Мы уже упоминали первые мирные конгрессы. Наиболее примечательным из них был третий, Парижский, на котором председательствовал выдающийся французский писатель Виктор Гюго. На открытии конгресса Гюго выступил со знаменитой речью, которая стала в определенном смысле манифестом европеизма. Он сказал: «Настанет день, когда ты, Франция, ты, Россия, ты, Италия, ты, Англия, ты, Германия, — все вы, все нации континента, не утрачивая ваших отличительных черт и вашего великолепного своеобразия, все неразрывно сольетесь в некоем высшем обществе и образуете европейское братство, совершенно так же, как Нормандия, Бретань, Бургундия, Лотарингия, Эльзас — все наши провинции слились в единой Франции. Настанет день, когда единственным полем битвы будут рынки, открытые для торговли, и умы, открытые для идей! Настанет день, когда ядра и бомбы будут заменены избирательными бюллетенями, всеобщим голосованием, мудрым посредничеством великого верховного сената, который будет для Европы тем, чем парламент является для Англии, сейм — для Германии, Законодательное собрание — для Франции. Настанет день, когда пушки будут выставляться в музеях, как сейчас там выставляются орудия пыток, и люди будут изумляться, что такое варварство было возможно. Настанет день, когда мы воочию увидим два гигантских союза государств — Соединенные Штаты Америки и Соединенные Штаты Европы, которые, встав лицом друг к другу и скрепив свою дружбу рукопожатием через океан, будут обмениваться своими произведениями, изделиями своей промышленности, творениями искусства, гениальными дарованиями; увидим, как они поднимают новь на всем земном шаре, заселяют пустыни, под оком создателя совершенствуют все созданное им и ряды всеобщего благоденствия сочетают воедино две необъятные силы — братство людей и могущество бога!»
Участники следующих конгрессов обсуждали уже более конкретные вопросы политической жизни Европы. На Франкфуртском конгрессе немецкие представители попытались вынести на обсуждение вопрос о Шлезвиг-Гольштейне. Были проведены также дебаты о разоружении. Среди участников конгресса сразу же выявились острые противоречия. Оказалось, что пацифистская фразеология, общие мирные призывы отступают перед конкретными интересами европейских государств.
В дальнейшем лозунг Соединенных Штатов Европы то исчезал, то появлялся снова. В 50-60-е годы XIX в. Гюго, Мадзини и Гарибальди видели в панъевропейских идеях и проектах средство борьбы с европейской реакцией и политикой Священного союза. Но в реальности того времени была очевидна утопичность подобных идей.
Лозунг Соединенных Штатов Европы использовался созданной в 1867 г. в Париже Лигой мира (в 1872 г. она была переименована в Общество друзей мира, а в 1883 г. — в Арбитражное общество). Наибольшую известность получила созданная в 1867 г. в Женеве Международная лига мира и свободы, которая в своей деятельности обращала большое внимание и на политические и на социальные вопросы. В международных вопросах она также вернулась к идее Соединенных Штатов Европы. Подтверждением этому стало издание лигой специального печатного органа под названием «Соединенные Штаты Европы», который позднее стал выходить в Берне ежемесячно. С Лигой мира и свободы была связана и созданная в 1869 г. в Германии публицистом Э. Левенталем Лига за Европейский Союз. Во главе Лиги мира и свободы стояли Ш. Лемонье (Франция) и Г. Гёгг (Германия).
Лига мира и свободы была весьма разнородной по своему составу. В нее входили представители многих стран Европы, включая Россию (Дж. Гарибальди, Дж. Мадзини, В. Гюго, Л. Блан, М. А. Бакунин, Дж. Миль, Н. П. Огарев, Л. Кошут и др.).
Ш. Лемонье писал, что своей конечной целью лига намечала установление всеобщего вечного мира путем создания общеевропейской республиканской федерации, так называемых Соединенных Штатов Европы. На конгрессах лиги много говорилось о необходимости «опрокинуть» старую систему правительства, положить конец курсу на вооружение и т. п. На конгрессе 1869 г., проходившем в Женеве под почетным председательством Виктора Гюго, вместо лозунга Соединенных Штатов Европы была употреблена формула Федерация народов Европы.
Признавая принцип «суверенности народа», лига в то же время в целом выдвигала идею неких наднациональных интересов, что должно было послужить первым шагом на пути к созданию общеевропейской федерации, республиканских Соединенных Штатов Европы.
Лига считала политической основой для вступления в федерацию «обладание всеобщим избирательным правом, правом вводить и отменять налоги, правом заключать мир и объявлять войну, правом заключать и ратифицировать политические союзы и торговые договоры, правом вносить поправки в конституции». А. И. Герцен был в числе тех, кто подписал документ, приветствовавший создание этой новой организации. В то же время, разделяя идеалы мира и свободы, он тем не менее не принял участия в конгрессе 1869 г., главным образом из-за позиции, которую занимали в то время многие деятели Западной Европы по отношению к России.
Итоги Женевского конгресса еще более укрепили скептическое отношение А. И. Герцена к западноевропейской демократии и ее позиции в русском вопросе, хотя он неоднократно подчеркивал важность связи революционных событий в России с общеевропейским революционным движением.
Слабость пацифистских движений и организаций, в том числе и наиболее радикальной из них — Международной лиги мира и свободы, стала особенно очевидной позднее, в начале 70-х годов. В тот период ситуация в Европе резко изменилась. Политика Бисмарка в новой Германской империи и наступление реакции во Франции разрушили иллюзии европейских либералов, 70-е и последующие годы XIX в. открывали путь к новым коалициям и новым конфликтам в Европе.
В трудах некоторых историков говорилось, что движение за объединение Италии и Германии вступало в противоречие с панъевропейскими теориями. Однако речь шла о более сложном и глубоком процессе. Само оживление европейских идей, выдвижение лозунга Соединенных Штатов Европы явились выражением подъема освободительного движения Европы; они служили некой антитезой Священному союзу. Поэтому сначала в панъевропейском движении тон задавали такие деятели Европы, как Дж. Гарибальди, В. Гюго, Дж. Мадзини и др. Среди них было немало последователей А. Сен-Симона. Все они часто апеллировали к наследию мыслителей эпохи Просвещения. Идея европейского единства мыслилась ими в неразрывной связи с борьбой против деспотизма и тирании, за свободу и независимость. Они, как правило, выступали за союз свободных европейских народов, за федерацию стран, принявших республиканские формы правления.
Отстаивая идею европейского объединения (в форме федерации или конфедерации), они мыслили ее в рамках сохранения национальных европейских государств, делая акцент на необходимости достижения мира между европейскими странами и народами.
Но ситуация в Европе во второй половине XIX столетия существенно отличалась от таковой в предшествующую эпоху, и это не могло не сказаться на пацифистских движениях и организациях.
Следует также подчеркнуть крайнюю аморфность и расплывчатость позитивной программы пацифистских кругов. Отсутствие четкой позитивной программы предопределило кризис Лиги мира и свободы, оттолкнуло от нее многих видных общественных деятелей, писателей и ученых.
Журнал «Соединенные Штаты Европы» довольно быстро утратил свою популярность и в 1855 г. прекратил существование. В последнем номере Ш. Лемонье с грустью писал: «Федерация народов и институт международного трибунала больше не казались мне осуществимыми в Европе».
На конгресс лиги в Лугано Дж. Гарибальди, Л. Блан, В. Гюго в 1872 г. еще прислали свои письменные приветствия, но скоро они отказались и от этих в достаточной степени формальных знаков внимания.
На рубеже XIX и XX столетий в некоторых кругах снова оживился интерес к лозунгу Соединенных Штатов Европы. Однако в новых исторических условиях этот лозунг в значительной мере лишился своего прежнего содержания. Достаточно аморфный и умозрительный в середине XIX в., теперь, в начале нового, XX столетия, он стал для определенных кругов своего рода символом, выражавшим ностальгию по прошлому веку.
Европа конца XIX в. вступила в новый этап развития. На континенте складывалось новое соотношение сил. В центре Европы набирала силу объединенная Германия, очень скоро бросившая вызов своим соседям на Западе и Востоке. В Европе начали формироваться новые блоки и коалиции. Нараставшие противоречия между европейскими державами, приведшие к первой мировой войне, делали еще более нереальной реализацию идей и проектов общеевропейского единства, воплощенных в лозунге Соединенных Штатов Европы.
Все эти факторы в совокупности предопределили кризис европейских идей, вызывавших столь большой энтузиазм в широких кругах европейской общественности в 40-60-е годы XIX в.
В идее Соединенных Штатов Европы, которая выдвигалась некоторыми деятелями и в самом начале XX столетия, выражалось опасение либеральных кругов за будущее континента в условиях, когда Европа раскалывалась на мощные, противостоящие друг другу блоки и коалиции, когда противоборство великих держав приобретало всемирный характер и угрожало мировой войной.
В то же время этот лозунг использовался и некоторыми деятелями международной социал-демократии. Они говорили о республиканских Соединенных Штатах Европы, желая противопоставить их союзам и военным блокам. В частности, этот лозунг был предметом оживленных дискуссий на конференциях заграничных секций РСДРП в Берне в феврале-марте 1915 г.
Многие деятели либеральных и социал-демократических кругов мыслили категориями и иллюзиями Европы прошлого столетия, полагая, что лозунг Соединенных Штатов Европы может стать средством борьбы с надвигающейся опасностью европейского и мирового конфликта.
В этом плане одним из примеров нового интереса к лозунгу Соединенных Штатов Европы может служить конгресс политических наук в Париже в 1900 г., рассматривавший различные европейские идеи на рубеже XIX–XX вв. В центре внимания участников конгресса, который был созван по инициативе Общества бывших и настоящих учеников свободной школы политических наук, оказался и вопрос о создании Соединенных Штатов Европы. Но, помимо этой дискуссии, никаких новых идей и предложений конгрес