усским министром-президентом по рекомендации Бюлова в 1909 г. стал Теобальд фон Бетман-Гольвег, пребывавший на этих должностях до 1917 г. Новый глава правительства олицетворял собой сочетание взглядов крупной буржуазии и юнкерства по проблемам внутренней и внешней политики и, несмотря на тактические разногласия внутри господствующих классов, при существующих условиях вполне соответствовал их общим интересам. Ранее, занимая важные посты в прусской администрации, он в 1899 г. был назначен Вильгельмом II, неоднократно посещавшим поместье Бетман-Гольвегов, президентом королевского правительства Западной Пруссии, но уже через несколько месяцев получил должность обер-президента марки Бранденбург. Бетман-Гольвег страстно выступал за флотские вооружения и колониальную политику, в которых нашел свое проявление переход страны к империалистической «мировой политике». Он был убежден в том, что нужно подорвать влияние социал-демократии с помощью социального законодательства и подавить ее суровыми репрессивными мерами, так как «государство не должно забывать, что у него есть и меч». В 1905 г. Бетман-Гольвег становится министром внутренних дел Пруссии, а в 1907 г. — статс-секретарем имперского ведомства внутренних дел.
По вступлении в должность имперского канцлера он, чтобы противостоять травле антисемитских кругов из-за его еврейского происхождения, дал указание дипломатической миссии в Мюнхене опубликовать в местной прессе статью о том, что он происходит из семьи Гольвегов, а его предки только по свойству получили дополнительно фамилию Бетман. Одновременно он стремился привлечь на свою сторону Пангерманский союз, приветствовав его в благодарственном послании за готовность к поддержке проводимой им политики.
Между тем в стране нарастало массовое недовольство курсом правительства Бетман-Гольвега. Реакционные круги все чаще нарушали конституционные права граждан. 9 марта 1910 г. полиция разогнала демонстрацию рабочих в Берлине. В рейхстаге реакционеры пользовались поддержкой самого кайзера. «Мой рейхстаг, — писал Вильгельм II своему кузену Николаю II, — постоянно колеблется между социалистами, подталкиваемыми евреями, и ультрамонтанами-католиками; обе партии, насколько я понимаю, скоро созреют для того, чтобы всем вместе быть повешенными».
Настойчивые выступления за улучшение и исполнение законов об охране труда, за демократизацию избирательной системы в Пруссии и других землях, жесткая критика милитаризма и борьба за социальную справедливость привлекли на сторону СДПГ не только многих рабочих, но и значительную часть других слоев населения. Количество ее членов возросло к 1914 г. до 1 млн. С 1903 по 1912 г. число голосов, поданных за нее на выборах, увеличилось в полтора раза и достигло 4,5 млн. СДПГ располагала сильной фракцией в рейхстаге, сотнями депутатов в ландтагах и муниципалитетах.
Большинство руководителей СДПГ, представлявших правое крыло в партии, считали, что поражение российской революции является предостережением против ориентации на революционные методы борьбы. Исходя из взглядов Бернштейна, они добивались осуществления реформ. Правые преобладали и в социал-демократической фракции рейхстага. Для сохранения единства СДПГ А. Бебель и ряд других ведущих деятелей партии шли на уступки ревизионистам. Видный теоретик германской социал-демократии К. Каутский критиковал эти уступки и осуждал ревизионизм, но примерно с 1910 г. стал рассматривать ревизионизм как разновидность марксизма. Опасаясь, что революция в Германии может потерпеть поражение, как в России, Каутский считал, что завоевание социал-демократией большинства в рейхстаге откроет в стране путь к социализму. Каутского и его сторонников в партии называли центристами.
Революционную линию в немецком рабочем движении представляли германские левые, возглавлявшиеся К. Либкнехтом, Р. Люксембург, Ф. Мерингом и К. Цеткин. Они доказывали, что назрело время для социалистической революции, отмечали значение массовой политической стачки, сочетания политической и экономической борьбы пролетариата, призывали к широким революционным выступлениям, вплоть до организации вооруженного восстания.
Серьезной силой были ориентировавшиеся на СДПГ свободные профсоюзы, объединившие к 1913 г. 2,5 млн трудящихся. Произошедшая в 1912 г. забастовка 215 тыс. горняков Рурского бассейна повлекла за собой массовые стачки шахтеров в Саксонии, Верхней Силезии и Баварии.
Между тем установившееся в германской социал-демократии тесное сотрудничество между центристами и ревизионистами привело к победе в партии оппортунизма. Все усилия левых, добивавшихся революционного преобразования партии, оказались тщетными.
Правящим кругам так и не удалось добиться консолидации всех лояльных режиму сил. В Германии складывались две партийно-политические группировки, предлагавшие различные пути решения внутренних и внешних проблем. В одну из них входили консерваторы, большая часть национал-либералов и членов реакционных организаций, включая Союз сельских хозяев. Эта пангерманско-прусская группировка требовала ликвидации конституционных свобод, подавления рабочего и демократического движения, расширения личной власти кайзера и ускорения подготовки войны за передел мира. Другая, либерально-монархическая группировка, объединявшая часть национал-либералов, большинство католической партии Центра и Прогрессивную народную партию, выступала за проведение либерально-демократических реформ и предпочитала мирную экспансию.
Преобладающим влиянием на правительство и кайзера пользовалась пангерманско-прусская группировка. Вильгельм II постоянно вмешивался в управление страной, угрожая отменить конституционные порядки.
«Мировая политика» и подготовка войны за передел мира. Первые успехи «политики силы» укрепили в правящих кругах Германии уверенность в безграничности ее экспансионистских возможностей. Выступая в конце 1899 г. в рейхстаге, глава внешнеполитического ведомства Б. фон Бюлов заявил, что времена политического и экономического бессилия и смирения для Германии миновали и что «без мощи, без сильной армии и сильного флота», страна не достигнет благополучия. «В грядущем столетии немецкий народ будет или молотом, или наковальней».
Среди поборников «мировой политики» сложились два течения, различия между которыми относились к методам реализации намеченных экспансионистских целей. Юнкерство и хозяева тяжелой индустрии настаивали на насильственных, аннексионистских методах захвата чужих территорий. Выразителем их взглядов были Пангерманский союз и его дочерние организации. Более гибкой линии придерживались представители крупного банковского капитала, владельцы новых отраслей промышленности — химических и электротехнических концернов, а также промышленности готовых изделий. Они были сторонниками косвенных методов экспансии, в частности в форме среднеевропейского экономического союза под эгидой Германии. Между обеими «фракциями» господствующих классов имелись многочисленные точки соприкосновения, что особенно ярко проявлялось во время кризисных ситуаций, возникавших на мировой арене.
На рубеже веков германский империализм использовал преимущественно методы «мирного проникновения», интенсивно применявшиеся на Ближнем Востоке, в особенности при строительстве Багдадской железной дороги, и в других регионах, но в борьбе за «место под солнцем» он все чаще прибегал к угрозе или даже использованию вооруженной силы. Так, в 1901–1903 гг. Германия совместно с Англией с помощью морской блокады принудила Венесуэлу к уплате долгов немецким кредиторам.
В ходе англо-бурской войны 1899–1902 гг. реакционная германская пресса развернула активную кампанию в защиту «бурских братьев по крови», а германское правительство попыталось склонить Россию и Францию к совместному демаршу против Англии. Однако эта затея не увенчалась успехом. В 1905 г. во время встречи в Бьёрке (близ Выборга) Вильгельму II удалось навязать Николаю II союзный договор, с помощью которого он надеялся оторвать Россию от Франции. Но этот договор, противоречивший интересам России, так и не вступил в силу.
Воспользовавшись серьезным ослаблением царской России, Германия под предлогом противодействия французской экспансии в Марокко спровоцировала первый Марокканский кризис. Большой любитель морских путешествий, Вильгельм II по настоянию Бюлова 31 марта 1905 г. высадился в марокканском порту Танжер, где заявил о том, что султан Марокко как суверенный правитель всегда может рассчитывать на дружбу германского кайзера, и потребовал для Германии «равных» с другими державами прав в этой стране. Речь Вильгельма II была воспринята во Франции и Великобритании как открытый вызов. На международной конференции 1906 г. в испанском городе Альхесирасе Германия оказалась в изоляции, получив поддержку лишь со стороны Австро-Венгрии, которую Вильгельм II в своей телеграмме, отправленной в Вену, назвал «блестящим секундантом». Однако отступление Берлина в Альхесирасе, приведшее к завершению первого Марокканского кризиса, впредь больше не могло повториться, так как Германия вплоть до первой мировой войны отказывалась от участия в конференциях, призванных разрешать международные кризисы.
Во время Боснийского кризиса 1908–1909 гг., вызванного аннексией Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией, Германия решительно встала на сторону своего союзника. Монархия Габсбургов не решалась военным путем преодолеть сопротивление Сербии, усматривавшей в этой аннексии нарушение своих национальных интересов. Противодействие Белграда Германия сломила хотя завуалированной и косвенной, но вполне определенной угрозой войны против России, тогда явно не готовой с оружием выступить в поддержку Сербии. Петербург вынужден был отступить перед фактическим ультиматумом Бюлова в марте 1909 г., положившим конец затянувшемуся кризису. Российские правящие круги не забыли унижения со стороны Германии во время Боснийского кризиса, когда Берлин поставил Россию перед выбором между отступлением или войной. Так Боснийский кризис, превращенный Германией из регионального в международный, стал прелюдией к мировой войне.