Вскоре в штаб 3-го Украинского фронта прибыли офицеры-зенитчики и доложили, что произошло. Оказывается, когда они пленили немецких генералов и офицеров, то повезли их под усиленной охраной на двух автомобилях на командный пункт к Толбухину. Случайно их встретил сотрудник Смерша — органа безопасности фронта Малиновского. Он приказал всем следовать за ним, доставил в штаб своего фронта. Оттуда о задержанных немцах срочно донесли в Москву, а там передали в Совинформбюро.
О произошедшем маршал Толбухин сообщил Сталину. Выслушав, тот заявил:
— Опровержения давать не будем. Но будем считать, что окончательную победу над врагом в Будапеште одержал именно ваш, 3-й Украинский фронт.
Во время войны случалось и такое…
А 17 февраля Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение подготовить и провести войсками 2-го и 3-го Украинских фронтов новую крупную наступательную операцию.
В директиве войскам были определены следующие задачи:
«Командующему войсками 2 УФ подготовить и провести наступательную операцию с целью ударом севернее р. Дунай в общем направлении Нове Замки, Малацки, Зноймо с одновременным наступлением левого крыла фронта по южному берегу реки Дунай, занять Братиславу, не позднее 20 дня операции овладеть Брно, Зноймо и во взаимодействии с войсками 3 УФ овладеть Веной.
В дальнейшем развивать наступление в общем направлении на Пильтен.
Для выполнения этой задачи:
а) удар севернее р. Дунай нанести силами 9 гв., 7 гв. и левого крыла 53 армии, усиленных тремя артдивизионами прорыва тяжелыми самоходными бригадами и полками. На участке прорыва создать артплотность не менее 200 стволов (от 76 мм и выше) на 1 км фронта прорыва. Для развития успеха, после прорыва обороны противника, использовать по северному берегу р. Дунай 6 гв. танковую армию и КМГ Плиева;
б) удар южнее р. Дунай нанести силами 46 армии, усиленной артдивизией РГК и 2 гвардейским механизированным корпусом.
2. Командующему войсками 3 УФ подготовить и провести наступательную операцию с целью ударом из района Секешфехервар в общем направлении на Папа, Сомбатель, разбить группировку противника севернее оз. Балатон и не позднее 15 дня операции выйти на австро-венгерскую границу. Одновременно левым крылом фронта наступать севернее р. Драва и овладеть нефтеносным районом Надьканижа. В дальнейшем главными силами фронта развивать удар в направлении Винер-Нойштадт, Санкт-Пельтен для содействия войскам 2 УФ в овладении Веной.
Болгарскую армию использовать для обеспечения левого фланга фронта, развертывания ее по северному берегу р. Драва.
Для выполнения этой задачи:
а) удар из района Секешфехервар нанести силами 4 гв., 27 и 26 армий, усилив их тремя артдивизионами прорыва. На участке прорыва создать артплотность не менее 200 стволов (от 76 мм и выше) на 1 км прорыва;
б) удар южнее оз. Балатон нанести силами 57 армии в составе девяти стрелковых дивизий;
в) подвижные соединения (18,23 тк, 1 мк, 5 гв. кк) использовать для развития успеха после прорыва на главном направлении.
3. Наступление войсками 2 и 3 УФ начать 15.3.45 г.
4. Об отданных распоряжениях донести.
Ставка Верховного Главного Командования И. Сталин.
А. Василевский.
17.2.45. 20.15»
Работа над выполнением указаний данной директивы Ставки во 2-м и 3-м Украинских фронтах пошла. Однако в начале марта обстановка юго-западнее Будапешта резко изменилась, и в связи с этим последовали новые указания Верховного Главного Командования.
Дело в том, что до середины февраля и Ставка и командование фронтов не располагали достоверными данными о намерениях немецко-фашистского командования. Они не знали, что вражеская группировка сосредоточилась в районе озера Балатон для удара по войскам 3-го Украинского фронта, чтобы рассечь их на две части, в последующем окружить и уничтожить, а самим переправиться на левый берег Дуная.
План действия немцев сводился к тому, чтобы нанести концентрический удар по войскам 3-го Украинского фронта: вначале 6-й танковой армией СС и 3-м танковым корпусом с рубежа озеро Веленце, озеро Балатон в юго-восточном направлении; одновременно нанести удар 2-й танковой армией — из района Надьканижа на Капошвар и третий удар — с южного берега реки Драва на север, навстречу войскам 6-й танковой армии СС.
Подготовку противника к контрударам обнаружили разведчики 3-го Украинского фронта.
Маршалу Толбухину последние сведения об обнаруженной перегруппировке противника доложил начальник разведки фронта генерал Рогов. Кроме маршала в кабинете находился начальник штаба фронта генерал Иванов.
— Следовательно, вы полагаете, что в ближайшие сроки противник предпримет контрудар? — Командующий вытер платком вспотевшее лицо и шею.
— Так точно, товарищ маршал, — уверенно ответил генерал.
За два месяца, которые войска 3-го Украинского фронта вели бои на дунайском плацдарме, маршал Толбухин врос в обстановку так, что не глядя на карту, ясно представлял обширную территорию с десятками городов и местечек, сетью дорог, знал занятые рубежи и районы подчиненными ему армиями, корпусами, дивизиями. Он помнил фамилии командиров, со многими был знаком, знал их личные качества.
— Нужно эти разведданные проверить, — подал голос начальник штаба фронта генерал-лейтенант Иванов.
— И немедленно доложить в Ставку, — дополнил Толбухин. — Свяжитесь, Семен Павлович, с Москвой. Пригласите генерала Антонова. Я ему доложу о разведданных.
Через четверть часа аппарат «ВЧ», по которому командующий держал связь с Москвой, прозвонил. Трубку взял Толбухин.
— У аппарата Антонов, — назвал себя далекий голос.
— Доброй ночи, Алексей Иннокентьевич. Извините за поздний звонок. У нас важные новости.
— К поздним звонкам мы привыкли. Докладывайте.
Толбухин знал, что генерал армии Антонов является начальником Генерального штаба и одновременно правой рукой самого Верховного.
— У нас имеются данные, что перед войсками нашего фронта появились танковые части, принадлежащие 6-й танковой армии СС.
— Армии генерала Дитриха?
— Совершенно верно.
— Это сведения вашей разведки?
— Так точно. Сведения добыты в районе озера Балатон.
В трубке воцарилась тишина. Полагая, что на связи помехи, Толбухин позвал:
— Алексей Иннокентьевич… Вы слышите?
— Да… да… Я слышу. У меня сомнения. Я не верю, что Гитлер снял 6-ю танковую армию СС с запада и направил ее против 3-го Украинского фронта, а не под Берлин, где готовится последняя операция по разгрому фашистских войск.
Не поверил тревожным сведениям и командующий 4-й гвардейской армией, занимавшей оборону на правом фланге, у Дуная, генерал армии Захаров. В переговорах с ним Толбухин предупреждал:
— Георгий Федорович, обратите внимание на правый фланг своей армии.
Однако излишне самоуверенный генерал указание командующего фронтом не воспринял.
— Что там может случиться? Дунай — прикрытие надежное.
Совсем недавно у Сталинграда Захаров и Толбухин были в равном звании, командовали армией. И ныне подчиненный проигнорировал указание начальника.
Позже среди ночи Захаров тревожно сообщил маршалу:
— Немцы начали наступление. Подловили, сволочи!
— А ведь я вас предупреждал…
— Кто бы мог подумать, что начнут в такую ночь!
Ставка вынуждена была сменить командование 2-й гвардейской армии: вместо Захарова на пост командующего в марте вступил генерал-лейтенант Захватаев.
Разведка 3-го Украинского фронта оказалась права. Прощупав районы появившихся частей противника, она установила не только их нумерацию, но и численность, задачи, которые те намеревались решать.
Для контрнаступления против 3-го Украинского фронта враг сосредоточил 31 дивизию, в том числе 11 танковых. На направлении ожидаемого главного удара находилось 9 танковых, 3 пехотных и 2 кавалерийские дивизии. Всего перед фронтом противник сосредоточил 5630 орудий и минометов, 877 танков и штурмовых орудий, 850 самолетов. Ожидаемая плотность танков на участке прорыва доходила до 43 единиц на километр фронта. Количество советских танков было вдвое меньше. К тому же они не имели приборов для стрельбы ночью, которыми располагал противник.
В предыдущих боях стрелковые соединения фронта понесли значительные потери. Теперь главная роль в борьбе с танками возлагалась на артиллерию и в первую очередь на противотанковую.
Маршал Толбухин вызвал командующего артиллерией фронта генерал-лейтенанта Неделина.
— Как будем уничтожать танки? — спросил Толбухин, указывая на карту Задунайского плацдарма. — Готова ли артиллерия сдержать танковую лавину?
— Могу сообщить свое решение, — отвечал Неделин, обладавший решительным и настойчивым характером.
Он доложил, что большинство орудий, в том числе и полевых, предназначенных для стрельбы с дальнего расстояния и с закрытых позиций, будут находиться на танкоопасных направлениях. Они будут поражать танки с близкого расстояния всесокрушающего прямого выстрела. А чтобы их обезопасить, впереди саперы установят поля противотанковых мин.
— Артиллерийские орудия числом до трех-пяти займут огневые позиции в районе обороны каждой стрелковой роты. Их устойчивость обезопасят расчеты противотанковых ружей.
— Будут потери, — сокрушенно проговорил маршал.
— В большом сражении без них не обойтись.
Федор Иванович промолчал, потом сказал:
— Нужно немедленно стянуть артиллерию на направление вероятного удара немецких танков. Нельзя допустить их прорыва. Повторение январских боев недопустимо.
О январских боях под Будапештом рассказывал генерал-лейтенант Сергей Ильич Горшков. Он в ту пору командовал 5-м гвардейским донским казачьим кавалерийским корпусом.
— Вечером 18 января в штаб прибыл офицер связи: «Срочное распоряжение командующего фронтом маршала Толбухина. Немцы прорываются к Будапешту». В голосе офицера тревога. Боевое распоряжение, которое он вручил, немногословно: «Немедленно выступить и, заняв к рассвету оборону между озером Веленце и Дунаем, остановить противника».