Сложное взаимодействие чисто военных и дипломатических факторов с парламентскими и непарламентскими, а порой революционными методами борьбы за независимость и объединение особенно отчетливо проявилось в 1859–1861 гг., вследствие чего стало возможным создание вокруг Пьемонта итальянского королевства. В ходе войны с Австрией (26 апреля — И июля 1859 г.) в качестве верховных главнокомандующих выступали все три монарха — император Франц Иосиф, Наполеон III и Виктор Эммануил. В битвах при Мадженте и Сольферино австрийские войска потерпели серьезное поражение.
Во время встречи с Францем Иосифом в Виллафранке 11 июля 1859 г. Наполеон III, опасаясь затяжной кровопролитной войны с далеко не сломленным противником, поспешил заключить перемирие, на основе которого был позднее подписан мирный договор. Согласно условиям перемирия и мира, Пьемонт получил право владеть Ломбардией, тогда как в руках Австрии по-прежнему оставалась Венецианская область с находившимися на ее территории четырьмя считавшимися неприступными крепостями. Пьемонт был вынужден отказаться от Савойи и Ниццы в пользу Франции, оказавшись в серьезной зависимости от Второй империи.
Поспешное, без ведома Пьемонта, заключение перемирия Наполеоном III вопреки его расчетам лишь стимулировало народные движения в Центральной и Южной Италии. Активное участие в них приняли демократы и патриотически настроенные либералы, а также гарибальдийские волонтерские соединения. Пример показало население Тосканы, вынудившее к отъезду великого герцога Леопольда П, проводившего проавстрийский курс. Было создано Временное правительство. Его переговоры с Пьемонтом и Наполеоном III завершились направлением в Тоскану верховного комиссара Пьемонта и проведением при его деятельном участии плебисцита жителей герцогства о присоединении к Пьемонту. Аналогичным был во многом ход событий в Парме, Модене, владении герцогов д’Эс-те Масса и Каррара, в папских легатствах, где дело дошло до вооруженных восстаний. В этих условиях Кавур взял на себя нелегкую роль посредника между революционными движениями и императорской Францией, вынашивая план упрочения позиций Пьемонта.
Немаловажную поддержку освободительному движению оказало английское правительство, опасавшееся в равной мере как восстановления австрийского влияния на Апеннинском полуострове, так и опасного для средиземноморских планов Англии упрочения там Второй империи. Воспользовавшись дипломатической инициативой Наполеона III о созыве конгресса великих держав, посвященного итальянскому вопросу, Д. Рассел поставил вопрос о выводе французских войск из Папской области, признании Францией и Австрией принципа невмешательства в дела полуострова, а за населением Центральной Италии — права свободно распоряжаться своей судьбой. И хотя конгресс так и не был созван, недвусмысленная позиция Англии парализовала угрозу нового военного вмешательства в итальянские дела, равно как сорвала проекты создания в Центральной Италии профранцузских режимов. Временная передышка из-за дипломатического торга великих держав была использована патриотическими силами центральных государств для создания там правительств с участием либералов и — отчасти — демократов, проведения выборов в местные парламенты, формирования вооруженных сил и координации действий. Были приняты решения о низложении абсолютистских режимов и — не без колебаний — предложение Кавура о проведении здесь плебисцитов о присоединении к Пьемонту. Подавляющая часть участников сентябрьских (1859 г.) плебисцитов, подобно жителям Тосканы, высказались за вхождение в состав Пьемонта.
Демократические организации и движения вопреки более умеренным планам правящих кругов Пьемонта стремились довести до конца дело объединения Италии, придавая большое значение включению в ее состав папских владений и Неаполитанского королевства. Поскольку на юге страны вновь активизировались антибурбонские силы, демократы осуществили военную экспедицию в Сицилию, изменившую ход событий на Юге Италии. Главной ее опорной силой стали сподвижники Гарибальди — гарибальдийская «Тысяча» во главе с самим генералом. Подготовка экспедиции повергла в шок и Виктора Эммануила и Кавура, опасавшихся дипломатических осложнений и угрозы монархическим институтам и пытавшихся сдержать нараставший патриотический подъем во всех регионах Италии.
В мае 1860 г. 1200 волонтеров высадились в Сицилии, что послужило мощным стимулом народного восстания против бурбонского режима. Объединенными усилиями гарибальдийских соединений и местных повстанцев было сломлено сопротивление 25-тысячной королевской армии и полицейских формирований. Остров был очищен, и в Сицилии установилась революционная диктатура Гарибальди, провозгласившая своим девизом «Италия и Виктор Эммануил». События в Сицилии усугубили и без того глубокий кризис Неаполитанского королевства. Сменивший на престоле скончавшегося «короля-бомбу» Франческо II был глух к требованиям перемен и не принял в расчет ни деятельности тайных либеральных и демократических обществ, ни новой волны крестьянских движений. Катастрофа разразилась, когда гарибальдийские войска высадились в июне 1860 г. в Калабрии и, не встречая сопротивления деморализованных правительственных войск, двинулись к Неаполю. На помощь к ним стекались добровольцы с севера и из Сицилии, из всех областей Неаполитанского королевства. Практически без боя эти силы овладели Неаполем, а затем в битве при Вольтурно нанесли серьезное поражение оставшимся верными монархии войскам. Это решило судьбу Бурбонов и королевства.
Представители демократии, прежде всего Дж. Мадзини, настойчиво советовали Гарибальди сохранить диктаторские полномочия и воспользоваться ими, чтобы, во-первых, освободить Рим и Папскую область, а во-вторых, изменить соотношение сил на полуострове и обеспечить созыв Учредительного собрания в надежде добиться установления республиканского строя. Но этим планам не суждено было сбыться. Опасаясь небывало возросшего авторитета Дж. Гарибальди, а также международных осложнений в случае нарушения неприкосновенности папских владений, правящие круги Пьемонта, прежде всего сам король и Кавур, оправдывая свои действия необходимостью борьбы с революционной анархией, направили на Юг королевские войска. Освободив по пути области Марке и Умбрию — папские владения, где бушевали массовые антипапские движения, они вошли с севера на территорию Неаполитанского королевства, вынудив считаться с этим Дж. Гарибальди.
Преисполненный решимости обеспечить дело объединения страны, Дж. Гарибальди выступил организатором плебисцита 21 октября 1860 г., к участию в котором, подобно центральным государствам, впервые в истории королевства было привлечено все взрослое мужское население. Характерно, что участникам голосования предстояло ответить на видоизмененный по сравнению с плебисцитами в Центральной Италии вопрос: «Хотите ли вы единую и неделимую Италию с конституционным королем Виктором Эммануилом и его законными наследниками?»
В позитивном исходе плебисцита немалую роль сыграл отстаиваемый Гарибальди лозунг «Италия и Виктор Эммануил». Он проложил путь становлению конституционно-монархического режима в объединенной Италии и сокрушил проекты конфедеративного устройства итальянских государств, равно как расчеты на развитие принципов федерализма, учитывавшего особенности различных частей Италии. Едва Гарибальди торжественно вручил итоги плебисцита королю, он был лишен своих полномочий на Юге страны, а гарибальдийские отряды были разоружены и без какого-либо денежного вознаграждения демобилизованы, подобно довольно многочисленной неаполитанской армии. Франческо П, утратив надежду на восстановление власти, покинул пределы бывшего королевства. Проведение плебисцитов позволило Пьемонту парировать обвинения со стороны реакционных сил Италии и ряда европейских государств в нарушении принципов легитимизма. Откровенно враждебная позиция папы в отношении освобождения Италии усилила антиклерикальные настроения в либеральном лагере. Характерно, что весьма осторожный Кавур в одном из своих парламентских выступлений выразил надежду на воссоединение с Венецианской областью и превращение Рима в столицу единой Италии.
В феврале 1861 г. в Италии на основании подготовленных при руководстве Кавура политических постановлений и специальных избирательных законов прошли выборы, а затем произошло открытие общеитальянского (без Венеции и Рима) парламента. 14 марта 1861 г. состоялось торжественно провозглашение итальянского королевства и признания Виктора Эммануила II королем Италии «милостью Божьей и волей нации». Виктор Эммануил взял на себя роль гаранта конституционных порядков и свобод. В тронной речи, произнесенной 18 февраля 1861 г., он призвал депутатов хранить завоеванное отечество и равняться на либеральные принципы, присущие передовым странам Европы.
Со своей стороны председатель совета министров итальянского королевства, каковым по праву стал Кавур, поспешил в первом же выступлении и последующих программных заявлениях подтвердить призвание монархии быть оплотом национального единства и конституционных свобод, гарантом воли народа, выраженной посредством плебисцитов. Кавур выказал приверженность великой национальной идее и конституционной системе, заявив, что «суверен — это тот, кто концентрирует и воплощает великую национальную идею». Принципы конституционализма и монархизма стали в руках Кавура, опытного политика и дипломата, важным доводом в борьбе за международное признание итальянского государства, хотя европейские державы высказывали немалое сомнение в законности способа его становления. Первой итальянское королевство признала Англия, справедливо оценив оформление конституционной монархии как меньшее зло по сравнению со «Сциллой мадзинизма и Харибдой анархии» и перспективой итальянского политического Вавилона. За ней новое государство признали Франция, Пруссия, Россия и другие державы.
Молодое государство в первое время своего существования оставалось в серьезной зависимости от Второй империи, особенно в связи с принятой в 1864 г. конвенцией о неприкосновенности папских владений в обмен на обещание Франции через два года вывести оттуда свои войска. Угрозы со стороны Австрии, не оставлявшей надежд на пересмотр результатов борьбы 1859–1861 гг., усугублялись крайней враждебностью папы Пия IX, представшего открытым противником дела независимости и объединения Италии, готового возглавить крестовый поход государств — противников единой Италии и поборников католицизма. Положение молодого государства усугублялось и стремительным ростом бандитизма на территории бывшего Неаполитанского королевства — специфическим проявлением крестьянского сопротивления новым властям. Вплоть до середины 60-х годов правительственным войскам пришлось вести изнурительные схватки в переживавших тяжелый кризис областях Юга. Чрезвычайные карательные меры, в свою очередь, вызывали справедливое возмущение и беспокойство либеральных и демократических сил в парламенте и за его пределами, особенно южан по происхождению, подвергавших критике политику нового государства. К этому добавлялись новые попытки демократов и части патриотически настроенных либералов завершить дело объединения страны, не считаясь с возможными международными осложнениями.