Подготовка будущих реформ объединила вокруг Александра II целую группу прогрессивных государственных и общественных деятелей, противостоящих консерваторам. В нее входили брат царя великий князь Константин Николаевич, великая княгиня Елена Павловна, связанный в молодости с декабристами, но затем предавший их генерал Я. И. Ростовцев, крупный правительственный чиновник Н. А. Милютин и его брат, будущий военный министр Д. А. Милютин, славянофилы Ю. Ф. Самарин и князь В. А. Черкасский, юрист С. И. Зарудный, ученые П. П. Семенов (будущий Тян-Шанский), Н. Х. Бунге и др., представлявшие придворные, бюрократические и общественные круги. При этом обращает на себя внимание отсутствие в команде реформаторов представителей торгово-промышленных кругов, которые должны были получить от отмены крепостного права наиболее осязаемые выгоды, но еще не играли в тот период сколько-нибудь заметной роли в общественно-политической жизни России.
Впервые в истории России крестьянский вопрос стал предметом гласного обсуждения и был вынесен в 1858 г. на страницы печати. Выяснилось, что чем плодороднее земля в том или ином регионе, тем меньше ее готовы уступить крестьянам помещики, и притом по более дорогой цене. Довольно популярен был в дворянской среде и вариант безземельного освобождения крестьян. С другой стороны, разночинная демократическая общественность в лице Н. Г. Чернышевского настаивала на том, что выкуп на землю в идеале должен быть «равен нулю», а дать ее крестьянам нужно как можно больше. Не считая революцию единственным средством решения всех вопросов, Чернышевский и его единомышленники из леворадикальных кругов вместе с тем не зарекались от применения насилия и призывов «к топору», если правительство обманет ожидания народа. Что касается А. И. Герцена, находившегося в то время в политической эмиграции и издававшего вместе с Н. П. Огаревым в Лондоне газету «Колокол», которая доходила и до российских правительственных сфер, то он был безусловным сторонником освобождения крестьян с землей, но возлагал на царя гораздо больше надежд, чем Чернышевский, питая при этом явное отвращение к революционному экстремизму.
В своеобразной форме к этой дискуссии подключилось и само крестьянство, которое хотело получить всю землю и по возможности без всякого выкупа. В 1858–1859 гг. в России вновь активизировалось крестьянское движение, хотя с учетом масштабов страны эту ситуацию нельзя представлять себе как канун «крестьянской революции», тем более что отсутствовала и революционная организация, способная увлечь за собой российскую деревню.
Трудно переоценить значение, в том числе и нравственное, самого акта отмены крепостного права в России 19 февраля 1861 г. Подобные события являются крупнейшими вехами в истории любой страны. Напомним, что в Западной Европе крестьяне уже давно были лично свободными, но в США рабство отменили тоже только в начале 1860-х годов, причем это сопровождалось гражданской войной и большими человеческими жертвами. Россия избежала таких потрясений, хотя в 1861 г. было зарегистрировано не менее 1900 крестьянских выступлений, в том числе два крупных восстания в Поволжье (в селах Кандеевка и Бездна), жестоко подавленные войсками и сопровождавшиеся сотнями человеческих жертв. Таким образом, за один только год в России произошло почти столько же крестьянских волнений, как и: за все царствование Николая I. Тем не менее правительство сумело сохранить полный контроль над ситуацией в стране.
Реформа 1861 г. носила компромиссный характер (и не могла в тогдашних условиях быть иной), не удовлетворив ни крайне правые, ни леворадикальные общественные круги, не говоря уже о самом крестьянстве. Александр II сделал все возможное, чтобы смягчить удар, нанесенный дворянству отменой крепостной системы. «Временнообязанное» состояние, при котором лично свободные крестьяне должны были до выкупа своих наделов по-прежнему нести повинности в виде барщины и оброка, растягивалось на многие годы. «Отрезки» (в среднем до 20 %) от и без того скудных крестьянских земельных наделов в пользу помещиков, предусмотренные условиями реформы, еще больше ухудшили положение крестьян, и абсолютное их большинство не могло прокормить свои семьи и вынуждено было арендовать землю у тех же помещиков на кабальных условиях или уходить на заработки в города. При рыночной цене крестьянских наделов 650 млн руб. крестьянам пришлось фактически уплатить за них государству на протяжении 45 лет (выкупные платежи были отменены только с 1907 г.) более 1500 млн руб., причем помещики единовременно получили от государства до 80 % выкупной суммы, что позволило им возвратить огромные дореформенные долги казне. В итоге аграрно-крестьянский вопрос в России оказался еще более запутанным, чем прежде, что явилось одной из главных причин бурных крестьянских выступлений в 1905–1907 и 1917 гг.
Тем не менее реформа 1861 г. больно ударила по большинству неприспособленных к рыночной экономике помещиков, несомненно ускорив процесс дворянского «оскудения». Но положение крестьян было при этом неизмеримо хуже: безостановочно шел процесс дробления и сокращения их земельных наделов, принудительная товаризация крестьянского хозяйства в целях расплаты с помещиками и казной вела к ухудшению материального положения жителей деревни, в которой росло количество «избыточного», т. е. не обеспеченного работой на земле, населения.
Гораздо большим демократизмом и смелостью отличались земская и судебная (1864 г.), а также военная (1874 г.) реформы, логически вытекавшие из отмены крепостного права и общего курса на модернизацию страны. И хотя в них тоже можно найти следы непоследовательности и ограниченности, а на рубеже 1880-1890-х годов они подверглись консервативно-охранительной корректировке, эти преобразования в общем и целом принесли России наибольшие плоды.
Земские учреждения создавались — притом постепенно — в 34 губерниях Европейской России как всесословные выборные органы местного самоуправления. Характерно, однако, что земства не вводились в тех районах, где не было помещичьего землевладения, например в Сибири, а также на национальных окраинах империи. Большую роль в принятии такого решения сыграло враждебно-подозрительное отношение к польскому дворянству после национально-освободительного восстания в Царстве Польском, Литве и Белоруссии в 1863–1864 гг. Земские учреждения состояли из уездных и губернских земских собраний и их исполнительных органов — земских управ, избиравшихся на три года. Выборы в уездах проходили по трем куриям — землевладельческой, городской и крестьянской. В первых двух существовал имущественный ценз, а в третьей выборы были многоступенчатыми. Члены губернских собраний избирались на уездных земских собраниях, и среди них преобладали помещики. Создание общероссийского земского органа реформой не предусматривалось.
Компетенция земских учреждений ограничивалась экономическими и культурными нуждами данной местности (устройство и содержание путей сообщения, школ, больниц, тюрем, налаживание агрономической и ветеринарной службы, попечение о местной торговле и промышленности и т. д.). Земства принесли большую пользу российской провинции и деревне. Они стали центрами притяжения либерально-демократических элементов, в частности интеллигенции (врачи, учителя, агрономы, статистики), способствовали развитию просвещения и здравоохранения. Несмотря на ограниченные материальные средства, складывавшиеся из земских налогов и сборов, земства сделали очень много для подъема культурного уровня населения, создания местной инфраструктуры, развития общественной инициативы.
Земская реформа оказала существенное влияние и на реформу городского самоуправления (1870 г.). Система выборов в городские думы и их компетенция почти не отличались от земских учреждений. Рабочие и многочисленный слой горожан-квартиросъемщиков от выборов были устранены, хотя в крупных городах они составляли более 90 % жителей. В то же время имущественный ценз давал возможность городской буржуазии оказывать все большее влияние на органы городского самоуправления и их решения. Многое стало зависеть и от городских голов, среди которых было немало незаурядных людей, в том числе представителей купечества. На протяжении 1870-х годов новое Городовое положение было введено по всей России, за исключением Царства Польского и только что завоеванных районов Средней Азии.
Новые судебные уставы гарантировали «суд скорый, правый и милостивый, равный для всех». В основу реформы были положены принципы западноевропейского судопроизводства — всесословность, гласность, состязательный характер судебного процесса, независимость судей от администрации и введение суда присяжных, о котором мечтал еще Сперанский. Мировые судьи, рассматривавшие мелкие проступки и правонарушения, избирались уездными земскими собраниями и городскими думами из числа кандидатов, обладавших необходимым образовательным и имущественным цензом. Вторым видом суда был окружной суд, разбиравший более серьезные нарушения закона. Он носил коллегиальный характер и включал в своей состав, помимо профессиональных судей, 12 присяжных заседателей — выборных лиц из представителей различных сословий, призванных при разборе уголовных дел решать, виновен или не виновен обвиняемый (политические дела из юрисдикции окружных судов были предусмотрительно изъяты). Огромное значение имело введение института защитников подсудимых — адвокатов. Судебная реформа 1864 г. была самой радикальной из всех реформ Александра II. Она способствовала развитию в обществе чувства законности и гражданского самосознания, ставила определенный барьер былому судебному произволу и мздоимству. Однако и судебная реформа осталась фактически незавершенной: сохранялись духовные, военные, коммерческие суды, а также крестьянский волостной суд, руководствовавшийся обычным правом. Не был реформирован и Сенат, стоявший на вершине пирамиды российских судебных учреждений как высшая кассационная и апелляционная инстанция.
Проект военной реформы разрабатывался Д. А. Милютиным более 10 лет. В 60-е годы он добился сокращения сроков военной службы и преобразовал систему управления армией на основе создания военных округов. Наконец, в 1874 г. был утвержден новый воинский устав, в соответствии с которым прежняя рекрутчина была заменена всесословной воинской повинностью. Дальнейшему сокращению — до шести лет в пехоте и до семи на флоте — подверглись сроки действительной военной службы. Были введены многочисленные льготы для лиц с начальным, средним и высшим образованием (последние служили всего полгода), а также гуманные льготы по семейному положению. Благодаря военной реформе Россия получила возможность иметь в мирное время сравнительно небольшую армию, а с началом войны могла быстро увеличить ее численность за счет резервистов и ополчения. Одной из заслуг Д. А. Милютина было также улучшение качественного состава офицерского корпуса путем реформы военного образования.