Сложная ситуация, в которой оказалось рабочее движение, способствовала поиску компромисса между радикалами и умеренными. Этот процесс завершился восстановлением расколотой партии на объединительном съезде в Хайнфельде 30 декабря 1888 — 1 января 1889 г. Человеком, который смог привести социал-демократическую рабочую партию к объединению, стал выходец из богатой буржуазной семьи врач Виктор Адлер, в молодости примыкавший к движению Шёнерера и участвовавший в выработке Линцской программы. Знакомый с лидерами германской социал-демократии, он находился под сильным влиянием Ф. Энгельса. В 1886 г. Адлер пришел в социал-демократическое движение. В том же году он основал газету «Gleichheit», которая стала рупором идеи объединения.
Достичь объединения партии Адлеру удалось путем компромисса между ортодоксально-марксистской теорией и умеренной, ориентированной на специфически австрийские условия практикой. Мастерство, с которым он в качестве лидера партии и в последующие годы, когда в германской социал-демократии разгорелись споры вокруг Бернштейна, проводил эту линию, позволило сохранить единство партии и укрепить позиции австрийской социал-демократии в международном рабочем движении. В то же время эта тактика обусловила как сильные стороны, так и слабость австромарксизма.
Адлер предпринимал также постоянные усилия с тем, чтобы избежать раскола в «малом Интернационале» рабочих движений многонационального государства путем примирения национальных противоречий и введения федерализации. Однако эти попытки не привели к созданию наднациональной партии. Вторая по численности и влиянию на рабочее движение в стране чешская социал-демократия приняла в декабре 1893 г. решение о создании чехославянской партии. На VI съезде Социал-демократической рабочей партии Цислейтании в 1897 г. в устав было включено положение о том, что партия является союзом отдельных национальных партий. Был провозглашен принцип «национальной самостоятельности и интернациональной сплоченности». С этого времени собственно австрийская партия стала называться Немецкой социал-демократической рабочей партией в Австрии. Она осталась партией немецких рабочих Цислейтании.
В связи с обострением национальных противоречий в стране в конце 90-х годов социал-демократия усилила теоретическую разработку этих проблем. В 1899 г. вышла книга одного из лидеров австрийской социал-демократии Карла Реннера «Государство и нация. К национальному вопросу в Австрии», в которой он обосновал теорию культурно-национальной автономии. Реннер отвергал территориальный принцип автономии, считая, что он не решит проблему, а лишь приведет к распаду страны. Принцип же культурно-национальной, экстерриториальной автономии может обеспечить сохранение многонационального государства. Эти идеи нашли свое отражение в Брюннской программе партии, принятой на съезде в 1899 г. Говоря об австрийских немцах, Реннер утверждал, что хотя господство немцев в Австрии осталось в прошлом, но ведущим народом они будут всегда. Широкое распространение таких воззрений давало повод славянским социал-демократам обвинять руководство партии в венском централизме. Центробежные силы внутри движения все более усиливались.
Австрийская социал-демократия отвергала марксистское положение о необходимости насильственного свержения существующего строя и выступала за тактику постепенного реформирования. В связи с этим свою важнейшую задачу партия видела в борьбе за всеобщее избирательное право.
Благодаря проведенной новым правительством Казимира Бадени избирательной реформе, которая предусматривала создание наряду с четырьмя существующими пятой «всеобщей курии» (в нее входили все мужчины старше 24 лет), социал-демократы в результате выборов в марте 1897 г. впервые вошли в рейхсрат, где получили 15 мест. ХСП имела 26 мандатов из 425, радикальные немецкие националисты Шёнерера, который тоже вошел в парламент, — 5 мандатов (они стали называться пангерманистами), в то время как умеренные, конституировавшиеся в Немецкую народную партию, — 41 мандат. Немецко-либеральные группы создали блок, располагавший 78 мандатами. Славянско-христианскому союзу из 35 депутатов противостояла Консервативная католическая народная партия немецких коронных земель (31 депутат). Самой сильной ненемецкой группой являлись 60 чешских депутатов.
Такой пестрый состав парламента серьезно осложнил деятельность правительства, что выявилось вскоре, во время кризиса, вызванного апрельскими 1897 г. распоряжениями о языках для Чехии и Моравии. Правительство Бадени ввело двуязычие в судебных и административных учреждениях чешских земель — все чиновники должны были здесь знать оба языка. Эти распоряжения вызвали взрыв недовольства немцев. Начались массовые волнения, которые доходили до кровавых столкновений. Немецкие депутаты своей обструкцией парализовали работу рейхсрата. Причем как внутри, так и вне парламента наметилось имевшее далеко идущие последствия для политической борьбы в Австрии сотрудничество радикальных немецких националистов и социал-демократов.
Правительству не удалось погасить разгоревшиеся страсти, и в ноябре 1897 г. оно было отправлено в отставку, а рейхсрат распущен. Таким образом, вместо желаемого примирения между немцами и чехами политика «правительства твердой руки» Бадени способствовала углублению противоречий и одновременно росту отчуждения обеих наций от короны и государства в целом. В среде немцев радикальные националисты, дистанцировавшиеся от ненемецких, по их мнению, государства и династии, считали, что они победили в борьбе с правительством. Чехи и другие славяне чувствовали себя в очередной раз брошенными и обманутыми династией и центральной властью.
В то же время и в правящих кругах империи, опирающихся на бюрократию и армию, верную династии-общественно-экономическую и культурную элиту, рос скепсис относительно возможности внутреннего оздоровления страны. Эти настроения впоследствии сыграли свою негативную роль в развязывании мировой войны и распаде монархии. Провал попыток мирного урегулирования национального вопроса, подрыв веры в возможности демократии и парламентаризма способствовали росту авторитарных и тоталитарных тенденций левого и правого толка в Центральной Европе в послевоенное время.
Венгрия в эпоху дуализма, В 1867 г. Венгрия вступила в новую эпоху: последовала достаточно длительная, вплоть до начала первой мировой войны, полоса экономического роста, относительной политической стабильности и социального благополучия.
Первые шесть лет эпохи дуализма (1867–1873) отличались всплеском деловой активности: возникали новые банки, открывались фабрики и заводы, начался строительный бум, мощный рывок удалось совершить в строительстве железных дорог. Жесткая конкуренция на общеимперском рынке и свободная миграция рабочей силы побуждали венгерских предпринимателей к экономии, рациональному ведению дела, территориальной и отраслевой специализации. Сам рынок диктовал разделение труда внутри монархии и создавал условия для межотраслевой кооперации.
После заключения австро-венгерского соглашения Австрия несла бóльшую часть общих долгов, сделанных до 1867 г., взнос Австрии и Венгрии в общие расходы составлял соответственно 70 и 30 %, и Австрия никак не могла заставить Венгрию увеличить свою долю в общих расходах. По инициативе Венгрии был реструктуризирован Австрийский национальный банк, обслуживавший потребности всей монархии. Во время заключения соглашения 1867 г. венгры намеревались создать независимый национальный венгерский банк, но у них не было достаточных финансовых ресурсов. Венгерские предприниматели и землевладельцы, задолжавшие Австрийскому национальному банку, хотели, чтобы была создана независимая финансовая организация, выпускавшая более дешевые бумаги, которыми можно было бы ликвидировать их долги, но австрийские финансовые круги возражали против любых перемен.
В 1878 г. Австрийский национальный банк был преобразован в Австро-Венгерский и венгерское правительство наряду с австрийским получило большое влияние на его финансовую политику, что с экономической точки зрения несомненно было выгодно более слабой Венгрии.
В эпоху дуализма было отрегулировано течение Дуная, Тисы и некоторых других рек, что позволило увеличить площадь плодородных земель на 18 %. Площадь пахотных земель увеличилась на 6 млн хольдов (хольд равен 57,55 ара), или на 35 %. Сбор зерновых и некоторых технических культур возрос в 2,5 раза. Производство пшеницы возросло с 14 млн до 42 млн центнеров, картофеля — с 8,5 до 51 млн центнеров. Благоприятная конъюнктура позволяла Венгрии сохранять положение одного из ведущих поставщиков пшеницы на мировой рынок, что объяснялось отсутствием серьезной конкуренции. Поголовье крупного рогатого скота возросло на 50 %, а годовой экспорт составил 300–400 тыс. голов.
В то же время почти половина всех обрабатываемых земель в стране находилась в руках земельной аристократии. Политика венгерского правительства, прямо или косвенно, была направлена на то, чтобы сосредоточить земли в руках крупных помещиков и зажиточных крестьян, что вело к разорению основной массы сельского населения, а в конечном счете к неуклонному росту вынужденной эмиграции.
Существование в Австро-Венгрии общей таможни лишало венгерское правительство возможности защищать молодую промышленность заградительными пошлинами от конкуренции более развитой австрийской промышленности, поэтому оно стремилось восполнить отсутствие самостоятельной таможни предоставлением различных льгот и денежных ссуд. Благоприятный экономический и политический климат способствовал широкому проникновению иностранного, прежде всего австрийского, капитала в венгерскую экономику. В это время были основаны многие крупные банки, развивается сеть кредитных учреждений.
Одним из мощных рычагов перестройки экономики Венгрии в целом стало строительство железных дорог. Десять главных железнодорожных магистралей связали страну и пересекли государственную границу в девяти местах. Возведение железных дорог дало сильный толчок промышленному развитию Венгрии: ускорило развитие лесной и деревообрабатывающей промышленности и угольных шахт. Цель строительства заключалась в том, чтобы расширить выход продукции сельского хозяйства Венгрии на рынки Австрии и далее на Запад. Министр транспорта Г. Барош разделил страну на 14 тарифных зон с центром в Будапеште, что существенно удешевило дальние поездки.