сех земель, жители которых говорили по-немецки и вообще были связаны с немецкой культурой. К примеру, герцогство Гольштейн входило в Германский союз, а Шлезвиг — нет; Восточная и Западная Пруссия тоже в него не входили. Между тем без них решение национальной проблемы было, конечно, невозможно. В Пруссии жило много поляков, на юге Германского союза трудно было бы провести границу между немцами и южными славянами, в Тироле было много итальянцев. В Эльзасе говорили по-немецки, а принадлежал он Франции, такая же ситуация сложилась и во французской части Лотарингии.
Главные трудности были связаны с Австрией. Последовательное проведение в жизнь национальной идеи требовало невозможного — Австрия не должна была остаться вне будущей Германской империи и в то же время вся целиком она в нее войти не могла: в Германский союз входили только наследственные земли габсбургской монархии, а Ломбардия и Венгрия оставались вне его. Если эти области не включать в будущую Германскую империю, то это означало бы раздел Габсбургской империи и не могло вызвать одобрений в Вене. К тому же и в той части Австрии, что входила в Германский союз, существовала проблема Богемии. Включение ее в новую Германию должно было вызвать неудовольствие России.
И еще большие трудности в отношениях с Россией должны были вызвать польские дела. Предпарламент принял решение о причислении Шлезвига, Восточной и Западной Пруссии к Германии, а также провозгласил разделы Польши «позорной несправедливостью» и объявил «священным долгом немецкого народа содействовать восстановлению Польши».
Но это не могло стать чем-то большим, чем благое пожелание. Разделы Польши осуществили те три государства, от которых зависело германское единство, и замысел восстановления независимой Польши превращал их в противников задуманного общенационального дела. Создание Германской империи возможно было только при нейтралитете России, а он мог быть завоеван только при условии отказа от решения польской проблемы.
В июле 1848 г. в Паульскирхе шли дебаты по польскому вопросу. Центральным пунктом стало обсуждение того, должна ли войти в новую Германскую империю вся провинция Познань или только та ее часть, что населена преимущественно немцами. Лишь маленькая группа левых депутатов во главе с Р. Блюмом высказалась за отказ от польской части Познани. А берлинский депутат В. Йордан, причислявший себя к левым, в большой речи 24 июля заявил, что сочтет предателем народа того, кто выступит за то, чтобы немецкие жители Познани были отданы Польше.
Так под влиянием столкновения с реальной действительностью начал изменяться характер национальной идеи как идеи свободы, независимости и единства. В ней всплыли и с течением времени становились все более резкими те ее черты, которые на заре возникновения германской национальной идеи мы уже в зародыше видели у Арндта. Подавляющим большинством голосов Национальное собрание приняло решение о включении в Германскую империю западной части Познани; от идеи восстановления независимой Польши собрание отказалось.
Постепенный отход от либеральных национальных идеалов проявился летом 1848 г. также и в событиях, связанных с вопросом о Шлезвиге и Гольштейне. Еще до революции в германском национальном движении этот вопрос стал одним из центральных. Большинство населения Гольштейна и южной части Шлезвига составляли немцы. В северной части последнего жили преимущественно датчане. Обоими герцогствами управлял датский король, но в состав Дании они не входили; такой порядок обеспечивался рядом международных соглашений. Постоянно вспыхивавшие конфликты требовали решения: либо Шлезвиг включается в Датское королевство, либо же присоединится к будущей единой Германии.
Вскоре после мартовских восстаний в Вене и Берлине датский король заявил притязания на присоединение Шлезвига к его королевству, и это тотчас вызвало взрыв недовольства в герцогствах. В Киле было образовано временное правительство обоих герцогств, заявившее, что для борьбы против датской аннексии Шлезвига организуются отряды добровольцев; это правительство обратилось за помощью к бундестагу Германского союза. Жители Шлезвига приняли участие в выборах в Национальное собрание. По просьбе кильского временного правительства бундестаг принял решение о вооруженном выступлении против Дании. При всеобщем одобрении населения германских земель 10 апреля 1848 г. прусские войска пересекли границу герцогства на юге, и к концу апреля Шлезвиг был в их руках. За спиной наступающей Пруссии виделась Германия революционная. Однако в дело вмешались Россия и Англия. Под давлением этих двух держав Пруссия остановила свое наступление и согласилась начать переговоры о перемирии.
На заседании Франкфуртского Национального собрания 9 июня было принято решение продолжать войну и добиться присоединения Шлезвига и Гольштейна к единому германскому отечеству. Однако дальше революционных речей дело не пошло. Пруссия, не считаясь с решением, принятым в Паульскирхе, 26 августа в Мальмё заключила с Данией перемирие, условия которого были похожи на капитуляцию. Прусские и датские войска отходили с занятых позиций, временное правительство в Киле распускалось, все его решения отменялись, для обоих герцогств устанавливалось единое управление комиссией, во главе которой стоял датский король.
Когда во Франкфурте стало известно о заключении перемирия в Мальмё, в общественном мнении и в Национальном собрании поднялась буря возмущения этим «предательством», этим «ударом, нанесенным национальной гордости». Собранию предстояло заняться ратификацией перемирия. Последовали долгие дебаты. И 16 сентября 1848 г. перемирие в Мальмё все-таки было утверждено Франкфуртским Национальным собранием.
Как расценить это решение? Следует прежде всего учесть, что в вопросе о Шлезвиге и Гольштейне не так просто найти правых и виноватых. Здесь столкнулись национальные притязания датчан, желавших сделать герцогства частью датского национального государства, и национальные притязания немцев, намеревавшихся включить их в состав будущего германского национального государства. Германская национальная идея вступила в столкновение с национализмом датчан и с реальной политической и международной ситуацией. В «Новой Рейнской газете» К. Маркс и Ф. Энгельс призывали Франкфуртское Национальное собрание развязать революционную войну против Пруссии, Англии и России. Можно было попытаться разбудить дремлющие революционные силы и с их помощью заставить Пруссию подчиниться, а затем подавить сопротивление всех, кто мешал единству. Но собрание в Паульскирхе меньше всего напоминало французский Конвент времен революции. Не только правому крылу, но и центру Франкфуртского собрания такой путь представлялся нереальным и опасным. Депутаты выбрали политику возможного, путь компромисса.
Теперь во Франкфурте развернулись события, которые стали эпилогом борьбы по вопросу о Шлезвиге и Гольштейне и вместе с тем открыли новую фазу революции, когда ее судьбу решала уже не парламентская борьба, а действия масс, с одной стороны, и контрреволюционных сил — с другой. На другой день после ратификации перемирия в Мальмё, 17 сентября, перед Паульскирхе начал собираться народ. В толпе раздавались голоса, называвшие депутатов, проголосовавших за утверждение перемирия, предателями; все более громко звучало требование распустить парламент. Центральное правительство призвало на защиту Собрания прусские, гессенские и австрийские воинские части, и в ночь на 18 сентября они были сконцентрированы перед Паульскирхе. Наутро толпа вновь двинулась сюда, в столкновениях с солдатами несколько человек были ра-йены штыками. Это послужило сигналом к строительству баррикад, и начались уличные бои под лозунгом защиты революции от солдат, от Пруссии, от центральной власти и от Национального собрания, не постыдившегося применить против народа те же самые средства, которые использовали прежние власти. Против баррикад действовала артиллерия. К вечеру 18 сентября восстание удалось подавить.
Ярким проявлением столкновения благих пожеланий и реальности стали события в Австрии. Национальные противоречия, противостояние национализма германского и пробуждающихся к политической самостоятельности народов были наиболее острыми именно в многонациональной габсбургской монархии.
Нерешаемые и во многом неразрешимые национальные проблемы в Австрии стали одной из главных причин поражения октябрьской революции 1848 г. в Вене, которое привело не только к жестокой расправе с повстанцами и в конечном счете к восстановлению власти Габсбургов, но и к поражению революции в Германии вообще. Были, конечно, и другие причины — социальные, политические, культурные. Но дело решили все же национальные конфликты, сливавшиеся и перекрещивавшиеся с конфликтами социальными и политическими.
Франкфуртское Национальное собрание в своих планах создания единой Германии могло теперь опираться только на Пруссию. Но события в Австрии повлияли на ход дел и в этой германской стране. В ноябре 1848 г. королю и его окружению удалось без особых эксцессов добиться самороспуска либерального Прусского Национального собрания. 5 декабря король Фридрих Вильгельм IV октроировал (даровал) конституцию Пруссии. После падения Вены это был сильнейший удар, нанесенный все еще дебатировавшимся во Франкфуртском парламенте планам создания единого германского государства.
Но на протяжении еще нескольких месяцев депутаты Национального собрания обсуждали проект имперской конституции. Ни «великогерманский» план создания Германской империи, т. е. включения в общегерманское государство немецких частей Австрии, что угрожало ее расчленением, ни «малогерманское» решение этого вопроса, т. е. образование империи без Австрии, не удались. Последней точкой стало обращение Франкфуртского парламента к прусскому королю в начале апреля 1849 г. с предложением возложить на себя императорскую корону новой единой Германии. Наконец 27 марта 1849 г. Национальное собрание приняло имперскую конституцию и затем избрало прусского короля Фридриха Вильгельма IV императором Германии. Делегация собрания во главе с президентом отправилась в Берлин. 3 апреля король принял депутатов и заявил, что он готов встать во главе общего германского отечества, но принять императорскую корону может только при условии согласия на это германских коронованных особ, князей и вольных городов. 28 апреля 1849 г. Фридрих Вильгельм IV в официальной ноте объявил о своем отказе принять императорскую корону из рук парламента, свободно избранного немецким народом. В течение апреля 1849 г. имперская конституция была отклонена правительствами Австрии, Баварии, Ганновера и Саксонии.