Михаил Горбачев политик, видимо, не без юмора. Это он доказал во время своего пребывания в Париже в октябре 1985 г., когда в полемике с американцами сослался на авторитет знаменитого восточного мудреца Хаджи Насредина. Горбачев рассказал, что когда Насредин ехал по Бухаре на осле, то народ говорил — где это видано, где это слыхано, старый осел молодого везет. А когда он взвалил на себя осла и потащил его через город, то народ вновь упрекнул Насредина, что он тащит на себе осла. Так, мол, нас, советских лидеров, упрекали, что мы не делаем конкретных предложений о разоружении в Женеве, но теперь нас упрекают за то, что мы их сделали (но ультимативно связывая их с космосом).
Я не знаю, кто в последнем случае осел и кто Насредин, но жаль только, что Горбачев не вернулся еще раз к Хадже Насре-дину, когда критиковал на октябрьском пленуме ЦК автора третьей программы партии 1961 года Никиту Хрущева, тот ведь всенародно обещал, что за первое десятилетие, т. е. до 1970 года, Советский Союз превзойдет США по производству продукции на душу населения, а к концу второго десятилетия (до 1980 года) в СССР даже будет построен коммунизм. А ведь Хрущев тоже действовал скорее по рецепту Хаджи Насредина, чем Карла Маркса, когда обещал стране совершить чудо, подобное тому, какое обещал тот же Хаджа Насредин халифу. Летописец деяний Насредина рассказывает: халиф вызвал однажды Насредина к себе во дворец и говорит ему: «Велика твоя слава в моем халифате. Говорят, что ты кудесник и творишь чудеса. Так скажи, можешь ли ты научить моего осла разговаривать?» Насредин ответил утвердительно. «Так вот тебе мой приказ: научи его говорить. Сумеешь — осыплю тебя золотом и сделаю тебя своим великим визирем, не сумеешь — отрублю тебе голову. Даю тебе пять лет срока». Когда дома встревоженная жена спросила его, как он мог дать такое обещание, Насредин ответил: «Жена, не печалься. Пять лет срок большой — за пять лет или осел издохнет, или старый халиф помрет, или я умру». Когда Хрущев фантазировал о чудо-коммунизме, который восторжествует в СССР через двадцать лет, ему было под 70 лет. В этом возрасте Хрущев вполне мог полагаться на мудрость Насредина в отношении собственной персоны.
Впрочем, так обстояло дело и с обещаниями первых двух программ. В первой программе РСДРП, совместно принятой на II съезде партии в 1903 г. будущими меньшевиками и большевиками, говорилось о программе-минимум и о программе-максимум. Согласно программе-минимум, в России после свержения самодержавия должна была установиться на продолжительное время демократическая республика. Программа-максимум говорила о перерастании в исторической перспективе этой демократической республики в социалистическую республику «диктатуры пролетариата». О какой «диктатуре пролетариата» шла речь, видно из того исторического факта, что эта формула была включена в программу по единогласному решению «Искры» в составе Плеханова, Ленина, Мартова, Аксельрода и Веры Засулич, Как известно, все эти члены редакции «Искры», кроме Ленина, впоследствии стали непримиримыми врагами того деспотического толкования, которое Ленин вкладывал в данную формулировку, Плеханов, Мартов, Аксельрод и Засулич понимали под «диктатурой пролетариата» то же самое, что и Маркс, а именно: власть большинства народа над меньшинством, и не отрицание демократии, а установление новой формы этой демократии, и то только на переходный период от капитализма к социализму. Ведь по Марксу и Энгельсу, первый акт пролетарского государства — национализация всех средств производства в стране будет и его последним актом в качестве государства. Государство не отменяют, оно само отмирает, ибо, по их теории, государство — это орудие подавления одного класса другим, но когда классы ликвидированы и подавлять некого, то исчезает и надобность в существовании самого пролетарского государства…
Хорошо известно, что все это Ленин истолковал по-своему, действуя воистину как волюнтарист, субъективист и узурпатор воли народа и партии, изложенной в ее программе. Народ провозгласил демократическую республику в России в феврале 1917 г. Об этой демократической России сам Ленин говорил, что она «самая свободная страна в мире». Но как раз эту самую свободную демократическую Россию Ленин и уничтожил через девять месяцев вооруженным заговором большевиков. Созданный после этого новый политический режим Ленин назвал «диктатурой пролетариата». Когда ему указывали, что не «диктатура пролетариата», а диктатура одной его большевистской партии, то Ленин цинично отвечал: «Когда нас упрекают в диктатуре одной партии, мы говорим: "Да, диктатура одной партии. Мы на ней стоим и с этой почвы сойти не можем”», (т. XXIV, 3-е изд., стр. 423).
Ленин начисто уничтожил в советском государстве не только все права и свободы, данные февральской революцией, но даже права и свободы, данные Николаем II в «Манифесте 17 октября» 1905'. Вся свободная печать была запрещена, политические партии были ликвидированы, новая ленинская инквизиция — ЧК — свирепствовала по стране. Все тюрьмы были заполнены врагами большевизма. Впервые при Ленине были созданы и концлагеря, куда загоняли не только представителей старых враждебных классов, но заодно и старую интеллигенцию, офицеров царской армии и духовенство. Вот в разгар этого массового красного террора (в марте 1919 г.) заседает VIII съезд партии. И на этом съезде принимается по докладу Ленина вторая программа партии. Что же обещает Ленин в этой программе? Вот наиболее важные его обещания: 1. Крестьянству: «Никаких насилий по отношению к среднему крестьянству мы не допустим, сельскохозяйственные коммуны (тогда слова "колхоз” еще не было) — совершенно добровольные союзы земледельцев»; 2. Рабочим: «Профсоюзы должны прийти к фактическому сосредоточению в своих руках всего управления всем народным хозяйством, как единым хозяйственным целым»; 3. Нерусским народам: «Право на государственное отделение»; 4. Верующим: «Необходимо заботливо избегать всякого оскорбления чувств верующего»; 5. Всей стране: «Лишение политических прав и какие бы то ни было ограничения свободы необходимы исключительно в качестве временных мер борьбы с попытками эксплуататоров отстоять или восстановить свои привилегии. По мере того, как будет исчезать объективная возможность эксплуатации человека человеком, будет исчезать и необходимость в этих временных мерах и партия будет стремиться к их сужению и к полной их отмене». (VIII съезд РКП (б). Протоколы. 1959, стр.347–405).
Ни одно из этих обещаний ни Ленин, ни его наследники впоследствии не только не выполнили, но и не собирались выполнять. Тогда спрашивается, зачем они были даны? Ответ вытекает из обстановки, в которой они давались. Шла ожесточенная гражданская война в России. Финляндия, Прибалтика и Польша вышли из состава империи. Украина, Белоруссия, Кавказ и Туркестан также объявили о создании независимых национальных государств. В Сибири адмирал Колчак, на юге генерал Деникин, на Западе генерал Юденич, на Севере генерал Миллер создали добровольческие армии и во главе их двигались на центр большевистской власти, не говоря уже об интервенции военных союзников России. Вот это и заставило Ленина и большевиков записать названные обещания в свою вторую программу.
Если обещания Ленина во второй программе были чисто демагогическими, продиктованными страхом за судьбу большевистского режима перед грозящей ему гибелью, то обещания Хрущева в третьей программе были одновременно и демагогическими, и фантастическими, Хрущев не мог бы их реализовать даже при искреннем стремлении к этому.
Идеалы, идеи и системы идей — называемые идеологией — всегда играли в истории человечества выдающуюся роль. Не нужно быть историком, чтобы констатировать древнейшую истину: все великие события в мире, начиная с возникновения мировых религий и кончая революциями и войнами, подготавливались идеями, которые покоряли массу. Глубоко постиг эту истину основоположник самой значительной идеологии XIX века Карл Маркс. Его идеология, названная им самим «научным социализмом», на деле была и есть пятая мировая, но атеистическая религия. Только в отличие от классических религий, с признанием Бога и обещанием райской жизни на том свете, Маркс на место Бога поставил материю, а райскую жизнь обещал уже на этом свете, если люди перейдут в его атеистическую веру. Не нужно быть также марксистом, чтобы видеть корни возникновения новой марксистской религии в социальных условиях раннего капитализма, при которых родился Маркс. Первобытный, или ранний, капитализм рос не только на грабежах колониальных стран, но и на нечеловеческих страданиях народов метрополий. Первая страна капитализма, Англия конца XVIII и начала XIX века с ее глубокими социальными контрастами в обществе, где рост богатства немногих был прямо пропорционален обнищанию многих, как раз и послужила материальной базой наукообразного обоснования новой социальной религии с ее зажигательным призывом: создать новое общество, в котором в духовной жизни не будет насилия человека над человеком, а в материальной жизни утвердится закон: люди работают по способностям, но получают по потребностям. Верил ли сам Маркс в возможность создания такого гармоничного общежития человечества в будущем, для науки не имеет никакого значения. Значение имело другое: удастся ли новой социальной религии завоевать массы. Маркс хорошо знал из истории возникновения старых классических религий — иудейской, христианской, мусульманской, буддийской, что всякая новая идея, овладевающая массой, становится материальной силой, как выражался он сам. И у Маркса появились «верующие» — повсеместный рост революционного рабочего движения в Европе во второй половине XIX века в значительной мере был заслугой Маркса. Даже в России, где капитализм находился еще в пеленках, появились отечественные марксисты. Как и в каждой религии, так и в марксистской религии в конце XIX и начале XX века произошел раскол — образовались два лагеря в марксизме — лагерь «ревизионистов» (демократические социалисты Запада) и лагерь «ортодоксальных марксистов» (революционные социалисты или большевики в России). «Ревизионисты» стояли и стоят на точке зрения «мирного перехода» от капитализма к социализму путем широких социальных реформ, «ортодоксы» — за насильственное свержение капиталистического строя путем вооруженного восстания. В России ортодоксов возглавил Ленин, который раньше всех понял, что «научный социализм» сам по себе никогда не восторжествует на земле, но им можно и нужно воспользоваться как средством для достижения стратегической цели любого политика — захвата власти над Россией. Для этого надо создать в стране широко разветвленную конспиративную политическую организацию, поставив во главе ее узкое ядро профессиональных революционеров. Такова была партия большевиков, которую создал Ленин. Однако в одном Ленин оставался верен «научному социализму» — в словесной проповеди коммунистической утопии Маркса он был неутомим. Исходя из этой утопии, чтобы завоевать влияние в низших слоях общества, играя на их низменных чувствах, он обещал им в будущем все, что только они могли сами себе желать.