15 мая 150 тыс. человек вышли на улицы Парижа, чтобы выразить не только поддержку Польше, но и протест против отхода правительства и Учредительного собрания от первоначальных идеалов и целей революции. Сначала демонстрация носила вполне мирный характер. Но когда она поравнялась с Бурбонским дворцом, группа демонстрантов ворвалась в зал заседаний Учредительного собрания. Вскоре там же оказались и многие вожди народного движения. Воцарилась неразбериха. Растерянностью председателя Собрания Бюше воспользовался Барбес. Поднявшись на трибуну, он стал выкрикивать имена популярных политиков, социалистов и демократов, которых бы хотел видеть в правительстве. Известный деятель революционного движения Юбер внезапно объявил Учредительное собрание распущенным, после чего демонстранты во главе со своими вождями направились в Ратушу, чтобы сформировать новое революционное правительство.
О том, что привело к этим событиям, до сих пор спорят историки. Маловероятно, чтобы речь шла о заранее спланированной попытке захвата власти революционерами. Их самый авторитетный вождь Бланки в течение всего дня не проявлял особой инициативы. Если он и брал слово, то исключительно в защиту Польши или несчастных рабочих, страдающих от нищеты. Более вероятно, что это было стихийное выступление, к которому революционеров подтолкнула растерянность властей, не позаботившихся даже о надежной охране Учредительного собрания.
Не исключено и то, что революционеры попали в искусно расставленную ловушку. Считается доказанным фактом, что Юбер, призывавший к роспуску Учредительного собрания, был тайным осведомителем полиции еще во времена Июльской монархии. И если цель полиции заключалась в том, чтобы скомпрометировать популярных политиков, то это ей вполне удалось: Барбес, Бланки, Альбер и другие руководители демократических клубов последовали призыву Юбера.
Пока революционеры обсуждали состав нового правительства, Исполнительная комиссия отдала приказ Национальной гвардии и войскам подавить мятеж. Солдаты заняли Ратушу. Барбес, Альбер, Бланки, Распайль и другие революционные деятели были арестованы. Вслед за тем были закрыты демократические клубы. Эти репрессивные меры сопровождались бесчинствами сил порядка: в ответ на революционное насилие над Францией нависла волна контрреволюционного террора.
События 15 мая ускорили процесс поляризации политических сил. Его наглядным выражением явились результаты дополнительных выборов в Учредительное собрание, состоявшихся 4 июня. На них победили в основном представители крайних партий, в том числе монархисты Адольф Тьер и генерал Шангарнье, а также социалисты Коссидьер, Пьер Леру и Прудон. Особое значение имело избрание депутатом принца Луи-Наполеона Бонапарта, племянника Наполеона I и претендента на императорский трон. Хотя Учредительское собрание подтвердило его полномочия, принц сам отказался от депутатского мандата.
Источник социалистической и бонапартистской опасности многие депутаты усматривали в «национальных мастерских». После закрытия демократических клубов они стали очагами политической агитации. Поэтому, по мнению умеренных депутатов, их следовало закрыть.
Ламартин пытался смягчить для рабочих последствия этой меры. Он выдвинул проект использования высвобождаемой таким образом рабочей силы на строительстве железных дорог. Это, по его мнению, позволило бы решить несколько важных задач: сократить безработицу, стимулировать строительство, оживить рынок. Проект Ламартина предусматривал выкуп государством частных железнодорожных компаний. Но это противоречило интересам инвесторов.
Поэтому 21 июня Исполнительная комиссия приняла половинчатый декрет. Он предусматривал роспуск «национальных мастерских» и одновременно предоставлял возможность рабочим в возрасте от 18 до 25 лет вступить в армию, а остальным — отправиться на осушение болот в провинцию. В любом случае выплата денежного содержания прекращалась.
На следующий день, когда указанный декрет появился в печати, начались волнения рабочих. 23 июня большой митинг состоялся на площади Бастилии. Один из его организаторов, Пюжоль, в прошлом член тайных обществ, со словами «Свобода или смерть!» призвал рабочих строить баррикады. Начавшееся восстание носило спонтанный характер. У восставших не было ни плана действий, ни общего руководства. Да и откуда бы они взялись, если все революционные вожди еще с 15 мая находились в тюрьме. Не имело восстание и практической цели: оно выражало отчаяние людей, брошенных на произвол судьбы.
Тем не менее это был мятеж против законной власти, избранной демократическим путем. Поэтому республиканцы и демократы практически единодушно осудили июньское восстание парижских рабочих. Борьбу с ним правительство вело под лозунгом защиты республики, порядка и законности против анархии.
24 июня Исполнительная комиссия ушла в отставку. Учредительное собрание, объявив Париж на осадном положении, передало исполнительную власть военному министру генералу Кавеньяку. Утром 25 июня армия при поддержке Национальной гвардии и «мобилей» перешла в наступление против повстанцев. К утру 26 июня их сопротивление было окончательно сломлено. Взятие войсками последних баррикад сопровождалось расстрелами повстанцев без суда и следствия. Всего во время восстания погибло около 11 тыс. человек. Около 15 тыс. человек было задержано силами порядка и брошено в тюрьмы.
28 июня генерал Кавеньяк сформировал кабинет министров. Сам он был умеренным республиканцем, сыном депутата Конвента 1792–1795 гг., младшим братом видного деятеля республиканской оппозиции 30-х годов Годфруа Кавеньяка. Его кабинет тоже состоял из республиканцев. Генерал Ламорисьер получил в нем портфель военного министра, Гудшо — министра финансов, Сенар — внутренних дел. От участия в правительстве отказался Флокон. Другой демократ, Карно, покинул свой пост, поскольку Учредительное собрание выразило ему недоверие.
Под предлогом борьбы со злоупотреблением правами и свободами граждан правительство Кавеньяка провело меры, направленные на их ограничение. Учредительное собрание приняло закон, фактически ставивший демократические клубы под контроль властей. Другой закон ограничил свободу печати, установив крупный денежный залог для издателей газет. Специальная комиссия по расследованию событий 15 мая и 23 июня потребовала предать суду социалистов, включая Луи Блана, абсолютно к ним не причастного. В начале июля полностью, без всяких оговорок, были распущены «национальные мастерские» по всей стране, а проект выкупа государством железных дорог — окончательно похоронен. В сентябре продолжительность рабочего дня была увеличена до 12 часов.
Несмотря на атмосферу реакции, воцарившуюся после июньского восстания, в июле и августе 1848 г. во Франции спокойно прошли выборы в генеральные советы департаментов, в окружные и муниципальные советы. Граждане, таким образом, постепенно приобретали опыт практической демократии.
В это трудное время Учредительное собрание продолжало работать и над проектом новой конституции. В течение лета 1848 г. он был подготовлен специальной комиссией, в которой наряду с умеренными республиканцами (Марраст, Корменен), присоединившимися к республике монархистами (О. Барро, Ток-вилль) были представлены также социалисты (Корбон, Консидеран). 4 сентября проект был вынесен на обсуждение Учредительного собрания, а спустя два месяца, 4 ноября, поставлен на голосование. Новая конституция Франции была принята 739 голосами против 30.
Она восходила одновременно к двум источникам — конституционной традиции Франции и конституции США. Из первой вытекали философские посылки устройства государства, выраженные в преамбуле. Конституция учреждала во Франции «единую и неделимую» республику, принципами которой являлись свобода, равенство и братство, а основами — семья, труд, собственность и общественный порядок. Конституция наделяла граждан широкими демократическими правами и свободами. Однако 596 голосами против 187 депутаты Учредительного собрания отказались от упоминания в ней «права на труд», ограничившись лишь указанием на необходимость «братской помощи нуждающимся гражданам».
Влияние опыта США проявилось в организации исполнительной власти. Конституция строго проводила принцип разделения властей. Высшей законодательной властью наделялось однопалатное законодательное собрание, а высшей исполнительной — президент республики, что для Франции было внове. Как депутаты собрания, так и президент избирались на основе всеобщего избирательного права. Вопрос о способе избрания президента был предметом бурных споров депутатов. Многие из них опасались, что независимый от законодательной власти и наделенный широкими полномочиями президент может представлять угрозу для республики. Однако большинство депутатов считали, что Франция нуждается в «своем Вашингтоне», на роль которого прочили генерала Кавеньяка, и 643 голосами против 158 проголосовали за учреждение должности всенародно избираемого президента.
Учредительное собрание назначило выборы президента на 10 декабря 1848 г. Основными соперниками Кавеньяка были явно растерявшие за минувшие месяцы популярность Ламартин и Ледрю-Роллен, а также принц Бонапарт, вновь избранный депутатом Учредительного собрания в результате дополнительных выборов в сентябре и перебравшийся из Лондона в Париж. К всеобщему удивлению, победа досталась Бонапарту, набравшему 5434 тыс. голосов, или три четверти от числа избирателей, принявших участие в голосовании. Далеко позади него остался Кавеньяк с 370 тыс. голосов, не говоря уже о прочих кандидатах.
Как объяснить победу Бонапарта, не имевшего программы, а только имя и легенду, с этим именем связанную? Отчасти тем обстоятельством, что многие избиратели, особенно в провинции, голосовали не столько за него, сколько против политиков, действия которых причиняли простому человеку одни неудобства: новые тяжелые налоги, восстания рабочих, полицейский произвол.
Отчасти же победа Бонапарта объяснялась поддержкой, которую оказали ему в своих избирательных округах традиционные «нотабли», люди консервативных, монархических убеждений, усмотревшие в нем «меньшее зло» по сравнению с демократической республикой. Они образовали так называемую «партию порядка», которая старалась использовать президента в борьбе с республиканским большинством Учредительного собрания.