В начале 90-х годов прогрессисты столкнулись с небывалым разгулом политического терроризма. Его развязали анархисты, которые прибегли к индивидуальному террору («пропаганде действием»), чтобы расшатать государство и ускорить революцию. В марте 1892 г. в одном из ресторанов и в некоторых жилых зданиях Парижа взорвались бомбы, которые подложил анархист Равашоль. Несмотря на его арест, осуждение на смерть и казнь, террористическая деятельность продолжалась, наводя панику на парижан. В ноябре 1892 г. бомбой, подложенной в контору одной из промышленных компаний в Париже, был убит полицейский. В декабре 1893 г. Огюст Вайян бросил бомбу в зал заседаний палаты депутатов. Хотя обошлось без жертв, он был также приговорен к смертной казни. В июне 1894 г. итальянский анархист Казерио убил президента республики Сади Карно, отклонившего прошение Вайяна о помиловании.
Чтобы покончить с терроризмом, палата депутатов приняла в 1893–1894 гг. законы о тюремном заключении за подстрекательство к грабежу и убийству, а также об изъятии дел о правонарушениях печати из ведения судов присяжных заседателей и передаче их в обычные уголовные суды. Представители левой оппозиции — социалисты и радикалы — окрестили их «злодейскими законами», поскольку усмотрели в них посягательство на демократические права и свободы граждан. С помощью судебных и полицейских репрессий удалось сбить волну терроризма.
Дело Дрейфуса и политический кризис рубежа XIX-ХХ веков. Прогрессистская партия, стремившаяся к консолидации либерально-консервативных сил, не пережила жестокого политического кризиса, потрясшего Францию в конце 90-х годов XIX в. Его отдаленным поводом послужил неправосудный приговор, вынесенный в декабре 1894 г. военным трибуналом по делу капитана Генерального штаба французской армии Альфреда Дрейфуса, который по ложному обвинению в шпионаже был приговорен к пожизненному заключению. Впоследствии удалось доказать, что дело было сфабриковано. Более того, был обнаружен и назван истинный «герой» шпионской истории, которую инкриминировали Дрейфусу, — некий майор Эстерхази. Однако военный требунал не нашел оснований для пересмотра дела Дрейфуса — Эстерхази был оправдан, а уличивший его начальник военной контрразведки полковник Пикар отстранен от должности и в скором времени вообще уволен из армии.
Упорство, с которым военные чины препятствовали правосудию, объяснялось главным образом двумя причинами. По их мнению, дело Дрейфуса затрагивало «честь» французской армии, хотя на самом деле речь шла не более чем о репутации армейской верхушки, не желавшей признаться в бесчестных поступках. Капитан Дрейфус был евреем, сыном эльзасского промышленника, следовательно, человеком, чуждым военной касте, особенно ее элите офицеров Генерального штаба, состоявшей во многом из монархистов и националистов.
Действия военных властей представляли собой покушение на гражданские права и свободы. Поэтому, когда дело Дрейфуса получило огласку благодаря усилиям его родных, а также видных политиков, литераторов и журналистов, страсти разгорелись с необыкновенной силой. Дело о неправосудном приговоре, поначалу чисто судебное, юридическое, приобрело политический характер. Большую роль сыграла публикация в газете Клемансо «L’Aurore» статьи Эмиля Золя «Я обвиняю», в которой обличались действия правительства, чинов Генерального штаба и военных судей. Его выступление всколыхнуло страну, которая по отношению к делу Дрейфуса как бы раскололась на два враждующих лагеря.
В защиту «чести» армии и против пересмотра дела поднялось большинство консервативно-католической партии, а также часть прогрессистов, включая Мелина, Дюпюи и президента республики Фора. Но ударной силой лагеря антидрейфусаров, как назвали противников пересмотра дела Дрейфуса, являлось националистическое движение.
После поражения буланжизма националистическая пропаганда во Франции обратилась к сравнительно новой для себя теме ксенофобии и антисемитизма. Ее активно разрабатывал журналист Эдуар Дрюмон на страницах издаваемой им с 1892 г. газеты «La Libre parole». Националисты утверждали, что человек другой крови или веры не может считаться «в полной мере» французом, на которого родина могла бы положиться в минуту опасности. Они находили в высшей степени подозрительным немецкое звучание имен евреев и протестантов. Активные выступления еврейской и протестантской общин в защиту парламентской республики, демократических и антиклерикальных реформ националисты истолковывали как стремление к подрыву национальных и нравственных устоев Франции. То, что среди членов франкмасонских лож, в большинстве проникнутых духом антиклерикализма, было много «инородцев», они расценивали как доказательство тайного заговора против Франции. Наконец, как повод для разжигания ксенофобии и антисемитизма националисты использовали финансовые скандалы 80-90-х годов. Истинной находкой для них явилась самая громкая афера века — Панамская.
В 1879 г. Фердинанд де Лессепс, знаменитый строитель Суэцкого канала, предложил соединить Тихий и Атлантический океаны в районе Панамского перешейка. С этой целью была создана Компания Панамского канала, которую он и возглавил. Предприятие требовало огромных инвестиций. Но крупные банки, считая его непомерно рискованным, отказали в финансировании. Лессепс нашел выход из положения, обратившись за поддержкой к мелким и средним вкладчикам. Хорошо оплаченная рекламная кампания сумела убедить десятки тысяч из них рискнуть своими сбережениями. Поскольку денег и после этого не хватало, Лессепс решил прибегнуть еще и к выпуску облигаций выигрышного займа под гарантию государства. Но его идея не нашла поддержки в парламенте. И тогда по совету своих ближайших сотрудников барона де Рейнаха и Корнелиуса Герца он преступил закон: стал предлагать парламентариям взятки. Одновременно в целях давления на власти была организована пропагандистская кампания в печати, также хорошо оплаченная. Все эти аргументы показались депутатам достаточно убедительными, чтобы пренебречь предостережениями экспертов, и в июне 1888 г. соответствующий закон был ими принят. Но не прошло и нескольких месяцев, как Компания Панамского канала объявила о банкротстве. 85 тыс. акционеров оказались у разбитого корыта.
Панамская афера серьезно ударила по французской экономике. Но особенно болезненными оказались ее политические последствия. Из-за того, что правительство попыталось замять скандал, следствие по делу о злоупотреблениях началось только в 1891 г. А скандал разразился лишь после того, как в 1892 г. аферой заинтересовалась антисемитская газета Дрюмона. Она не только опубликовала материалы о коррупции в парламенте, скомпрометировавшие около 140 депутатов, но и представила в качестве главных виновников евреев Рейнаха и Герца.
В ходе выборов 1893 г. палата депутатов обновилась наполовину. Избиратели отказали в доверии даже такому популярному политику, как Клемансо, получавшему от Герца «субсидии» для своей газеты «La Justice». Но главное, панамский скандал дал толчок небывалому в истории Франции разгулу ксенофобии и антисемитизма, с тех пор густо окрасивших идеологию националистического движения.
В 1898 г. одновременно возникло несколько массовых организаций националистического толка: Лига патриотов, возрожденная под руководством все того же Деруледа, Лига французской родины, объединявшая представителей интеллигенции, Антисемитская лига, Французское действие (Аксьон франсэз) и др. Они насчитывали сотни тысяч членов (например, одна только Лига французской родины — до полумиллиона) и оказывали сильный нажим на власти, чтобы не допустить пересмотра дела Дрейфуса.
В борьбе с националистами сторонники пересмотра дела — дрейфусары выдвинули лозунг защиты демократических прав и свобод, гарантированных республикой. Под этим лозунгом объединились представители различных политических сил, общественных движений, конфессий — радикалы, часть социалистов, руководимых Жоресом, франкмасоны, протестанты, антимилитаристы, антиклерикалы. В начале 1898 г. ими была основана Лига прав человека, сыгравшая важную роль в истории правозащитного движения.
Организующее начало в ряды дрейфусаров внесли не только вновь создаваемые объединения, но и франкмасонские ложи. В конце XIX в. они представляли собой своеобразные клубы либерально-демократической интеллигенции, которые во многом отошли от вековых традиций масонства, в частности от положений первоначальных уставов об аполитичности и вере в «архитектора вселенной» (т. е. в Бога). В годы Второй империи ложи являлись организационным ядром республиканской партии, а в первые десятилетия Третьей республики поставляли ей руководящие кадры. Большинство избранных по республиканским спискам президентов, премьер-министров, министров, депутатов и сенаторов были франкмасонами. Борьба за пересмотр дела Дрейфуса стала поистине звездным часом французского масонства, во многом благодаря усилиям которого удалось обеспечить единство столь пестрых в политическом и социальном отношениях сил, оказавшихся в лагере дрейфусаров. Впечатляющим проявлением этого единства стала грандиозная демонстрация в поддержку республики и демократии, состоявшаяся в Париже 14 июля 1900 г.
Летом 1898 г. появились свидетельства тому, что дело Дрейфуса было сфабриковано. Начальник военной разведки полковник Анри, признавшийся в подлоге, покончил жизнь самоубийством. С этого момента пересмотр дела стал неизбежным. Помешать этому мог только государственный переворот, который и пытались совершить националисты в феврале 1899 г., воспользовавшись похоронами Фора. С его смертью и отставкой кабинета Дюпюи летом 1899 г. открылась возможность дать делу законный ход.
Часть прогрессистов, обеспокоенных разгулом национализма и угрозой государственного переворота, примкнули к дрейфусарам. В июне 1899 г. новый президент республики Эмиль Лубе назначил главой правительства прогрессиста-дрейфусара Вальдека-Руссо. В состав его кабинета вошли представители всех основных политических сил, выступавших в защиту законности и порядка. Особенно примечательно присутствие в нем социалиста Мильерана, занявшего пост министра торговли и промышленности. Правительство приняло решительные меры против националистов, добившись ареста и препровождения в суд их вождей. Тем самым ему удалось стабилизировать политическую обстановку. Однако обеспечить справедливое решение суда по делу Дрейфуса оно так и не сумело. Летом 1899 г. военный трибунал в ходе нового слушания вынес капитану Дрейфусу обвинительный приговор, хотя и принял во внимание смягчающие его вину обстоятельства. Правительству не осталось ничего другого, как прибегнуть к процедуре помилования. Лишь в 1906 г. кассационный суд полностью реабилитировал Дрейфуса.