20 г. Комментируя Ленина применительно к сегодняшним условиям в СССР, Чебриков продолжает: «Да, мы меняем тактику и совершенствуем стратегию, мы выбираем наиболее целесообразные, соответствующие изменившимся условиям пути к нашей цели… Взят решительный курс на пересмотр всего того, что не оправдало себя, тормозит наше движение». Сославшись на Ленина и обрисовав тяжелую обстановку в стране, Чебриков отважился на заявление, которое в ушах догматиков может звучать как злокачественный «ревизионизм» и «реформизм». Вот оно: «Некоторая часть кадров утратила вкус к своевременному осуществлению диктуемых жизнью реформ и изменений» («Правда», 7.11.1985). Вот эту «некоторую часть кадров», сопротивлявшихся реформам, на протяжении двух десятилетий возглавляли Брежнев и Черненко. Они загубили даже куцые реформы Косыгина. Однако, надо отметить и другое важное обстоятельство: каждый раз, когда в стране предпринимались реформы или существенные отступления, то это происходило либо в результате давления народа или когда система заходила в тупик, очевидный даже для ее водителей. Так было во время введения НЭПа, как ответ на восстания в Кронштадте и Тамбове; так было и с выпуском статьи Сталина «Головокружение от успехов» в ответ на анти-колхозные восстания в деревне. Даже закрытие концлагерей последовало не сразу после смерти Сталина, а через три года в результате ряда восстаний в концлагерях, что теперь знает весь мир из «ГУЛага» А. Солженицына. Сегодняшний кризис режима и его экономической системы тоже есть результат незримого, но массового, по виду пассивного, по существу внушительного давления народа. Это советский тип забастовки — приходить на работу, чтобы плохо работать или даже не работать. Другими словами, в стране, в конце правления Брежнева, происходил молчаливый, никем не организованный, но общенациональный трудовой саботаж. Причина известна правителям Кремля: люди хотят, чтобы их труд оплачивался справедливо, они хотят, чтобы за эту плату можно было купить все, в чем нуждается человек, они хотят, наконец, жить в жилищах, достойных людей. В СССР ничего не ценится так дешево, как именно труд рядового человека. На самом деле, сравните оплату труда рабочего человека при «социализме» и при капитализме. Возьмем Западную Германию, которая начала восстанавливать свою экономику после войны буквально с нуля. Так вот, в переводе на немецкие деньги советский рабочий имеет месячный доход 640 марок, а западный немец — 2817 марок («Вельт ам Зоннтаг», 10.10.1984). Низкий уровень материальной жизни людей индустриальной страны резко снижает производительность труда и тормозит рост общенационального дохода. Запад производит больше продукции на душу населения потому, что платит своим рабочим и служащим в три-четыре раза больше, чем Советский Союз. Вот сравнение: США в начале восьмидесятых годов производили на душу населения продукции стоимостью 12 820 долларов, а Советский Союз стоимостью только 4550 долларов («Вельт ам Зоннтаг», 27.10.1985). Соответственно и стандарт жизни западно-немецкого и американского рабочего в три-четыре раза выше, чем у его советского коллеги. Все, что здесь говорится, давным-давно сказано Лениным о советской донэповской системе — человек не работает, если у него нет материального стимула. Коммунистическая сознательность функционирует лишь на партийных собраниях, а в жизни диктуют материальные интересы. Когда в Кремле поймут эту истину, система начнет выходить из кризиса. Тут очень поможет им их учитель Ленин. В этой связи я хочу привести в свидетели человека, которого никто не признает серьезным политическим свидетелем, но и никто не заподозрит в нелояльности к режиму. Я имею в виду поэта Евгения Евтушенко. Он хорошо ориентируется в кремлевских джунглях и не лишен дара предчувствовать колебания политического барометра партии («Наследники Сталина»), Он держал исключительную речь в декабре 1985 г. с трибуны VI съезда писателей РСФСР. Я хочу привести из нее первые два абзаца: Две цитаты. Толстой: «Эпиграф к Истории я бы написал: "Ничего не утаю”. Мало того, чтобы прямо не лгать, надо стараться не лгать отрицательно — умалчивая». Щедрин: «Система самовосхваления может быть причиной сновидений, бесспорно весьма приятных, но вместе с тем и крайне обидного пробуждения… Ленин был воспитанником русской классики. Когда страну раздирали разруха и голод, Ленин не боялся атаковать новую совбюрократию… и ставя интересы изголодавшегося народа превыше всего, бесстрашно перевел страну на рельсы новой экономической политики. Ленину была чужда провинциальная оглядка на все, что скажут заграничные княгини… Сегодняшнее долгожданное стремление к переменам к лучшему в жизни вселяет в нас глубокие надежды, уверенность, что самовосхваление будет навсегда отринуто, а не умалчивание станет нормой гражданского поведения». («Литературная газета», 18.12.1985). Если эта вдохновенная политическая речь поэта не есть прямо результат его информированности, то все же она, видно, воспроизводит атмосферу ожидания перемен в стране.
Глава 3. Внешнеполитическая стратегия в новой программе
Настольной книгой международной тактики и стратегии чередующихся генсеков является уже упомянутая «Детская болезнь "левизны" в коммунизме» Ленина, которая с полным правом может быть названа современным большевизированным «Государем» Макиавелли. Именно данная книга представляет собой «Политическое завещание» Ленина для его учеников во внешней политике. Презрение к общепринятым нормам человеческой морали в политике в этой книге ставит Ленина в один ряд с его знаменитым духовным прототипом, но как мастер политической стратегии, основанной на безнравственности, он превзошел его. Достаточно сказать, что Макиавелли, дававший столь умные советы «Государю», как преуспеть в политике и как безопасно править государством, сам стал на скромном посту секретаря Совета республики родной Флоренции легкой жертвой тирании Медичи, а вот его духовный наследник Ленин, руководствуясь заимствованной у него политической философией, покорил одну шестую часть мира. Руководствуясь этой же философией, его ученики в Кремле полны решимости завершить дело Ленина во всем мире. Изгоняя из новой программы святое святых ленинизма — насильственную «мировую революцию», «диктатуру пролетариата», доктрину о разгроме «буржуазной государственной машины», изгоняя из нее также и ленинское осуждение пацифизма, как обмана трудящихся, разоблачение социал-демократов, как лакеев буржуазии, авторы новой программы отдали дань радикально изменившейся со времени старых программ международной ситуации. Эта ситуация, как никогда, требует максимальной маскировки истинных целей и величайшей эластичности в их преследовании. Ура-революционное фразерство, как и лозунги, выражаясь по Ленину, «революционного ребячества» совсем изгнаны из программы. Даже по отношению к мировому капитализму новая программа настроена очень миролюбиво и предлагает ему прямо-таки идиллическое «мирное сосуществование». Но все это на самом деле не стратегия Кремля, а тактика, адресованная либеральной элите на Западе. Авторы программы хорошо усвоили основополагающие тактические советы Ленина из «Детской болезни». Приведу из них только два совета: 1. «Связывать себе наперед руки, говорить открыто врагу, который сейчас вооружен лучше нас, будем ли мы воевать с ним и когда, есть глупость, а не революционность. Принимать бой, когда это заведомо выгодно неприятелю, а не нам, есть преступление, и никуда не годна такая политика революционного класса, которая не сумеет продолжать "лавирование, соглашательство, компромиссы”, чтобы уклониться от заведомо невыгодного сражения». (Ленин. Сочинения, 4-е изд., т. 31, стр. 58). 2. «Надо уметь… пойти на всей всякие жертвы, даже — в случае надобности — на всяческие уловки, хитрости, нелегальные приемы, умолчания, сокрытие правды… Конечно, в Западной Европе, особенно пропитанной буржуазно-демократическими предрассудками, такую вещь проделать трудно, но ее можно и должно проделать и проделывать систематически». (Там же). Чем Ленин не Макиавелли! Разница только не качественная, а количественная — Макиавелли распространен только среди политологов, а Ленин занимает второе место после Библии по количеству переводов на языки народов мира.
В своем усердии следовать тактическим советам Ленина, авторы программы не останавливаются даже перед прямой фальсификацией Ленина, приписывая ему вещи, которых он никогда не говорил. Новая программа утверждает: «КПСС твердо и последовательно отстаивает ленинский принцип мирного сосуществования государств с различным общественным строем».
Это кричащая неправда, что «мирное сосуществование» между социализмом и капитализмом является «ленинским принципом». Во-первых, Ленин термина «мирное сосуществование» вообще не знает, во-вторых, для опровержения этого тезиса можно привести не отдельные цитаты из Ленина, а фундаментальные книги Ленина, такие, как «Пролетарская революция и ренегат Каутский», «Государство и революция», «Детская болезнь левизны», доклады на съездах партии и конгрессах Коминтерна, в которых красной нитью проведена ведущая идея ленинизма: советская Россия и капиталистический мир не могут жить рядом друг с другом, поэтому главная стратегическая задача советской России — это организовать, если необходимо, даже при помощи советских вооруженных сил, разгром капиталистического мира.
Чтобы не быть голословным, приведем и некоторые цитаты из них. Еще до революции Ленин, доказывая, что социализм не может одновременно победить во многих странах, считал главной задачей той страны, в которой социализм победил первым, — организовать его победу и в других странах. Вот его рассуждение: «Победивший пролетариат этой страны, экспроприировав капиталистов и организовав у себя социалистическое производство, встал бы против остального, капиталистического мира… поднимая в них восстания… выступая в случае необходимости даже с военной силой против эксплуататорских классов и их государств… Невозможно свободное объединение наций в социализме без более или менее долгой упорной борьбы социалистических республик с остальными государствами». (Ленин, т. 28, стр. 232–233).