Швейцария. Великая Французская революция усилила в Швейцарии стремление более развитых северо-западных кантонов к объединению и созданию централизованного государства. После 1789 г. демократические силы страны полагали, что союз ждут скорее положительные перемены и что они придут из Франции. В Швейцарии стали создаваться революционные клубы. В 1792 г. в кантонах Во, Вале и Женева вспыхнули беспорядки. Особенно серьезные действия произошли в Женеве, где власть захватили демократы, — было увеличено число якобинских клубов, даже создан трибунал, который казнил 11 аристократов. Но все эти движения оказались все-таки подавлены. В 1793 г. в Базеле была объявлена Рауракская республика, которая присоединилась к Франции; новые надежды страна получила в 1797 г., когда возросла вера в помощь от французов. Особой известностью пользовались тогда «патриоты» Петер Оке (Базель) и Ф. С. Лагарп (Лозанна), которые были уверены, что только вторжение французских войск сможет демократизировать институты управления союза. Тогда же провозгласили Леманскую республику, которая, однако, быстро исчезла с исторической сцены. В декабре 1797 г. Бонапарт встретился в Париже с П. Оксом и был создан проект конституции, по которой страна провозглашалась единой Гельветической республикой с центральным правительством. В январе 1798 г. кантон Во объявил себя независимым, а в апреле 1798 г. в Ааргау была принята та конституция, которую разработали в декабре 1797 г. и которая была точной копией французской Конституции 1795 г. По ее статьям все кантоны Швейцарии провозглашались равными, люди — свободными от крепостной зависимости, подтверждалась свобода совести, была отменена цензура и т. д. Но эти положения оставались на бумаге, а в действительности жители страны оказали отчаянное сопротивление французскому влиянию. И хотя конституция была принята и в Базеле, и в Люцерне, и в Солотурне, ее статьи не исполнялись. Резкий протест оказали жители Берна. Бонапарт поспешил осуществить давний план Франции — оккупировать Швейцарию; генерала Брюна он направил в Лозанну, а генерала Шонбурга — в Берн. Особенно были возмущены французской оккупацией старые «лесные» кантоны — Швиц, Унтервальден и Ури. Ожесточенная внутренняя борьба продолжалась и особенно обострилась потому, что страна стала плацдармом антинаполеоновской коалиции. В 1799 г. Австрия решила помочь Швейцарии освободиться от французских войск; она издавна стремилась присоединить ее к себе. Из Италии вызвали русскую армию (Россия тогда была союзницей Австрии) для соединения с австрийцами под Цюрихом. Войска под предводительством фельдмаршала А. В. Суворова героически преодолели абсолютно непроходимые места — перевал Сен-Готард и Чертов мост и, к огромному удивлению французского генерала А. Массена, вышли на соединение с австрийцами. Это стало беспрецедентным событием в военной истории. Швейцарское население, ограбленное повинностями на содержание французской армии и униженное своим положением вассала, приветствовало русских и способствовало их победоносному продвижению. До сих пор в Швейцарии бережно хранят память о Суворове, его офицерах и солдатах, берегут мемориальные места. В русских швейцарцы видели освободителей…
Гельветическая республика перестала существовать в 1803 г. Конституция была изменена, центральная власть отменена. Но борьба между сторонниками объединения и сторонниками кантональной структуры продолжалась. И все-таки существование Гельветической республики сделало многое — были почти уничтожены феодальные пережитки; страна сделала шаг вперед.
Поскольку беспорядки в стране продолжались с возрастающим ожесточением, была введена новая конституция, которую назвали «посреднической» (Acte de Meditation). Она объединила уже 19 кантонов, и снова под главенством сейма. Тогда же был заключен и оборонительно-наступательный союз, по которому Швейцария обязывалась поставлять 16 тыс. солдат для Наполеона: ее втянули в его завоевательные войны. Это вассальное положение обескровливало страну. Так, в ноябре 1812 г. при Березине арьергард был составлен из швейцарцев, и 6 тыс. солдат были уничтожены, закрывая собой отступающие наполеоновские войска.
С падением Наполеона Швейцария объявила о своем нейтралитете. А русские пришли ей на помощь; дружба Ф.С. де Лагарпа со своим венценосным учеником Александром I, главным победителем Наполеона, принесла Швейцарии успешные решения ряда центральных внешнеполитических проблем. Александр I посетил страну в 1814 г. и лично познакомился с родиной своего воспитателя. На Венском конгрессе благодаря заступничеству русского царя были пресечены попытки держав-победительниц прихватить части территории Швейцарии. Именно под влиянием России швейцарская делегация получила гарантию неприкосновенности границ конфедерации из 22 кантонов (три из которых разделены на два полукантона каждый) и получила от конгресса поддержку идеи «вечного нейтралитета».
Нидерланды. Антинаполеоновский блок, сложившийся в Нидерландах к началу 1813 г., включал представителей как «патриотов», инициаторов революции 1795 г. и создания Батавской республики, так и оранжистов, сторонников свергнутой династии Оранских. Но волнения в центральных городах страны в апреле-мае, вызванные новым набором в армию в Нидерландских департаментах Французской империи, практически перевесили чашу весов в пользу оранжистов. Ненависть к французам объединила всех и сделала лозунгом антинаполеоновской борьбы имя сына последнего статхаудера Вильгельма V, принца Вильгельма.
Годы французского господства тяжело отразились на экономике страны. Континентальная блокада свела на нет нидерландскую морскую торговлю, флот был частично уничтожен, какое-то количество судов оказалось в руках англичан. Портовые города опустели, судостроительные верфи были закрыты. Промышленность и сельское хозяйство пришли в упадок. С 1800 г. поступления в государственную казну сократились почти на 30 %, резко возрос государственный долг. Бремя налогов, рост цен, безработица и принудительная воинская повинность вызвали широкий размах народно-освободительного движения, к осени охватившего почти всю страну.
Поражение Наполеона в битве под Лейпцигом и последовавшее затем вступление русской и прусской армий в Нидерланды заставили французские войска спешно эвакуироваться. Повсюду, откуда они уходили, местное население громило ненавистные таможни и вывешивало флаги Оранской династии.
Последовавшие затем волнения в Амстердаме и Гааге, хорошо продуманные и организованные теоретиком оранжистского движения, бывшим пенсионарием Роттердама Г. К. ван Хогендорпом, подготовили почву для быстрого формирования временного правительства, главной целью которого должно было стать восстановление в стране власти Оранских. Не без участия соседних держав 30 ноября 1813 г. принц Вильгельм ступил на берег Схефененгена. В декабре временным правительством, возглавляемым ван Хогендорпом, принц был провозглашен суверенным государем Нидерландов под именем Вильгельма I.
Согласно временной Конституции 1814 г., Вильгельм I стал главой исполнительной власти, законодательная же власть принадлежала Генеральным штатам (им было возвращено их прежнее название). Гражданское равенство, свобода совести, ежегодное вотирование налогов, несменяемость судебных чинов придавали конституции относительно либеральный характер.
Некоторые важные элементы этой новой нидерландской политической системы восходили еще к «французскому периоду». В наследство от французов нидерландцам достались такие нововведения, как замена местных провинциальных законодательств общенациональными, коренная реформа и централизация правовой системы, многие изменения в административной системе. Но самое главное, была ликвидирована система независимых провинций. Если до 1795 г. страна представляла собой рыхлую федерацию (Республика Соединенных провинций), то после ухода французов она превратилась в унитарную монархию, и Генеральные штаты отныне обрели новый характер, представляя не семь независимых провинций, как было прежде, а всю нацию в целом.
В 1815 г. Венский конгресс вынес решение об объединении Нидерландов с Южными Нидерландами (территорией будущей Бельгии) в единое королевство Нидерландов, в которое вошли также епископство Льежское и Великое герцогство Люксембургское. (Вильгельм I был одновременно и великим герцогом Люксембурга.) Нидерланды, воссозданные с присоединением южных провинций в качестве независимого государства под монархической властью Оранского дома, по замыслу стран — участниц Венского конгресса должны были играть роль эффективного заслона в случае повторения французской экспансии. Но реальной силой в Европе Нидерланды могли стать, только владея колониями. О будущем страны и ее заморских территорий переговоры велись с принцем Вильгельмом еще в Лондоне в августе 1813 г. Возвращение нидерландских колоний было частью прежде всего европейских планов Англии, однако о возвращении всех территорий не могло быть и речи. Потребовалось почти 10 лет, чтобы границы колоний королевства Нидерландов были окончательно определены. С этого времени они включали Нидерландскую Индию (Индонезию), в которой вплоть до начала XX в. Нидерланды расширяли сферу своего колониального господства, и Нидерландскую Вест-Индию в Южной Америке. Тем не менее второй после Англии колониальной державе мира потребовалось немало лет, прежде чем она вновь стала получать доход от своих заморских владений.
Присоединение южных провинций потребовало внесения в нидерландскую конституцию определенных изменений. Это было поручено Особой комиссии, сформированной из равного числа представителей Северных и Южных Нидерландов. В комиссии возникло много спорных вопросов, но главным был, конечно, вопрос об организации высшего органа управления страной. Представители Севера настаивали на сохранении однопалатной системы Генеральных штатов, в то время как южане требовали учредить две палаты. Требования последних были приняты, и отныне Генеральные штаты состояли из двух палат.
В первой (верхней) палате было 40–60 членов, назначаемых пожизненно королем. Во вторую (нижнюю) палату северные и южные провинциальные штабы избирали по 55 человек с каждой стороны. Выборы были непрямые и с высоким избирательным цензом. Хотя избирательный корпус и был одним из самых многочисленных в Европе того времени — 60 тыс. избирателей в южных провинциях и 80 тыс. в северных (население каждой из этих территорий было в тот период соответственно 3 и 2,2 млн человек), тем не менее из-за высокого избирательного ценза бóльшая часть населения страны не была в нем представлена.