрешает убитых Королевой. Так они идут вдвоем по длинному тюремному коридору: она несет смерть, он – жизнь.
Человек, который ей нужен, ждет в последней камере.
Фавн знает, что конец близок. Но как все произойдет?
Она подходит к камере. Души Королевы и девушки по имени Кейти так тесно переплелись, что непонятно даже, кто из них обращается к узнику.
– Здравствуй, Тони, – говорят они. – Ты меня убил.
7Встреча
– Ох, Адам! – восклицает Анджела, ставя последние пиццы на конвейерную ленту, которая увезет их в печь.
– Да уж.
– Господи!
– Ага.
– Думаешь, твои родаки могут сюда приехать? Они же знают, где я работаю. Эмери иногда готовит здоровенные заказы на толпу подростков из вашей церкви.
На экране телефона высвечивались все новые и новые сообщения – «Немедленно возвращайся» на разные лады. Но ни одного звонка не поступало. А потом, как ни странно, позвонил Марти. И еще раз. И еще. Наконец и он скинул сообщение: «Хотя бы напиши, как ты, бро».
– По ходу, они ждут моего возвращения, – сказал он. – Я должен вернуться по собственной воле. Как блудный сын.
– Дурацкая история, – сказала Анджела. – Хорошему брату, значит, ничего, а плохому все плюшки – только извиниться разок пришлось.
– Угу. Зато он вернулся домой. Навсегда. Ну и плевать. – Адам не сводил глаз с засаленного пола кухни. – Я уже дома.