Каждая из провинций имела свои собственные представительные учреждения, в которые входили духовенство, дворянство и так называемое третье сословие. Штаты созывались два раза в год, а в промежуток между заседаниями делами заведовала комиссия из депутатов. Без согласия штатов ни один указ не имел законной силы: только они давали денежные средства правительству под видом субсидий. Низшие административные должности также замещались выборным порядком. Права провинций были изложены и подтверждены в старинных хартиях и договорах, и государь при вступлении на престол клялся соблюдать их условия. Наиболее полной и законченной была хартия Брабантского герцогства, так называемая «Joyeuse Entrée». В ней излагались важные постановления, охранявшие личную и политическую свободу граждан. Статья 59 гласила, что подданные имеют право отказать своему государю в службе и повиновении, если тот нарушит условия хартии. Это была еще чисто феодальная реминисценция, подобную которой можно найти в старом венгерском, польском и чешском государственном устройстве. В этой системе, сохранившей много черт средневекового быта, имелось немало недостатков, которые видели и сами бельгийцы. Поэтому правительство уже давно стремилось к реформе администрации и суда, преследуя при этом определенные цели.
Хартия «Joyeuse Entrée» шла вразрез с новым абсолютистским режимом: необходимость испрашивать согласия штатов на взимание налогов стесняла его в денежном отношении, регистрация указов советами мешала установлению полицейского государства, существование выборных властей противоречило принципу бюрократической централизации. Мария Терезия стремилась провести в австрийских Нидерландах те реформы, которые ей так хорошо удались в других наследственных землях. Кое-что в этом направлении было сделано: фландрские чины, например, согласились на оплату ежегодных, определенных раз навсегда субсидий.
Главным препятствием на пути осуществления Иосифом II его мечты о создании централизованного государства была католическая церковь, имевшая огромное влияние в южных провинциях. Поэтому в первые пять лет своего правления он обратил свой реформенный энтузиазм на уменьшение роли церкви в стране. 12 октября 1781 г. появился его первый указ о веротерпимости. Император заявлял в нем, что он по-прежнему покровительствует католицизму, но желает отныне видеть в человеке только гражданина, и поэтому протестанты получили права, во всем одинаковые с правами католиков, в занятии должностей во всех сферах: в промышленности, торговле, в государственных учреждениях. Месяц спустя Иосиф II провозгласил, что монастыри должны быть независимы от папы, и вскоре запретил священникам обращаться в Рим по вопросам разрешения на брак между родственниками. А в 1783 г. он уничтожил все монастыри и конгрегации, считая их бесполезными, не разрешил обращаться к папе в случае спорных вопросов, запретил епископам печатать свои грамоты без его печати, а все религиозные общества объединил в одну ассоциацию под названием «активной любви к ближнему», отобрал все земельные богатства у монастырей и епископов, преобразовал духовные семинарии, создал новые катехизисы. Он приказал священникам читать его будущие указы с кафедры во время службы. Австрийский император также установил обязательное слушание лекций в течение пяти лет в духовной семинарии Лувена для тех лиц, которым предстояло обучать будущих прелатов страны. Все эти указы были нацелены на то, чтобы не только ослабить влияние церкви, но и подчинить ее государству, а также вытеснить католицизм из страны и заменить его протестантской религией. Нигде духовенство не имело большего влияния, чем в Бельгии, и поэтому все кары, которые падали на него, возмущали бельгийцев.
Декретом от 1 января 1787 г. Иосиф II уничтожил все существовавшие ранее провинциальные бельгийские трибуналы и заменил их 64 трибуналами первой инстанции, двумя апелляционными советами в Брюсселе. Затем были упразднены прежние три совета (государственный, частный и совет финансов) и заменены единым для всех провинций Советом под председательством полномочного министра. Император коснулся даже ремесленных обществ и в одном акте запрещал продавать собственность, делать долги, подавать в суд без разрешения правительства.
В административных целях австрийские Нидерланды были разделены на девять округов, заменивших традиционное деление страны на провинции. Каждый округ должен был контролироваться интендантом и комиссионерами вместо привычного органа власти в провинции — штатов. К тому же император запретил штатам заседать круглый год. Отныне они собирались только два раза в год, чтобы утвердить суммы налогов, взимаемых Австрией.
Январские указы Иосифа II задели привилегии наиболее политически образованной и активной группы населения — юристов, большинство которых практиковали в Брюсселе. Conseil de Brabant, наиболее важная судебная инстанция в Брабанте, посчитал, что император превысил свои полномочия, и отказался публиковать или регистрировать новый указ как закон. Более того, Совет отказался передать свои полномочия назначенным императором новым юридическим властям. Это противостояние административной и судебной власти бельгийских провинций, главным образом Брабанта, реформаторской деятельности Иосифа II привело к возникновению широкого антиавстрийского движения по всей стране. Движение сопротивления перестало быть просто битвой нескольких адвокатов за сохранение своих позиций, как это было в первые месяцы 1787 г. Вместо простой защиты традиционных административной и судебной систем появились более широкие призывы к восстанию против Иосифа II, узурпатора конституционных прав народа.
Наиболее мощными и продолжительными были выступления на территории Брабанта, поэтому эта революция вошла в историю под названием Брабантской. Относительно ее начала в зарубежной историографии существуют различные мнения. Одни историки считают, что она вспыхнула в октябре 1789 г., другие относят ее к гораздо более раннему времени, к 1787 г. Так, известный историк, блестящий знаток проблем Французской революции А. З. Манфред считает, что революция в Бельгии плавно переходит от национально-освободительного движения 1787–1789 гг. к самим революционным событиям 1789–1790 гг. М. Робеспьер в своей речи «О войне» от 25 января 1792 г. говорил: «В Брабанте революция началась раньше, чем у нас, и отнюдь не основана на наших примерах, на наших принципах; она началась в 1787 г.» Современный американский историк Жаннет Поляски определяет хронологические рамки Брабантской революции 1787–1793 гг. Думается, что правы и те и другие. Бесспорно, что революция началась в 1787 г., но своего пика она достигла в конце 1789 — начале 1790 г.
В 1789 г. Иосиф II распустил Брабантские штаты и объявил их вне закона, заявив, что отныне он будет управлять своими брабантскими подданными самостоятельно, без помощи штатов. Одной прокламацией он уничтожил существовавшую веками систему представительных учреждений и устранил единственный путь легальной оппозиции. Эта мера вызвала всеобщее негодование. К тому же события в Париже, взятие Бастилии внесли еще большее волнение: все бельгийцы открыто обсуждали свое положение, сравнивая его с ситуацией во Франции.
Конечной целью Иосифа II как реформатора было стремление подчинить церковь суверенной власти государства. Введя строгий контроль за образованием священников и стараясь проконтролировать все виды церковной деятельности, Иосиф II руководствовался теорией историка церкви Юстинуса Феброниуса (1701–1790), который хотел, с одной стороны, ограничить власть Рима, а с другой — выступал за то, чтобы гражданские власти принимали большее участие в делах церкви. (28). Проповедуя веротерпимость, Иосиф II и его сторонники часто ущемляли другие религии — протестантизм и иудаизм.
В ответ на грубое австрийское вмешательство во внутреннюю жизнь бельгийских провинций в целях полного порабощения страны сразу же поднялась могучая волна оппозиционного, теперь уже, в сущности, даже революционного движения снизу. Бельгийский народ, разделенный партикуляристскими рамками, сословными и имущественными перегородками, восстал как один человек. Впервые после героического периода нидерландской революции и борьбы с «испанской фурией» Брабантская, Фландрская и другие провинции встали в оппозицию к австрийскому режиму.
Своего максимального революционного обострения бельгийский кризис достиг под непосредственным воздействием Французской революции. Как и во Франции, ломка вековых устоев была свойственна и бельгийской революции. Но необычайно устойчивые пережитки бельгийского муниципального цехового феодализма с его иллюзиями, не утраченными еще даже широкими демократическими массами городского населения (вплоть до его плебейских элементов), явились едва ли не основной причиной того, что австро-бельгийские провинции были очень скоро совлечены с подлинно революционного, французского восходящего пути всего национального движения и вскоре оказались во власти консервативных сторонников сословного представительства и клерикалов. Таким образом, бельгийская Брабантская революция не смогла разрешить задачу ломки старых феодальных устоев бельгийского общества. Сопоставление революции в австрийских Нидерландах с революцией на другой бельгийской территории, в Льеже, показывает с предельной ясностью, что именно в этом суть проблемы Брабантской революции. Революция в Льежском архиепископстве, входившем в состав Вестфальского округа Священной Римской империи, началась восстанием уже 18 августа 1789 г., т. е. через месяц после взятия Бастилии и за два месяца до открытого возмущения основной части населения австрийских Нидерландов. Для нее характерно не только то, что она была первым непосредственным революционным откликом на события во Франции, но и то, что в отличие от собственно Брабантской скромная по своему масштабу Льежская революция развивалась по классической схеме буржуазных революций той эпохи. Широкие массы трудящихся города и деревни — четвертое сословие — выступали здесь в качестве основной движущей силы революции под руководством новой буржуазии. Они толкали эту новую буржуазию в направлении расширения и углубления революции и применяли в процессе борьбы плебейские способы разрешения прогрессивных задач, стоявших перед революцией буржуазной. Реакционные утопические иллюзии, связанные с идеалами гораздо более слабой здесь цеховщины, не давили в этом церковном княжестве на революционное движение в такой степени, как в соседних валлонских и фламандских провинциях. Дело в том, что на этой бельгийской территории тяжелый удар цехам был нанесен еще в XVII в.