Во время горячих дебатов по этому закону в палате депутатов впервые оказались единодушными в его осуждении либералы и часть крайне правых, начинавших уже опасаться за судьбу короны в связи с реакционным курсом правительства. Фр.-Р. де Шатобриан назвал его «вандальским законом», а известный либерал банкир К. Перье открыто заявил с трибуны палаты, что закон уничтожает все типографское дело во Франции. Широкая кампания против закона в либеральной прессе повлияла на позицию правительства. Виллель отозвал закон обратно. Это известие парижане приветствовали иллюминацией столицы и стихийными манифестациями по бульварам, что нашло отклик в ряде других центров.
Взрыв оппозиционных настроений по отношению к правительству отчетливо проявился на выборах в ноябре 1827 г. Вопреки твердой уверенности Вилле-ля, распустившего досрочно палату в надежде на то, что избирательного «закона о втором голосе» и сильного административного давления на избирательные коллегии вполне достаточно, чтобы в новой палате не сложилась даже малейшая оппозиция, ультрароялисты понесли на выборах чувствительные потери.
Успеху либералов во многом способствовала антиправительственная пропаганда общества «Помогай себе сам — и небо тебе поможет», образованного в октябре 1827 г. молодыми «доктринерами» Т. Жуффруа, Ш.-Фр. де Ремюза и Ш.-О. де Сент-Бевом, объединившимися вокруг Гизо, который одним из первых лидеров конституционалистов увидел в общественном мнении влиятельную силу, способную сдержать социальную реакцию, стремившуюся передать власть исключительно аристократическим элементам.
В эти годы Гизо формулирует либеральную концепцию правовых отношений государства и общества, идейно обосновывая необходимость поставить заслон пагубной для буржуазных институтов политике Карла X. Считая, что гражданское общество, отождествляемое им с верхами среднего класса, является активным фактором прогресса и непрестанного совершенствования форм государства, он развивает учение о важности их тесного взаимодействия. В 1820 г., когда обозначились контуры наступающей дворянской реакции, Гизо проницательно обрисовал политическую перспективу в стране, утверждая, что в случае прихода к власти Виллель зарекомендует себя слепым прислужником контрреволюции. Тогда же Гизо сделал вывод о полной неспособности и нежелании Бурбонов порвать узы с прежней аристократической элитой и воспринять принципы революции, воплощенные в новых формах общественной жизни. Он вынес им приговор: присутствие Бурбонов непременно воскрешает воспоминания о «старом порядке».
Поворот «доктринеров» к общественному мнению сблизил их с левым крылом либералов — с «независимыми», всегда уделявшими большое внимание распространению своей доктрины в общественных кругах. В обществе «Помогай себе сам — и небо тебе поможет» конституционалисты вместе с «независимыми» вели энергичную пропаганду, рассылая в провинцию либеральные брошюры с изложением своей программы и информируя о списках кандидатов в депутаты.
Главной причиной чрезвычайно благоприятных для либералов результатов выборов 1827 г. явились глубокие сдвиги в верхушечных слоях буржуазии, теперь остро ощущавших расхождение между продворянским курсом правительства и собственными интересами. К концу 20-х годов в сложившееся идейно-политическое противостояние французского общества и аристократии были вовлечены широкие круги нотаблей. В первых рядах либерального движения находились парижские нотабли национального масштаба, представители банков и промышленного капитала — К. Перье, Ж. Лаффит, Г. Терно, Б. Делессер, впоследствии видные государственные деятели Июльской монархии. К этому времени произошла также заметная перемена по отношению к Бурбонам менее состоятельных слоев городской буржуазии. Причиной ее явился роспуск Карлом X весной 1827 г. национальной гвардии, службу в которой несли горожане из числа средней и мелкой буржуазии. С этого момента наблюдается постепенное охлаждение к легитимной монархии этих слоев, служивших до сих пор связующим звеном между королем и нотаблями.
Одновременно с расширением участия в либеральном движении представителей нотаблей в последние годы Реставрации происходит эволюция идеологии французского либерализма, в трактовке которого возобладали умеренные взгляды, близкие к взглядам «доктринеров», стоявших за укрепление монархии на основе принципов «Хартии» 1814 г. Ограничение либеральной программы конституционными рамками этого документа сообщило ей консервативные черты, особенно проявившиеся в период Июльской монархии.
Не получив в 1827 г. парламентского большинства, Виллель отказался возглавить правительство. Образование умеренного кабинета Ж.-Б. де Мартиньяка в январе 1828 г. не подняло авторитет Бурбонов. Карл X не поддержал Мартиньяка, когда последний испытал трудности при обсуждении законопроекта о реформе местного самоуправления, который по многим пунктам не удовлетворял либералов.
Порывая со сложившейся в годы Реставрации практикой парламентского правления, Карл X в августе 1829 г. передал министерство князю Ж. де Полиньяку, не скрывавшему своей крайней неприязни к конституционной системе. В назначении Полиньяка первым министром французская общественность увидела признак аристократической реакции. Дворянство, которому в 1814 г. были возвращены титулы, в годы Реставрации заметно пополнилось благодаря многочисленным пожалованиям дворянского звания Людовиком XVIII и Карлом X. В государственно-административном управлении оно занимало видное место. Все министры и послы были дворяне. Лишь 45 префектов из 86 не имели дворянского титула. Под покровительством правительства быстро восстанавливала свое былое могущество католическая церковь. Ежегодно увеличивался ее бюджет, духовенству было разрешено принимать частные пожертвования.
Тронная речь короля 2 марта 1830 г., где он торжественно заявил о своем полном доверии и согласии с министрами, стала причиной глубокого конфликта между ультрароялистским кабинетом Полиньяка и либеральной палатой, которая была распущена. Роспуск непокорной палаты говорил о том, что Карл X отказывается быть королем в конституционной монархии и намерен править методами из арсенала абсолютизма.
Новые выборы в июне-июле 1830 г. опять увеличили либеральную оппозицию в палате. В их преддверии вся передовая общественность Франции пришла в движение. Примечательным явлением этой избирательной кампании было широкое участие в ней новых групп избирателей. К 1830 г. произошло обновление населения страны, так как с 1789 г. выросло поколение людей, достигших зрелого возраста, но из-за ограниченного избирательного права лишенных возможности продвижения в политической и административной карьере.
В их лице либеральное движение получило новый импульс и приобрело горячих сторонников по всей стране. Антидинастический лозунг громко зазвучал со страниц газеты «Le National», основанной в январе 1830 г. молодыми либералами историками А. Тьером, Фр. Минье и журналистом А. Каррелом.
Итог выборов летом 1830 г. был примечателен. По сравнению с выборами 1827 г. налицо было усиление изоляции правительства. Выборы явились важным этапом в сплочении политической элиты, способной возглавить правительство, заинтересованное в достижении свобод, приемлемых для цензовой буржуазии. В то же время выборы продемонстрировали возросшее за годы функционирования представительной системы во Франции значение общественного мнения как важного фактора политической реальности. Смягчить политический кризис можно было только возвратом монархии Бурбонов в конституционное русло развития. Но вместо того чтобы пойти навстречу либеральной общественности, Карл X подписал 25 июля четыре ордонанса, коренным образом изменявшие существующие институты власти. Ордонансы отменяли свободу печати, объявляли о роспуске только что избранной палаты, вводили новый избирательный закон и устанавливали дату очередных выборов на сентябрь 1830 г. По новому избирательному закону выборы приобретали еще более олигархическую окраску. Из ценза исключался патент, что серьезно ущемляло интересы торгово-промышленных кругов, влияние которых постоянно росло в первой трети XIX в.
Последовавшие вслед за опубликованием 26 июля ордонансов в официальной газете «Le Moniteur» массовые выступления парижан явились неожиданностью для правительства, не позаботившегося о мерах предосторожности, чтобы не допустить возникновения беспорядков в столице. Карл X весь этот день провел на охоте в Рамбуйе.
Первый энергичный протест против исполнения ордонансов, составленный А. Тьером, опубликовала газета «La National». Доказывая незаконность ордонансов, Тьер звал граждан к отпору правительственному произволу. Наибольшие признаки возбуждения наблюдались среди печатников, поскольку некоторые владельцы типографий прекратили издание газет. Сопротивление властям расширилось на следующий день, 27 июля. Теперь в движение влились мелкобуржуазные слои города: адвокаты, мелкие служащие, отставные офицеры, солдаты и студенческая молодежь.
Первыми из политических деятелей, кто сознательно отважился придать еще неясному и неоформленному народному гневу антидинастическую направленность, были члены тайных республиканских обществ. Смешиваясь с толпой, они занимались возведением баррикад и руководили вооруженными стычками с правительственными войсками, которыми командовал очень непопулярный маршал Мармон, предавший Наполеона в 1814 г.
Водружение республиканцами в ночь с 27 на 28 июля трехцветного знамени на башнях собора Парижской богоматери символизировало Июльскую революцию в целях свержения Бурбонов.
Будучи противниками разрешения политических кризисов насильственными методами, деятели либеральной оппозиции не приняли непосредственного участия в уличных боях в июле в Париже. Однако парламентская оппозиция, не вступая в контакт со сражавшимися парижанами, внимательно наблюдала за их битвой с войсками. На заключительном этапе, когда 29 июля Париж был взят повстанцами, овладевшими резиденцией короля Тюильрийским дворцом, она возглавила антидинастическую революцию против Бурбонов. Власть в столице перешла в руки муниципальной комиссии, возглавляемой Ж. Лаффитом. Видя полное военное поражение, Карл X согласился наконец отстранить Полиньяка от власти. Но было уже поздно. Муниципальная комиссия преобразовала себя во временное правительство, а Тьер спешно подготавливал воцарение близкого к буржуазии представителя младшей ветви Бурбонов герцога Орлеанского, сына Филиппа Эгалите, казненного в период революции. 30 июля собрались депутаты распущенной Карлом X палаты и объявили Луи-Филиппа Орлеанского временным наместником королевства.