Королевская чета 19 марта вынуждена была выйти на площадь у дворца, король обнажил голову перед телами погибших берлинцев. Войска, осыпаемые проклятиями жителей, покинули Берлин. Утром 21 марта король обратился к народу с прокламацией «Моему народу и германской нации». Называя себя «конституционным правителем», он объявил, что перед лицом внутренней и внешней опасности, когда ситуация требует объединения германских князей и народов под единым руководством, он готов взять это руководство в свои руки с верой в то, что народ его не покинет и вся Германия к нему примкнет. Но, по-видимому, он не имел серьезного намерения перейти от слов к делу и возглавить национальное движение; во всяком случае, все его действия были противоречивыми и непоследовательными.
Значение мартовских событий в Германии, которые открыли революцию и составили ее первую фазу, трудно переоценить. В Австрии пал режим Меттерниха, в Пруссии организованная военная сила оказалась побежденной народом. Король назначил новое правительство во главе с представителями умеренной либеральной оппозиции, крупными рейнскими торговцами Л. Кампгаузеном и Д. Ганземаном. Княжеские троны пошатнулись во всех германских государствах, повсюду были завоеваны гражданские свободы.
Главными среди требований, формулируемых либерально-демократическими деятелями и принимаемых участниками волнений, были введение конституции и создание национального государства. Но понимали эти требования по-разному. Для демократического движения, формировавшегося в ходе революционных событий, национализм был революционным принципом, который означал решительный разрыв с феодальным, сословным и монархическим прошлым. Либералы не мыслили отмены прежних порядков. Национальная идея была для них способом преодоления социальных и политических конфликтов на основе интеграции и согласия. «Мартовские» либеральные правительства стремились, стоя на почве континуитета и законности, помешать дальнейшему развитию революции, не допустить беспорядка и хаоса. Стратегия либералов, одержавших победу, завоеванную благодаря массовым народным волнениям, была такова: «Революция победила. Да здравствует реформа!» Стратегия демократических левых сил — продолжение революции с целью защитить ее завоевания от возможного натиска контрреволюционных сил — представлялась либералам опасной. Опасной была, однако, и охватившая многих либералов иллюзорная уверенность в том, что быстрая победа революции позволит без промедления ввести демократическую представительную систему и осуществить объединение германских земель, что это найдет поддержку в других европейских странах.
Новое либеральное прусское правительство 2 апреля 1848 г. созвало Второй Соединенный ландтаг. Депутат М. Гагерн, один из лидеров умеренных либералов, предложил отправиться к княжеским дворам и уговорить их добровольно признать руководящую роль Пруссии в Германии, тем самым осуществив объединение легальным, конституционным путем. Это было бы отнюдь не худшее развитие событий, ибо среди германских государств Пруссия была в результате реформ начала века самым продвинутым по пути модернизации государством. Баден и Вюртемберг поддержали эту инициативу. Похоже, что ее готова была поддержать и Бавария. В Вене после недавних потрясений больше всего желали избежать продолжения революции, а кроме Австрии ни одно из германских государств не решилось бы противопоставить авторитету Пруссии свой собственный. Но Фридрих Вильгельм IV объявил, что никогда не согласится отнять власть у кого-либо из германских князей и что если суждена кому-то германская корона, то пусть это будет австрийский император. И ни слова о том, что совсем недавно он заявил о готовности возглавить общее отечество!
Между тем еще в начале марта в Гейдельберге на встрече 51 политика — представителей либерального движения (преимущественно из юго-западных германских земель) — было решено создать революционный орган, который подготовит и проведет выборы в общегерманское Национальное собрание. Таким органом стал предпарламент, заседавший с 31 марта по 3 апреля 1848 г. во Франкфурте-на-Майне в соборе св. Павла (здесь же заседало затем общегерманское Национальное собрание, почему его часто называли и называют Паульскирхе). Уже в предпарламенте обнаружились принципиальные разногласия между либералами и демократами. «Свобода, суверенитет народа и монархия» — так сформулировал программу будущей конституции, которую предстояло выработать Национальному собранию, один из лидеров либерального крыла, Г. Гагерн. Программу демократов обосновал Г. Струве: свержение монархии, установление республики, уничтожение всех прежних государственных институтов, превращение предпарламента в постоянно действующий революционный орган. Это была программа продолжения революции, чего никак не хотели либералы. Настало время реформ, полагали они, а реформы следует проводить в согласии с существующими правовыми положениями и с помощью разумных компромиссов с существующими властями.
Подготовленные предпарламентом выборы в Национальное собрание проходили с середины апреля до середины мая 1848 г. Мартовская революция открыла в стране общую политическую жизнь. Собрания, дискуссии, демонстрации, клубы и ферейны, газеты и листовки — все это создавало атмосферу политической активности городских жителей, определило и атмосферу выборов.
Социальный состав собрания не отражал состава населения германских земель. Большинство жителей были заняты в сельском хозяйстве (70 из каждых 100 человек), меньшая часть (16 из 100) — в ремесле, промышленности и мелкой торговле и лишь ничтожная часть (3 из 100) — на государственной службе, в науке и искусствах. Между тем в Национальном собрании доминировали чиновники, юристы, журналисты, врачи, представители академических профессий; 75 % депутатов имели университетское образование. В первый германский парламент вошли 49 профессоров, и хотя эта цифра невелика, но они играли в работе собрания столь важную роль, что название «профессорский парламент» не казалось особым преувеличением.
Крайних консерваторов, с одной стороны, и социалистов — с другой, среди депутатов не было. Умеренные консерваторы, составлявшие фракцию «правых», выступали за сохранение существующих порядков и за политику соглашения с правительствами. Центр собрания составляли либералы. Их фракции выступали за единство и свободу против реакции, за порядок против анархии. Самой сильной среди них была фракция «правого центра». Это были умеренные либералы, «реалисты», выступавшие за реформы, предназначенные разрушить «старый порядок», но согласованные с правительствами, готовые в случае осложнений идти на всякого рода уступки. Они опирались на крупных и средних предпринимателей, на состоятельных торговцев и банкиров. Во главе этой фракции стоял Г. Гагерн, в нее входили известные профессора, историки Ф. К. Дальман, И. Г. Дрой-зен, Г. Вайц, М. Дункер и др. Среди них были депутаты, олицетворявшие исторические традиции, восходящие к эпохе освободительных войн, в частности Э. М. Арндт. Внутри этого «правого центра» преимущественное влияние все больше приобретали представители малогерманского, пропрусского направления, которые противопоставили проавстрийской группе А. Шмерлинга концепцию союзного государства во главе с Пруссией, осуществляющей либеральные конституционные реформы. Левое крыло либералов, более решительно высказывавшихся за парламентский суверенитет и ограничение прав монархии, представляла фракция «левый центр». Левый фланг собрания, демократов, выступавших за республику, за народный суверенитет и подлинную власть парламента, против политики соглашений с правительствами, но признававших принцип законности и возможность компромиссов, представляла группа умеренных демократов во главе с Р. Блюмом. Группа радикальных демократов во главе с Ф. Геккером считала необходимым продолжение революции. Границы между «фракциями» были весьма условными и изменялись на протяжении существования парламента в зависимости от хода дел в самом парламенте и от событий, происходивших в стране.
Председателем собрания был избран пользовавшийся большим авторитетом среди всех депутатов представитель «правого центра» Г. Гагерн, который в марте 1848 г. возглавил либеральное правительство Гессена. Главную свою задачу он видел в том, чтобы обеспечить в государстве «преимущественное влияние имущих и образованных граждан» (это была, собственно, главная характеристика состава собрания), ибо таково «направление нашего времени». 29 июня депутаты избрали имперским правителем австрийского эрцгерцога Иоганна. Было сформировано Временное центральное правительство; ключевой фигурой в нем стал министр внутренних дел Шмерлинг.
В общем и целом в состав Национального собрания вошли те, кто желал реальных перемен в политическом и социальном положении страны. Другое дело, как они представляли себе эти перемены и как соотносили свои намерения с реальной ситуацией. Нужно признать, что депутаты Франкфуртского Национального собрания, предложившие развернутую программу реформы общества, стояли вне этого общества и руководствовались не столько точными представлениями о нем, полученными на основе анализа его реального положения, сколько собственными представлениями о его будущем. С самого начала работы Франкфуртского парламента выявились труднопреодолимые реальные противоречия, поиски решений оказывались непозволительно долгими и чаще всего безрезультатными.
Главная задача Франкфуртского Национального собрания — создание единого германского государства — не вызывала сомнений. Но какой смысл вкладывался в это понятие — единое германское отечество и какие трудности лежали на пути к разрешению этой задачи?
С самого начала своей работы Франкфуртское Национальное собрание было фактически втянуто в национальные конфликты, разрешение которых оказалось невозможным. Непомерные трудности выявились еще в предпарламенте, когда там обсуждался вопрос о принципах выборов в Национальное собрание и решено было, что в нем будут представлены все «германские племена» (Уо1к88(атте). Под ними подразумевались государства Германского союза. Но это означало, что, с одной стороны, в будущую Германскую империю должны будут войти области, включающие значительное число немецкого населения, а с другой — не приходилось рассчитывать на объединение в