Оно начиналось словами: «К вам, трудящимся и угнетенным мусульманам России и Востока, татарам на Волге и в Крыму, киргизам и сартам Сибири и Туркестана, туркам и татарам Закавказья, чеченцам и горцам Кавказа обращаемся мы…»
В воззвании говорилось: вы были угнетены царизмом, ваша религия преследовалась, ваши мечети разрушались, ваши обычаи не уважались, но отныне «ваше верование, ваши обычаи, ваши национальные и культурные очаги» «свободны и неприкосновенны». Создавайте свою жизнь «свободно и беспрепятственно». «Вы имеете на это право. Вы сами должны быть хозяевами своей страны». («Документы внешней политики СССР». Изд. Госполитиздат, Москва, 1957, т. 1, стр. 34).
Вот когда эти мусульманские народы, как и украинцы, белорусы, балтийские народы, в начале 1918 г. один за другим объявили о своем выходе из большевистской России и создании своих независимых государств, то Ленин их вернул в Советскую империю на штыках Красной армии. На ссылки правительств этих народов, что они только воспользовались своим правом на самоопределение, торжественно провозглашенным большевистской партией, лидеры большевиков пояснили, что признаваемое ими право на независимость относится к «трудящимся классам», а не к нациям вообще. Финляндии посчастливилось легко выскочить из новой советской империи, зато Польше и балтийским странам пришлось воевать за свою независимость, и отстояли они ее из-за того только, что Ленину не хватило силы покорить их вновь (здесь Сталин накануне и во время последней войны «перевыполнил план» Ленина, покорив не только эти страны, но включив в советскую империю еще полдюжины новых восточно-европейских стран, которые никогда не входили в Российскую империю).
Федеральный принцип в структуре государства Ленин относил к области буржуазного государственного права, поэтому категорически отвергал его для своего будущего универсального социалистического государства. Советские теоретики замалчивают высказывания Ленина на сей счет.
Вот заявления Ленина об этом накануне Первой мировой войны: «Пока и поскольку разные нации составляют единое государство, марксисты ни в коем случае не будут проповедовать ни федеративного принципа, ни децентрализации». (Указ, соч., т. 25, стр. 306).
Через четыре года Ленин захватил власть и объявил… Российскую советскую федерацию народов! Это тоже классический пример тактического цинизма Ленина: идти на жертвы для проформы, чтобы удержать, углубить и расширить захваченную власть, которая была задумана как власть «диктатуры пролетариата», то есть абсолютного централизма. Ленин знал, что он делал, — РСФСР и другими советскими республиками будут руководить не проституированные большевиками Советы, а единая большевистская партия, программа и устав которой не знают ни федерации, ни автономии. И это вполне естественно, ибо, будучи федералистом на словах и абсолютным централистом на деле, Ленин был врагом существования независимых малых народов. Он стоял за их не только политическое, но и биологическое поглощение большим народом путем ассимиляции, что в условиях России означало их русификацию. Когда Ленину указывали, что его «национальная политика» ассимиляции в русском народе нерусских народов есть по существу антинациональная русификаторская политика, то он отвечал: «Против ассимиляции могут кричать только еврейские реакционные мещане, желающие повернуть назад колесо истории». (Указ, соч., т. 24, стр. 126). Вероятно, к этим «еврейским реакционным мещанам» принадлежал и Сталин, который в своей книге «Национальный вопрос и ленинизм» писал буквально следующее: «Вам, конечно, известно, что политика ассимиляции безусловно исключается из арсенала марксизма-ленинизма, как политика антинародная, контрреволюционная, как политика пагубная». (И. Сталин. Сочинения. Изд. политической литературы. Москва, 1949, т. II, стр. 347).
Как раз эту «антинародную, контрреволюционную» «ленинскую национальную политику» наиболее последовательно и безоглядно проводил сам Сталин, став не только наследником Ленина, но и единоличным диктатором советского государства. Уже при закладывании основ нынешней псевдофедерации, предложенной Лениным в виде СССР, выяснилось, что Сталин даже не считает нужным, как Ленин, прикрываться бутафорской федерацией, если у обеих цель одна и та же: создать абсолютистское тоталитарное государство. Поэтому Сталин был вообще против создания новой федерации, а требовал просто включить существующие «суверенные советские республики» (Украина, Белоруссия, ЗСФСР, куда входили Азербайджан, Армения, Грузия) в состав РСФСР на правах «автономии» и даже провел такое решение через ЦК во время болезни Ленина. Когда некоторые советские республики (Грузия, Белоруссия) не приняли плана «автономизации» Сталина, то Ленин увидел опасность раскола, поддержал грузинских «уклонистов» и обвинил Сталина, что он слишком торопится. На что Сталин ответил контратакой: «Ленин проявляет национал-либерализм». (В. Ленин. Указ, соч., т. 45, стр. 558).
Когда Каменев сообщил Сталину, что «Ильич объявляет войну в защиту независимости» (республик), Сталин ответил: «Я думаю, что мы должны быть твердыми с Лениным». («Владимир Ильич Ленин», под редакцией П. Поспелова. Изд. Госпо-литиздат, Москва 1963, 2-е издание, стр. 611).
«Война» Ленина была «войной» не в защиту самой «независимости», а войной за такую ее форму, которая создает видимость федерации равноправных «суверенных советских республик». В самом деле, вот самое большое требование Ленина в защиту «независимости»: во главе новой федерации СССР должен стоять союзный ЦИК, а в нем должен «председательствовать по очереди русский, украинец, грузин и т. д. Абсолютно!». (В. Ленин. Указ, соч., т. 45, стр. 214).
Сталин быстро понял, что Ленин борется лишь за бутафорию «независимости», и поэтому согласился на создание СССР, но с тем чтобы сделать новое государство в полном согласии с конечной целью Ленина федеративным по форме, тоталитарным на практике.
Дата 30 декабря 1922 г. — день образования СССР — вошла в историю советских национальных республик как историческая дата потери ими своей кратковременной национальнокоммунистической независимости. Эта национально-коммунистическая независимость выглядела тогда приблизительно так, как выглядит сегодня независимость восточноевропейских сателлитов СССР. Ее характерной и важнейшей чертой было: национальными советскими республиками прямо и исключительно руководили сами национальные коммунисты, котором из Москвы давалась лишь общая коммунистическая линия.
Когда образовали СССР, этими республиками начали непосредственно руководить высшие государственные чиновники из Москвы. Если вы возьмете в руки все эти фиктивные конституции СССР: «Конституция 1924 г.», «Конституция 1936 г.» и «Конституция 1977 г.» и сравните их между собою, то даже в них вы увидите, как от конституции к конституции происходит последовательная ликвидация «советского федерализма» и «национального суверенитета» прямо пропорционально темпам и формам абсолютизации советской тоталитарной партократии. Это хорошо видно при сравнении компетенции общесоюзных и республиканских государственных органов власти. По «Конституции 1924 г.» к исключительной компетенции общесоюзного правительства отходили только такие отрасли управления, как внешняя политика, оборона, коммуникации, тогда как к компетенции союзных республик относились отрасли государственного управления, как юстиция, просвещение, земледелие, внутренние дела (кроме ГПУ), здравоохранение и социальное обеспечение. Поэтому в союзных республиках существовали соответствующие республиканские наркоматы, не подчиненные Москве. Сегодня и по этим отраслям существуют министерства СССР — так называемые союзно-республиканские министерства. Если в «Конституции 1936 г.» Сталин еще перечислял, какие наркоматы являются общесоюзными, союзнореспубликанскими и республиканскими, то в «Конституции 1977 г.» Брежнев не нашел нужным делать такое перечисление, ибо по существу все министерства союзных республик являются общесоюзными, зато Брежнев ввел в свою конституцию статью, которой не осмелился ввести не только Ленин, но даже и Сталин. Это статья шестая, которая гласит: «Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза». («Конституция (основной закон) Союза Советских Социалистических Республик», Москва, 1977, стр. 8). Это собственно и есть единственная статья во всей брежневской конституции, в которой реальная власть в СССР нашла свое точное юридическое закрепление — в СССР никогда не было демократии, а была и осталась партократия. Принятые вслед за брежневской конституцией союзные и автономные конституции оказались ее точными копиями. Однако в присланных из Москвы «конституциях» союзных республик отсутствовала одна важнейшая статья, которая присутствовала в ленинской и сталинской «конституциях» для них: наряду с русским языком, язык данной национальности является государственным языком этой союзной республики. Волнения среди национальной интеллигенции в Грузии и Азербайджане заставили Кремль согласиться на включение такой статьи в их конституции, но наделе государственным языком был и остается русский.
В эпоху Сталина «ленинская национальная политика» была, выражаясь по-советски, поднята на высшую ступень и соответственно называлась «ленинско-сталинской национальной политикой». «Новшества» Сталина здесь свелись к трем элементам: маневрирование искусственным голодом как методом наказания нерадивых народов, этнический геноцид как метод истребления непокорных, государственный антисемитизм под маской борьбы с сионизмом как метод отдушины. Хорошо известны жертвы первого метода на Украине, где в 1931–1932 гг. умерло от голода до шести миллионов человек, но мало кому известно, что такой же искусственный голод советское правительство организовало в Средней Азии и Казахстане в те же самые годы. Об этом писал бывший советский работник довольно высокого ранга Лев Васильев в своей книге «Советский империализм» (издательство Чехова, Нью-Йорк): «Я получил повышение по службе и, как начальник отдела наркомата финансов, переезжаю в Ташкент… По улицам бродят голодные матери с детьми и с мольбой во взоре протягивают руки за подаянием. Трупы, бесконечные груды трупов, как дрова, наваливают на грузовики и отвозят на свалку, где кое-как зарывают в общих ямах.