ая система порочна, и партия, которая семь десятилетий навязывала ее силой своему народу, обречена на исчезновение. Поэтому, если это будет зависеть от воли партаппаратчиков, то не случится ничего, только на всех своих сборищах они будут повторять набившие всем оскомину пустые слова — «совершенствовать руководство», «совершенствовать экономический механизм», даже «совершенствовать развитой социализм» — хотя более совершенной в истории еще не было тиранической системы, чем советская.
В советскую систему власти входит, между тем, фактор, от которого зависит внешнеполитическая безопасность партийного государства — это армия. Военный переворот генерала Ярузельского в рамках коммунистической системы в Польше был направлен не только против антикоммунистических свободных профсоюзов в городе и деревне — против «Солидарности», но и против насквозь прогнившей диктатуры польских партаппаратчиков. Чем гарантированы твердолобые из Кремля, что со временем не появятся подражатели польского генерала из среды советского офицерского корпуса? Несомненно инспирированный самими советскими лидерами военный переворот удержал Польшу в составе советской империи. Но удержат ли советские партаппаратчики свою не менее прогнившую реакционную систему властвования, если советские военные захотят по собственной инициативе найти ей разумную прогрессивную альтернативу?
Ведь это ни для кого не секрет, что нынешний советский офицерский корпус более русский, чем коммунистический, более национальный, чем интернациональный. Ни для кого не секрет также и то, что эта русская армия черпает свою духовную пищу не из тошнотворных учебников марксизма-ленинизма, а из вечно живой для нее военно-патриотической истории старой России, которая ведь была велика не дворцовой камарильей, а основательницей Российской империи — русской армией и ее полководцами. Сталин знал, что делал, когда, чтобы выиграть войну против Германии, реабилитировал эту императорскую русскую армию и ее знаменитых полководцев, а саму войну назвал, по примеру войны 1812 г., «Великой Отечественной войной» Не партия, а армия выиграла эту великую войну. Не партия, а армия может стать инициатором и великих реформ, и тем самым прославить себя еще раз, но уже на мирном поприще по спасению великой нации от социального и этнического вырождения. Не нужно быть марксистом, чтобы видеть органическую связь между советским бытом и советским сознанием:
1. Между порочностью марксистских экономических догм и тупиком, в котором находится советская экономика.
2. Между «коммунистическим воспитанием» народа и уродливыми явлениями в советском быту.
3. Между человеконенавистнической идеологией партии и дегенерацией партии и дегенерацией людей.
4. Между насильственным навязыванием атеизма в советских школах и семьях и снижением воспроизводства этнографического русского населения, тогда как в регионах, где атеизм не проник в быт и сознание народов, там наблюдается воистину демографический взрыв (советские мусульманские республики].
Коммунизм не страшен, пока его проповедуют, коммунизм вреден, когда навязывают его идеологию, коммунизм катастрофичен, когда надо жить под его законами. Коммунизм ужасен не только физическим террором, но и универсальной ложью, которой пропитана вся его политическая система. Со времени Макиавелли мы знаем, что двуличие в политике почти легитимное средство правителей. Когда в обществе Талейрана один из его современников был назван «честным политиком», то этот великий лицемер своего времени съязвил: «если он человек честный, так знайте, что он не политик». Но и здесь большевики побили рекорды лицемеров всех времен. Шедевром политической лжи Ленина была его резолюция на апрельской конференции 1917 г. о том, что будущая советская республика будет новым «типом государства без полиции, без постоянной армии, без привилегированного чиновничества». Шедевром лжи нашего времени является утверждение Кремля, что в СССР создано самое справедливое в истории социальное общежитие «развитого социализма», при котором люди живут материально лучше и политически свободнее, чем граждане демократических стран. «Советские люди — хозяева своего государства», — твердит пропаганда. (Чтобы в этом не усомнились сами советские граждане, плотно закрыты советские границы и запрещено посещение западных стран гражданами СССР].
На деле все трудоспособные советские граждане — не хозяева, а слуги монопартийного государства, ибо это монопартийное государство единственный работодатель в стране. Хотя существуют так называемые профсоюзы и формальная процедура заключения между ними и государственными предприятиями трудовых коллективных договоров, но фактически уровень материального вознаграждения каждого трудящегося определяется односторонне — самим монопартийным государством. Роль профсоюзов сводится в данном случае к тому, чтобы подписывать «колдоговоры» от имени советских граждан. Поскольку в Советском Союзе запрещены забастовки, а индивидуальные или групповые протесты против произвола бюрократии наказываются в уголовном порядке как «антисоветские действия», то советские служащие, рабочие, колхозники должны довольствоваться той зарплатой, которую предлагает им администрация. Реальное содержание этой зарплаты в три-четыре раза ниже, чем зарплата людей соответствующей социальной категории на Западе. Но партия, руководящая «развитым социализмом», отвергает «мелкобуржуазную уравниловку», а это означает лишь одно, а именно, что даже в «развитом» социалистическом обществе уровень вознаграждения за работу прямо пропорционален тому месту, которое человек занимает в сословно-классовой структуре советского общества или на служебно-бюрократической лестнице партийно-государственной иерархии. Из двух критериев определения уровня материального вознаграждения советского человека первый — какую пользу этот человек приносит своей работой обществу, и — второй — насколько данная личность способствует укреплению власти партии, — примат принадлежит партии. Поэтому деятельность во имя укрепления власти партии оплачивается щедрее. Причем речь здесь вовсе не идет об одних коммунистах. Беспартийные писатели Максим Горький, «красный граф» Толстой, Илья Эренбург в свое время сделали для укрепления власти партии больше, чем сотни партийных функционеров, и умерли миллионерами. Беспартийный академик Сахаров своей водородной бомбой больше укрепил военную мощь советского государства, чем весь ЦК в целом, поэтому его осыпали деньгами и премиями. Когда он их отдавал на благотворительные цели, то это вызвало отрицательную реакцию со стороны высшей власти. Партократия не любит неподкупных людей.
Сталин в основу своей доктрины управления положил два негласных принципа. Первый: человек — крайне эгоистическое существо, если хочешь сделать его орудием своей политики, надо его систематически подкупать как материально, так и лестью; принцип второй: народ — безмозглое быдло, подверженное панике и восприимчивое к любому влиянию. Если хочешь им успешно править, надо действовать террором — для устрашения, и ложью — для одурманивания. Террор — не только орудие уничтожения неисправимых, но и психологический фактор коммунистического покорения массы. Ложь, повторяемая систематически, станет такой привычкой массы, что управлять ею уже не будет проблемы. Но у Сталина был определенный «лимит» подкупа и определенное правило в решении проблемы, кто кого подкупает — подкупает власть, но ее никто не смеет подкупать. Кто покушается на это, лишается жизни вместе с подкупленным представителем власти. Столь же решительно карались и те представители монопартийного государства, которые «самоподкупались» (расхитители социалистической собственности).
С Брежнева началась буквально вакханалия коррупции по всей линии партийно-государственной иерархии. Коррупция свойственна любой тиранической системе, где чиновник плохо оплачивается и режим не подконтролен обществу, как в советском государстве. Это только одна причина. Другая, специфически советская, причина восходит к XX съезду партии, когда разоблачили Сталина как лжебога коммунизма. Этот кризис власти оказался одновременно и кризисом коммунистической веры. Если сам коммунистический бог — преступник, то и вера его преступна. Отныне все дозволено: живи, как хочешь, хватай все, что можешь, «обогащайся»! Словом, «хочешь жить — умей вертеться» — так гласит новая советская поговорка, приведенная на страницах газеты «Правда» (31.01.1985). Когда одного руководящего коммуниста на заводе им. Дегтярева, по фамилии Амбаров, обвинили, что у него нет никакой совести, ибо присваивает казенное добро, то он изрек всю философию нынешнего господствующего класса лапидарно и выразительно — «совести у меня много, но я ею пользуюсь редко». («Правда», 3.11.1984).
Прямым результатом кризиса партии и партийной идеологии явился уже чисто брежневский «трудовой» феномен — всеобщее падение государственной и трудовой дисциплины. Чтобы выразить специфические атрибуты этого явления, оказалось необходимым изобрести новые слова в русском языке или придать старым словам новое значение — «показуха», «очковтирательство», «шабашничать», «сработать налево» и т. д. Совокупность всех этих явлений в партии привела к глубочайшему моральному кризису общества, во многом напоминающему кризис Римской империи, приведший к ее разложению — одичание нравов, массовые попойки, оргии, наркомания, проституция. Пьянство было и раньше, но то, что происходит сейчас, абсолютно, ново — это эпидемия пьянства — пьют женщины, пьют супружеские пары вместе на глазах своих малолетних детей. Хуже — нередко пьют сами подростки. А чтобы вести разгульную жизнь, люди крадут все, что попадется под руку. Режим тщательно скрывает статистику уголовных преступлений в стране, а средства информации хранят о них гробовое молчание, ибо по официальной доктрине социализму не свойственны уголовные преступления.
Что говорить о преступлениях рядовых граждан или средних функционеров партии, когда сам министр внутренних дел СССР, генерал армии и член ЦК КПСС Щелоков сам со всем своим ближайшим окружением оказался уголовным преступником. «Назначили козла огородником» — говорят немцы в таких случаях. Вот такова общая картина в партии и стране в момент, когда смена власти на вершине Кремля становится фактом. Новые люди в Кремле должны понять, что все негативные явления в обществе, в том числе экономическая стагнация, падение дисциплины, коррупция, эпидемия пьянства, объясняются не порочной природой людей, а порочной системой власти. Чтобы избавиться от них, надо менять систему.