4. Минувшие бои в Карпатах, как и бои, ведущиеся ныне на равнине, несмотря на все муки, недостатки и трудности, несомненно, принесли нам и немалые успехи.
Наши сравнительно слабые и все время уменьшающиеся силы сумели уничтожить большое количество войск противника. Если бы этого не было, то и нас бы не было там, где мы сражаемся сейчас.
Этими успехами мы обязаны исключительным усилиям немецких войск и умелому руководству ими. Мне хотелось бы еще раз подчеркнуть это обстоятельство…
Фриснер».
Успешное проведение Дебреценской операции создало предпосылки к активным действиям в междуречье Тиссы и Дуная войскам левого крыла фронта Малиновского. Наступавшая там 46-я армия захватила 21 октября на реке Тисса плацдарм, на который была переброшена и 7-я гвардейская армия. Открывался путь к Будапешту.
На Балканах возникла кризисная обстановка, заставившая Верховного Главнокомандующего Народно-освободительной армии Югославии маршала Тито обратиться за помощью к правительству Советского Союза, а в двадцатых числах октября приехать в Москву.
На состоявшихся переговорах было решено для помощи Народно-освободительной армии ввести на территорию Югославии советские войска. Совместными усилиями с армией Тито они должны были разгромить немецко-фашистские силы.
Для проведения намеченной операции от 3-го Украинского фронта привлекалась 57-я армия генерала Гагена и 4-й гвардейский механизированный корпус генерала Жданова. Содействовать им должен был 10-й гвардейский стрелковый корпус 46-й армии 2-го Украинского фронта.
Таким образом, три армии двух Украинских фронтов реально угрожали Будапешту. В связи с этим в столице Венгрии резко обострилась обстановка.
Поняв, что немецкая армия не в состоянии защитить Венгрию от вторжения советского воинства, президент Хорти во второй половине дня 15 октября обратился к державам антигитлеровской коалиции с предложением заключить перемирие.
Венгерский диктатор обосновал свой шаг тем, что Германия не выполнила союзнические обязательства и не оказала обещанную Венгрии помощь в обороне страны. Кроме того, он обвинил Германию во вмешательстве во внутренние дела Венгрии. Хорти заявил, что он получил достоверные сведения, что немецкие отряды особого назначения намерены совершить насильственный переворот и превратить территорию страны в театр арьергардных боев германской империи.
Хорти правил страной почти четверть века. Когда-то бравый адмирал, флигель-адъютант престарелого императора Австро-Венгрии Франца Иосифа, за долгие годы сам превратился в старца. И хотя править страной в семьдесят шесть лет было нелегко, он не собирался уступать кому бы то ни было власть. Не помогли даже уговоры самого Гитлера о передаче власти в Венгрии немецкому ставленнику Салаши.
Тогда фюрер вызвал небезызвестного Отто Скорцени:
— Скорцени, я поручаю вам важное дело. В Венгрии беспорядок, хаос. Регент страны Хорти потерял бразды правления в стране. Его нужно доставить сюда, в Германию. Одного, но лучше с семьей. Делайте все возможное и невозможное. Вылетайте в Венгрию немедленно. Необходимую помощь вам там окажут.
Скорцени сообщили, что в Будапешт уже заслан специальный диверсионный отряд и там его готов принять немецкий генерал Штольц. Он вылетел из Берлина незамедлительно, однако из-за непогоды попал в Будапешт под вечер. Проголодавшись, приказал везти в офицерскую столовую.
— Послушай, дружище, — обратился Скорцени к интендантскому майору. — Скажи, чтоб принесли хотя бы сосисок.
Тот с недоумением спросил:
— А где карточки? Без них тут не получите и ломоть хлеба.
Но тут, на счастье, появился генерал Штольц и пригласил гостя к себе на ужин.
— Вас, конечно, интересует обстановка в Венгрии, — начал Штольц. — Положение в стране далеко не такое, какое хотелось бы нам иметь. Мы утрачиваем союзника. Если не принять решительные меры, Венгрия непременно переметнется к англичанам и американцам. Я имею в виду прежде всего регента Хорти. Несколько иного курса придерживается правительство во главе с премьером Салаши. Это наш, преданный рейху человек. Но в народе он не очень популярен. В венгерской армии брожение и не только среди нижних чинов, но и генералитета. Перешел на сторону русских командующий 1-й венгерской армии, переметнулся к ним и начальник генерального штаба Вереш. Умчался, подлец, на том самом «Мерседесе», который недавно ему подарил генерал Гудериан. Растет дезертирство. Наш союзнический долг — удержать Венгрию от развала любой ценой. Она должна оставаться в нашей упряжке. Страна нам нужна не только как военная сила, но и как источник горючего.
— Что нужно делать?
— Необходимо убрать Хорти. Это во-первых. Потом вместо него посадить в президентское кресло Салаши. Но это уже не ваша забота. Вам же предстоит сделать главное: ссадить с поста Хорти и отправить его подальше от Венгрии, в Берлин.
Штольц и Скорцени допоздна вели разговор, обсуждая варианты предстоящих действий. Наконец план был разработан.
— Теперь за дело! — Хозяин поднял рюмку. — Уверен, что вы справитесь с ним успешно. Сейчас вызову офицера, он проводит вас в гостиницу.
Каково же было удивление Скорцени, когда в прихожей возник тот самый майор, который потребовал от него продуктовые карточки.
Смущенный интендант молчал, невпопад козырял, извиняясь. Тогда, чтобы до конца его донять, Скорцени извлек врученную фюрером бумагу.
— Прочитай, дружище, и впредь не скупись.
Майор с округленными глазами прочитал: «Следует оказывать содействие всем службам рейха штандартенфюреру Скорцени, выполняющему задание особой важности». Увидев подпись самого Гитлера, побледнел.
В Берлине перед отъездом Скорцени подробно рассказали о сыне Хорти, через которого можно было добиться успеха. Дело в том, что еще раньше в Венгрию был заброшен немецкий агент, который сблизился с Хорти-младшим. Выдавая себя за рьяного патриота Венгрии, агент Эберт вошел к нему в доверие. Их часто видели вместе на званых приемах, пирушках.
В тот день «друг Эберт» предложил молодому Хорти поехать в веселое заведение и провести там ночь. Предложение было принято, и в условленный час они покатили туда на автомобиле.
Но едва он углубился в темные улицы окраины столицы, как машину остановил военный патруль.
— Документы! — потребовал офицер.
— Мы не обязаны предъявлять! — воспротивился Хорти. — Вы знаете, кто я?
— Сейчас узнаем, — отвечал патрульный начальник и приказал задержанных силой пересадить в военную машину.
Все было сделано быстро и, главное, без свидетелей.
Продержали арестованных в комендатуре всю ночь, а наутро сын регента предстал перед Скорцени.
— Мы узнали, кто вы. Готовы извиниться, если б только не одно обстоятельство, — загадочно произнес немец.
— Какое обстоятельство? О чем вы говорите?
— Вы знаете, кто ваш приятель, этот Эберт?
— Он — немец. Испытанный друг моей родины!..
— Нет, он совсем не тот, за кого себя выдает. Он — партизан Югославии. Прибыл из Суботицы. Его резиденция в Кишкунхалаше…
— Этого не может быть! Я требую доказательств!
— Они непременно будут предъявлены. В газетах сообщат о вашей дружбе с коммунистом.
— Это шантаж! Приведите Эберта!
— Пожалуйста! — Скорцени не стал возражать. Хорти едва узнал друга: одежда измята и порвана, на лице синяки.
— Эберт! Так ты — коммунист!
— Да.
— И все сказанное о тебе правда?
Эберт молчал.
— Теперь-то вы верите? — торжествовал Скорцени.
— Подлец! Тебя расстрелять мало! Ты опозорил мою честь и достоинство! — Хорти-младший едва не бросился на друга с кулаками.
— Он опозорил вас, а вы опозорили своего отца, регента страны. Что с вами делать? Путь один — военный суд.
— Нет, этого делать нельзя.
— Дело можно замять, если вы вместе с отцом завтра же покинете страну, — предложил Скорцени.
— Уезжать в такое время? Отец не согласится.
— Вы должны уговорить. Даже заставить. В Германии вы найдете достойный прием. Ваше благополучие будет гарантировано. Пишите письмо отцу.
Письмо в тот же день было доставлено во дворец самим Скорцени. Уговаривать старика ему долго не пришлось. Немец вынудил подписать отречение в пользу Салаши.
В тот же день семья Хорти вылетела в Германию.
Это произошло 16 октября 1944 года.
Ночью 28 октября к аппарату ВЧ, соединявшему Ставку Верховного Главнокомандующего со штабом 2-го Украинского фронта, вызвали маршала Малиновского.
— Будет говорить товарищ Сталин, — предупредили его.
Родион Яковлевич не удивился: Сталин работал ночами и вызовы не были редкостью.
В трубке вскоре послышался голос Верховного.
ИВ. Сталин. Необходимо, чтобы вы в самое ближайшее время, буквально на днях, овладели столицей Венгрии — Будапештом. Это нужно сделать во что бы то ни стало. Сможете ли вы это сделать?
РЛ. Малиновский. Эту задачу можно было бы выполнить дней через пять после того, как к Сорок шестой армии подойдет Четвертый гвардейский механизированный корпус. Его подход ожидается к 1 ноября. Тогда Сорок шестая армия, усиленная двумя гвардейскими механизированными корпусами — Вторым и Четвертым, — смогла бы нанести мощный, совершенно внезапный для противника удар и через два-три дня овладела бы Будапештом.
И.В. Сталин. Ставка не может предоставить Вам пять дней. Поймите, по политическим соображениям нам надо возможно скорее взять Будапешт.
РЛ. Малиновский. Я отчетливо понимаю, что нам очень важно взять город по политическим соображениям. Однако следовало бы подождать прибытия Четвертого гвардейского механизированного корпуса. Лишь при этом условии можно рассчитывать на успех.
(В это время в Москве шло формирование демократического правительства, и освобождение столицы Венгрии от немецко-фашистских оккупантов ускорило бы этот процесс, оказало бы определенное влияние на некоторые колеблющиеся элементы из буржуазных партий и группировок. Верховный Главнокомандующий оставался непреклонным.)