Началась кровопролитная затяжная гражданская война. Карлистские войны пронизали весь XIX в.: политику, экономику, международные отношения, жизнь многих семейств. Современник событий историк X. Бальнес заметил: «В карлистской войне старое общество боролось с новым; общество с глубоко укоренившимися религиозными верованиями, общество с традиционными обычаями с обществом материальных интересов и новшеств». Но Испания разделилась не только на абсолютистов, видевших свой идеал в теократической монархии, и либералов, мечтавших о модернизации страны и конституционном режиме. Марию Христину поддерживали коммерсанты и промышленники, люди свободных профессий, часть «белого» духовенства, высшие слои государственной и провинциальной администрации. Члены религиозных орденов и высший клир без колебаний взяли сторону Дона Карлоса.
Не вся сельская Испания воевала на стороне карлистов. Крестьяне центра и юга страны остались лояльными к Мадриду: для многих воля короля была священной. Дело карлистов поддерживали широкие общественные круги Страны басков, Наварры и сельских районов Каталонии, мечтавшие восстановить старинные вольности («фуэрос»), узурпированные еще первыми королями из династии Бурбонов, а среди сторонников Изабеллы было немало представителей знати, владевшей обширными латифундиями. Да и не все городские слои представляли собой монолит нового общества. Тем не менее карлистскую войну можно считать реакцией на разрушение социально-экономической системы «старого порядка», популистским протестом против городского либерализма, бунтом распадающегося традиционного общества против любых форм модернизации. Спор между традиционалистами и модернистами решался силой оружия.
В течение долгих лет первой карлистской войны, закончившейся в 1840 г., дело либералов оказалось тесно связанным с утверждением на троне Изабеллы II, и между ними был достигнут своего рода компромисс. И как его результат — установление конституционной монархии, что было закреплено в королевском статуте 1834 г., а затем в Конституции 1837 г. В годы карлистской войны были проведены реформы, начатые еще в годы правления Карла III, продолженные в годы Конституционного трехлетья, но прерванные Фердинандом VII.
Королевским декретом от 20 января 1834 г. была отменена монополия цехов. Особую роль сыграло проведение дезамортизации, начало которой было положено королевскими декретами от 19 февраля 1836 г. и 29 июля 1837 г. Их автором был Хуан Альварес Мендисабал, занимавший в те годы пост главы правительства. Известный либерал, эмигрировавший в Англию после поражения конституционалистов в 1823 г., где стал одним из процветающих банкиров, он вернулся в Испанию, обогащенный не только опытом многих удачных финансовых операций, в результате которых его личное состояние превышало 1 млн ливров, но и связями с финансовой элитой Европы.
Государственный дефицит неизменно возрастал год от года как следствие утраты американских колоний, поступления из которых ранее давали до ⅓ бюджета, и его не смогли покрыть внешние займы.
Декреты о дезамортизации, т. е. о принудительной продаже недвижимого имущества, связанного с древней формулой «мертвой руки», распространялись как на собственность учреждений церкви, так и на майораты знати и общинные земли. Процесс дезамортизации преследовал как финансовые, так и социально-политические цели, что, однако, не всегда удавалось достичь. Продажа собственности религиозных орденов и сокращение вдвое церковной десятины, половина которой отныне поступала в бюджет, вызвали сопротивление клира и усилили напряженность между либеральным режимом и церковью. В 1839 г. 25 епископов обратились с жалобой к папе Григорию VII, но еще более серьезные последствия имели воззвания пастырей к своим прихожанам.
Что касается социально-политических целей дезамортизации, то они заключались в попытке создать широкий спектр собственников, которые ощущали бы себя связанными с либеральным режимом. Прогрессисты, которые вели свою родословную от «экзальтадос» («восторженные») Конституционного трехлетья, поддерживавшие Мендисабала, желали видеть среди новых собственников «крепких» хозяев, которые могли составить опору среднего класса в сельской местности. Однако покупателями земли, «новыми богатыми», как их стали называть, стали преимущественно профессиональные политики, чиновники, коммерсанты, банкиры, представители свободных профессий и старая титулованная знать. Многие церковные сооружения, предметы искусства, библиотеки и архивы были рассеяны и нередко уничтожены, так же как и многие сокровища, принадлежавшие старой аристократии. Но хотя дезамортизация не улучшила положения крестьянства, она привела к окончательному упразднению старой сеньориальной структуры.
Произошли изменения в системе собственности на землю, были сняты все ограничения на куплю-продажу земли, что способствовало еще большей концентрации земельной собственности в руках крупных землевладельцев. Старая сеньориальная знать превратилась в землевладельческую олигархию, древние сеньориальные повинности — в ренту.
Правовое разрушение сеньориального режима оказалось недостаточным для развития капитализма на всех уровнях. Как заметил X. Висенс Вивес, «аграрная реформа, которая должна была быть выгодной бедным крестьянам, принесла выгоду не им, а тем, у кого были деньги. Она не способствовала созданию средней земельной собственности, как во Франции. Напротив, аграрная реформа положила начало новому землевладению, более обширному территориально, более эгоистическому в экономическом плане и более капризному в социальном отношении, чем прежнее».
Война практически закончилась компромиссом в Вергаре 31 августа 1839 г. («вергарские объятия»), когда командующий карлистскими войсками генерал Марото дал слово сложить оружие в обмен на обещание уважать «фуэрос» басков и включить в королевские войска мятежных генералов и офицеров с сохранением их чинов. Организованные военные действия прекратились, но отдельные вылазки неконтролируемых партизан продолжались до 1840 г.
Мария Христина 12 октября 1840 г. отказалась от своих прав регентши и под именем графини Виста Алегре покинула страну. 10 мая 1841 г. генерал Бальдо-меро Эспартеро, герой войны против карлистов, был избран кортесами регентом Изабеллы II до ее совершеннолетия. Военный разгром карлизма, сделавший невозможным возврат Испании к абсолютизму, имел и обратную сторону — популяризацию милитаризма. Правление Изабеллы II называют генеральским режимом. Вмешательство военных в политику с тех пор стало одной из констант Испании бурного XIX века, а государственные военные перевороты — «пронунсиаменто» — превратились в обычный инструмент не только смены правительств, но и разрешения социальных конфликтов. Реальными правителями Испании были не Изабелла II и ее безликий муж Франсиско де Азис, а генералы-диктаторы Эспартеро, Нарваэс и О’Доннель. Гражданская власть была слабой не потому, что военная была сильной; напротив, власть военных была сильной, потому что гражданская власть была слабой.
Бальдомеро Эспартеро начал свою военную карьеру в годы войны за независимость, а продолжил в военных кампаниях в американских колониях Испании. Он был популярен не только в «воюющем народе», как называли себя те, кто сражался в регулярных войсках и партизанских отрядах против карлистов, но и в нижних слоях среднего класса. Его правление называют либеральным цезаризмом, так как он опирался в своей политике на прогрессистов, из рядов которых впоследствии вышли как демократическая, так и либеральная партии.
Согласно новому избирательному закону 1840 г., электорат на выборах этого года составил 423 тыс. избирателей, т. е. избирателем становился один из 31. Тем не менее новая электоральная система оказалась неспособной создать сильную гражданскую власть. Ее открыто критиковали современники в многочисленных периодических изданиях за моральную несостоятельность и практическую уязвимость, за коррупцию и фальсификацию выборов, что привело к падению Эспартеро.
Давний соперник Эспартеро генерал Рамон Нарваэс 27 апреля 1843 г. высадился в Валенсии, 23 июля он вступил в Мадрид. Эспартеро на английском фрегате бежал из страны.
10 октября 1843 г. Изабелла была признана совершеннолетней, но для современников годы ее царствования были эпохой Нарваэса. Несколько раз он выпускал власть из своих рук, но вновь и вновь к ней возвращался.
Испания сохранила статус конституционной монархии, хотя по новой Конституции 1845 г., самой консервативной в истории Испании XIX в., были усилены полномочия короны, за которой было признано право «творить» законы наравне с кортесами (статья 12). Кортесы были двухпалатными: нижняя цензовая палата — конгресс и верхняя — сенат, состоявший преимущественно из знати и высших церковных иерархов. Государство обязывалось поддерживать католическую церковь и ее служителей. По новой избирательной реформе 1846 г., вводившей для избрания в нижнюю палату ценз в 400 реалов годового дохода, избирательный корпус сократился с 442 400 человек до 84 333, т. е. избирателем становился только один испанец из 163.
Административная реформа, реализация которой началась в первые годы правления Нарваэса и растянулась на многие годы, укрепила полномочия короны. И хотя в каждой провинции создавались депутации, представлявшие население, назначавшийся правительством гражданский губернатор был всесилен.
«Модерадос» (умеренные), находившиеся у власти начиная с первого правительства Нарваэса в 1844 г., полагали, что в процессе конституционного оформления либерального режима во имя гармонии между порядком и свободой необходимо изменить последствия правления прогрессистов, опиравшихся по преимуществу на нижние слои горожан. 24 марта 1844 г. была распущена «национальная милиция», это порождение Конституционного трехлетья. Была создана «Гражданская гвардия», и, хотя в ее обязанности входила охрана дорог, она стала грозой не только для бандитов, но и для всех, кто пытался протестовать против всевластия Нарваэса.
«Модерадос», из рядов которых в исторической перспективе вышла консервативная партия, мирились с Нарваэсом, так как полагали, что только он был способен стать тормозом против революционного экстремизма городских низов и попыток карлистов повернуть историю вспять. Будучи последователями французского доктринального либерализма, они не видели пути реализации принципа «гармонии между порядком и свободой» иначе, как опираясь на всевластие Нарваэса.