Как видим, в словаре Руссо появились такие новые термины, как «деспотизм» и «тирания». Если Сен-Пьер делал главный акцент на том, что государи должны понять объективную пользу и выгоду от предлагаемой системы, то Руссо приходит к противоположным выводам. Он считает, что именно в силу своего положения государи не захотят отказаться от войны как инструмента политики, от возможности завоевания чужих территорий.
Руссо считает, что для реализации проекта надо, чтобы общие интересы возобладали над частными. Он пишет, что проект Сен-Пьера разумен сам по себе, но средства, предлагаемые для его воплощения в жизнь, свидетельствуют о наивности автора. И дело здесь не в каких-то частностях, а в принципиальном подходе к решению европейских проблем.
Французский просветитель прекрасно видел истоки и реальное содержание той международной системы, которая постепенно складывалась в Европе в XVI–XVII1 вв. Он вскрывал смысл политических устремлений правителей европейских государств, что подкрепляло позицию автора, когда он говорил о нереальности планов «уговорить» их согласиться на создание федерации и на исключение войны из жизни Европы.
Пусть, однако, не говорят, писал Руссо, что если система Сен-Пьера не была осуществлена, то она не была хороша. Напротив, «она была слишком хороша, чтобы быть принятой, ибо зло и злоупотребления входят в жизнь».
Наиболее важным и интересным представляется заключительный вывод Руссо: «Федеративные лиги, как видно, создаются только революционным путем; так кто же из нас решится сказать, желать ли создания европейской лиги или страшиться ее? Быть может, создание ее за один раз принесет больше зла, чем отвратит на целые столетия».
Если ранее Руссо скептически говорил о возможности реализации проекта Сен-Пьера и ему подобных, то теперь он прямо заявляет о том, что европейская федерация вообще возможна лишь как итог и следствие революционной борьбы.
Взгляды Руссо знаменовали собой новый этап в истории европейской идеи. Из общегуманистического направления отныне выделялась новая линия, сторонники которой связывали перспективы мира в Европе и возможность любых форм объединения европейских государств с социальными и революционными преобразованиями в жизни европейских народов. Руссо смещал акценты в своих планах. Он предпочитал верить не в союз правителей и монархов, а в союз европейских народов, в их совместную борьбу за свободу и справедливость, что вполне соответствовало реалиям наступающей эпохи Французской революции.
Среди трактатов, появившихся в самом конце XVIII в. и оказавших большое влияние на развитие политической европейской мысли в XIX в., особое место принадлежит сочинению великого немецкого философа Иммануила Канта «К вечному миру». Трактат Канта состоит из двух разделов. Первый посвящен «прелиминарным статьям вечного мира между государствами». В этом разделе автором выделен ряд положений, которые он считал ключевыми. «Ни один мирный договор, — гласит первое из них, — не должен считаться таковым, если при его заключении была сохранена скрытая возможность новой войны».
Далее Кант выдвигает следующие положения: «Общеизвестно, какую опасность создает в наше время для Европы (другие части света никогда не знали ничего подобного) способ приобретения, состоящий в том, что даже государства могут вступать в брак. Последний рассматривается либо как новая отрасль промышленности, позволяющая без затраты сил, благодаря родственным связям, увеличить свое могущество, либо как средство расширить свои владения. Сюда же следует отнести и передачу одним государством своих войск другому в качестве наемников, используемых против всеобщего врага; в этом случае подданные употребляются и потребляются как вещи, которыми можно распоряжаться по своему произволу». Эти слова Канта показывают, как эволюционировала гуманистическая мысль, как совершенствовалась аргументация противников войн и конфликтов.
Автор пишет далее, что со временем должны исчезнуть постоянные армии, «ибо, будучи постоянно готовы к войне, они непрестанно угрожают ею другим государствам». Он подкрепляет свою мысль словами, которые и сегодня звучат очень актуально. Постоянные армии побуждают государства «к стремлению превзойти друг друга в количестве вооруженных сил, что не знает никакого предела, и поскольку связанные с миром расходы становятся в конце концов тяжелей короткой войны, то сами постоянные армии становятся причиной военного нападения с целью избавиться от этого бремени».
Автор делает общий вывод о том, что «легкость ведения войны, соединенная со склонностью к ней власть имущих, кажется врожденной человеческому роду и представляет собой большое препятствие на пути к вечному миру. Прелиминарный договор тем более должен включать в себя устранение этого препятствия, что неизбежное в конце концов государственное банкротство нанесло бы ущерб и другим невинным государствам».
Во втором разделе своего труда Кант рассматривает возможное содержание и конкретные статьи вечного мира между государствами. Отправная точка его рассуждений заключена в следующем: в практике человеческой истории так сложилось, что естественным состоянием отношений между людьми стал не мир, а война. Отсюда делается вывод: мир дóлжно устанавливать. Следовательно, по мысли автора, необходимы договор, правовое соглашение, вводящее и гарантирующее состояние мира.
Автор подробно рассматривает возможные статьи вечного мира. Первая статья предусматривала бы, что «гражданское устройство каждого государства должно быть республиканским», основанным на принципах свободы, зависимости всех от единого законодательства и равенства всех граждан.
Проект Канта не был обычным федеративным планом. Речь шла о федерации особого рода, союзе народов или союзе мира. В целом это был гуманистический проект, который связывал идею вечного мира с идеей переустройства каждого государства на республиканских началах, с возрастанием воздействия народов на мировое развитие.
Кант заканчивает свой трактат общим выводом, который гласит: «Если осуществление состояния публичного права, хотя бы только в бесконечном приближении, является долгом и вместе с тем обоснованной надеждой, то вечный мир, который последует за мирными договорами (до сих пор это название применялось неверно; собственно говоря, были только перемирия), есть не бессодержательная идея, но задача, которая постепенно разрешается и (так как промежуток времени, необходимый для одинаковых успехов, видимо, будет становиться все короче) все ближе и ближе подходит к своему финалу».
Взгляды Канта оказали значительное влияние на общественную мысль не только Германии, но и всей Европы. В контексте истории европейской идеи представляют значительный интерес и предложения Канта о создании «федерации или союза народов и союза мира». Эти предложения формулировали некоторые общие принципы взаимоотношений между народами Европы и всего мира и утверждали возможность их совместных усилий по установлению всеобщего и вечного мира.
Развитие политической мысли Европы в XVIII–XIX вв. происходило одновременно и на западе и на востоке континента.
В этом плане можно говорить об общеевропейском процессе, в который была включена и Россия. Конечно, европеистские идеи в большей мере касались западной части Европы, но весьма показательно, что и в России многие мыслители и общественные деятели все сильнее ощущали свою связь с Европой.
Ярким примером эволюции русской просветительской мысли может служить трактат В. Ф. Малиновского, написанный в 90-е годы XVIII в» и изданный в Петербурге в 1803 г. под названием «Рассуждения о мире и войне».
Автор принадлежал к просвещенным деятелям России рубежа XVIII–XIX вв. Он в течение ряда лет был директором Царскосельского лицея, в котором учился А. С. Пушкин.
Сочинение В. Ф. Малиновского явно свидетельствует о том, что он был хорошо знаком с проектом Сен-Пьера (который был издан в России еще в 1771 г»), а может быть, и с другими подобными трактатами того времени.
По своему содержанию, аргументации и конкретным предложениям труд В. Ф. Малиновского был во многом схож с трактатами эпохи Просвещения, принадлежавшими западноевропейским авторам.
Малиновский начинает свой трактат с раздела «Привычка к войне и мнение о необходимости оной». Автор пишет, что привычка делает нас ко всему равнодушными, а если бы мы, освободившись от этого равнодушия, посмотрели на войну «в настоящем виде, то мы были бы поражены ужасом и прискорбьем о несчастьях, ею причиняемых». Война, по его мнению, соединяет в себе «свирепость зверей» и искусство человеческого разума. Лишая народы спокойствия, безопасности и благоденствия, война рано или поздно причиняет им «совершенное падение». В подтверждение этой мысли он ссылался на судьбу Египта, Греции, Рима, Карфагена и многих других государств и народов, которые «были истреблены войною».
Автор с самого начала показывает, что его трактат касается Европы. Причем он объясняет это тем, что Европа достигла «просвещения, человеколюбия, которые дают ей неоспоримые преимущества перед прочими частями света». В этой связи он замечает, что войны еще могли быть оправданны в период варварства, но они совершенно противоречат эпохе Просвещения.
Война есть величайший недостаток нашего просвещения, заключает Малиновский. «Просвещение должно распространить наши виды и показать нам, что благоденствие каждого государства неразлучно с благоденствием Европы. Покуда европейцы не ограничат общенародным постановлением все частные свои выгоды, они всегда так, как теперь, будут делать себя и других несчастными».
Как видим, взгляды Малиновского развивались в русле европейской просветительской традиции, связывающей общее благоденствие государств континента с переустройством каждого из них в отдельности.
Далее Малиновский высказывает весьма важную мысль: «Европа довольно уже приготовлена к миру. Закон, нравы, науки и торговля соединяют ее жителей и составляют уже из нее некоторый род особенного общества. Даже и языки, отделяющие один народ от другого, не делают важного препятствия в обхождении ее жителей; оные большею частью сходственны между собой, и некоторые из них могут служить всеобщими для европейцев. Многие европейцы одного происхождения, и все почти перемешаны. Они б должны стыдиться почитать друг друга неприятелями. Можно надеяться, что наступит сие блаженное время, когда Европа, подобно одному отечеству всех ее жителей, не будет более терзаема войнами» Но для чего мы будем отсрочивать сие блаженство? для чего не остановим мы тотчас бедствия войны? или мы не довольно еще оных испытали? или еще есть люди, которые думают, что война полезна?»