О речи
«Мои стихи существуют в моей голове. Не нужно их ни произносить, ни писать»
Они не более устные, чем письменные, итак, это переход от Уильямса, то, чего я сейчас хочу, это хотя бы найти дорогу назад к слову внутри головы, которое было мыслью или ощущением, формирующимся из «безбрежной» тишины/шума сознания, постоянно переживающим мир как пробуждение / сон, слова появляются, и это слова стихов, написаны ли они, произнесены или озарили голову в видении реальности язык просыпается во снах или где-то еще, на улице в доспехах / одежде. Эти слова стихов должны иметь какое-то отношение к формам письменного устного употребления (например, к норвежскому / американскому диалекту), в которых они могут быть услышаны / увидены, но языковой инструмент не имеет никакого значения сам по себе, т. е. разговорные шумы или письменные буквы – это знаки реальности слов в голове (некоторые из них оказываются «интересными» / записанными, еще часть из них напечатана / стала широко известной / декламируется толпе).
То, что не приходит в голову в процессе письма, отвлекает внимание.
Зачем имитировать «речь»? Разнообразные носители американской речи во рту любого из нас обладают исключительной властью повседневного употребления, ритмическим давлением и т. д. Это только так. На мой взгляд, все слова говорят одно и то же, или: почему бы не преувеличить, как это делал Уильямс, и в наше время провозгласить отвращение к «речи», направленное, как и его бичевание «сонета», на то, чтобы избавить нас, создателей мира, от повторения прошлого, построенного на мучительно тянущихся формальных привычках. Я НЕНАВИЖУ РЕЧЬ.
Есть «миры, созданные на языке / о которых и не мечтали люди». Мы не знаем ограничений, налагаемых речевыми моделями / конвенциями, хотя те, которые навязаны, например, узуальные синтаксические конструкции, необходимы, чтобы начала проявляться «осмысленность»; до тех пор, пока письмо не прояснит атмосферу.
Что может быть сделано? Очевидно, больше никаких сонетов, и не в «эксперименте» сила.
Первый вопрос: где эти самые слова? Затем (и здесь вышеуказанное мнение Дада кажется неполным): как их лучше всего распространять без искажения, чтобы можно было передать общеизвестный образ мира?
Я хочу написать, что такое мысль / где чувства / слова рождаются. Например:
“ЛАЗУРЬ
лазурь
аз ура
ад зура
– Луи Зукофски (Из «Все: собрание коротких стихотворений, 1956–1964» – Нортон, 1966)
«ПЕЧЬ КАРТОШКУ
печь картошку для»
– Гертруда Стайн
(из книги «Нежные кнопки» в «Избранном из Гертруды Стайн» под ред. Ван Вехтена, Современная библиотека, 1962)
Предложения в сторону птиц[284]
Рэйчел Блау-Дюплесси (1941)
Цветок
вспоминая О’Киф
1.
Футляр для ножа сломан
появляется белый нож
2.
Твердый цветок.
Скала скалы.
3.
Полоса безграничного расколотого давления
это темный глаз в центре
это сустав центра
это толчок в бурлящем центре
это жизнь в птичьих гнездах.
Мегалиты
Черновик 5: Разрыв
1 Soi – себя, soie – шелк (фр.) (Прим. пер.)
Примечание автора: Удаленные и зачерненные места предназначены быть аллюзией на материалы ФБР о Джордже Оппене, которые я получила согласно Акту о свободе информации, когда редактировала «Избранные письма» Оппена. «Маленький ребенок сам» – из «Могилы Анатоля» Стефана Малларме в переводе Пола Остера. «Активность подавления…» – объясняющая интерпретация Регины Шварц; заметка о памяти как интерпретации у Мэри Якобус. «Уместно вернуться» – из Люси Иригарай. Черные книги – Ансельма Кифера. «Кто-то» – танцор Шарон Фридлер; «эта форма» происходит из японской музыки: o – введение; ha – рассеяние; kyu – рывок к завершению.
Тед Гринуолд (1942–2016)
Из книги «Здравый смысл»
Ритм
Бьет из динамика
Тела начинают двигаться
Каждое жаждет
Почти повиснуть
На другом теле
Они встали потанцевать
Пары как общий
Знаменатель хотя
Несколько троек и четверок
Можно заметить
На полу
Спины просвечивающие через
Одежду приобретают
Неземное сияние
Словно все вещи
Невообразимые прежде
С развитием событий
Проявились
Хорошо проводя время
В перерыве между песнями
Выдыхая говоря
Друг другу
Как весело
Следующий – медленный или быстрый
Можно с вами потанцевать
Трудно сказать
небеса заносит в Багдад
из моего сознанья скопированы, сложены
вместе, изучены и переведены
они получают свою нефть из «колодца»
столь же любимого, как китайская письменность
Я хватаю и делюсь, как торчащим маяком
полным опытом небесного содружества
чьи удостоверения тучи
(см. условия внутри) и то как они изгибаются
А уговаривает Б познакомить с Д
Р любит С но ненавидит тебя
З храпит пока Y отмечает место Х
края веков мешкают и спешат,
пока я выдергиваю штепсель и укрываю пледом Е
Воздушные вихри протыкают мою рубашку насквозь
Через окно где закатная грязь
И посылают мне рулоны как приманку
Через водные нервы Америки
Как только оказался на другой стороне чего-то
Я расслабляюсь и становлюсь кем-то еще
Не то чтобы я веду себя иначе
Как раз действую не так часто
Небо предлагает мне утешение и кабинет
И звезды которые держу в ящиках стола
На мне нет одежды
Только дымка и нимб
Я воображаю себя
Симпатягой с фонариком над головой
Стучащимся в дверь ночной порой
Чтоб позаимствовать чашку сахара
У прекрасной соседки
Которая недавно въехала
Даже без одежды на заднице
«Можно ли взять у вас
Взаймы чашку сахара»
«Конечно Садись, милый
Устраивайся поудобнее»
Я расслабился улетев на большую медведицу
Полностью уравновешенная погода встречается
Со взглядом полностью неуравновешенного мозга
Ковыляющего сквозь глаголы
Роса покрывает ботинок
Мелкими наблюдениями
Нагромождая в органичном единстве инвалидное кресло и стульчак
Собака вплывает и трубка выскальзывает и бумага
Частично лежит на подъеме небритой ноги
Храпит как пила вгрызаясь в славу новых бревен
Читатель вскоре роняет голову в просветлении
Или это сон без сновидений
В городе где нос
Становится иногда водоулавливающим клочком тумана
На лице
Двигаясь к реке в предложении
Сидя на корме своей лодки
Обдувающей вечером мое лицо
Мыслями я путешествую
На другой берег реки
В маленький городок начинающий зажигать огни
Вчера я был там
Ходил по улицам
Говоря «Привет!» соседям и друзьям
Что они делают сейчас
Приходят домой с работы
Приветствуя поцелуем
Садятся ужинать
Проводят время со своей старухой и детьми
Смотрят новости
У меня предчувствие что я никогда не узнаю
В хижине
У меня достаточно еды для двоих
Несколько книг чтобы забыться
И кровать для двоих
Луна уже так высоко сейчас
Что может протянуть зубочистку света
Через воды
Чтоб я почистил зубы
Полоскание и гудение умиротворяет
Мои губы
Пока я готовлюсь спать
Слушая как пальцы
Постукивают на кончиках
Ручек кресла
Книга которую бросаю это Босс
Она ударяется в стены
И заставляет меня работать
Слежу как бледно зеленый
Сникает в камышах
И думаю что самое время
Настроить Босса на нужный лад
Мы спорим
Вдруг появляются копы
Я вышвыриваю их и Босса
Из окна
И развинчиваю свои лодыжки
Я буду сам себе боссом
Я буду сам себе полицией
Длительность и краткость
Этого в том
Что я должен продолжать подталкивать
Чувствую как
Отталкиваюсь от
Введения к красоте
И беру интуицию
С собой
В залы
Где каждый день
Кажется вечностью
Там не будешь валять дурака
В отношении чего-то
Столь же серьезного
Сколь и прекрасного
Ни с чем не сравнимо
Чувство
Которое обитает в тех краях
Когда доберусь в те края
И абсолютно никакого чувства
Длительности
И нельзя сказать
Как все обернется
одной ногой в другом мире
другой ногой в ином мире
Из книги «Постоянное свидетельство»
Нравится похоже
Это похоже
Как
Это похоже
Как нравится
Как
Не доходит
Вполне
Вполне
Не доходит
Если надо
Проконсультируйся с доком
Если надо
Проконсультируйся с доком
Читай чудный
Читай чудный
Мелкий шрифт
Без подсказок
Без подсказок
Почувствуй шрифт