На Западе в 1986 г. были опубликованы материалы приватной встречи 30 специалистов из 18 стран, посвященной формированию общего взгляда на роль промышленности при химическом вооружении, а также оценке перспектив начала химического разоружения. Участвовало и несколько человек с Востока. Представитель США подробно рассказал о правовой базе, которая призвана обеспечить экологичность химического разоружения. Специалисты Запада отметили, что они не знают, имеются ли у какой-либо страны запасы таких ОВ, как люизит и зоман. Советский химический генерал А. В. Фокин, выступивший в образе ученого из Академии наук СССР, не стал рассказывать о Советском Союзе как единственной стране мира, где эти запасы имеются. Зато вновь повествовал о необходимости сделать Европу зоной, свободной от химоружия [752].
21 января начальник Генштаба МО СССР С. Ф. Ахромеев утвердил акт выбора места строительства будущего завода по уничтожению химоружия — на территории в/ч 42731 в Покровке возле г. Чапаевска (Самарская обл.).
В сентябре ЦК КПСС решил начать тайное стаскивание химоружия, разбросанного по множеству мест на Земле, на ограниченное число химических складов, а именно на восемь складов (как на континентальной части США), причем только на территории России [482]. Было решено оставить на них количество ОВ, сопоставимое с запасами ОВ в США. Управились за несколько лет. И советское химоружие не только тайно вернулось из длительных зарубежных командировок, но и покинуло пределы Украины, Белоруссии и других республик бывшего СССР.
Не забывали и о главном. В апреле 1986 г. в ЦК КПСС проверили, как идут дела с химическим вооружением — не только отчет о выполнении заданий по проблеме за 1981–1985 гг., но и план на предстоящие 1986–1990 гг. [47].
Закончился год для ВХК удачно. 30 декабря 1986 г. госкомиссия приняла на химкомбинате в г. Новочебоксарске (Чувашия) «модернизированные» потоки, предназначавшиеся для серийного производства нескольких новейших типов химбоеприпасов с советским V-газом.
В 1987 г. проблема химического вооружения-разоружения впервые вышла в Советском Союзе на поверхность и понемногу начала становиться достоянием общества.
В апреле советский руководитель М. С. Горбачев на митинге в Праге объявил о прекращении в Советском Союзе производства химоружия. Заодно он сообщил мировому сообществу, что будто бы «СССР не имеет химического оружия за пределами своих границ» [11]. После чего выпуск новейших химических боеприпасов был продолжен до конца года. Всего в 1987 г. на заводе в г. Новочебоксарске (Чувашия) было произведено большое количество опаснейших авиабоеприпасов: авиахимбомбы типа ОБАС-250КС и БАС-50 °C, ВАПы типа ПАС-50 °C и ПАС-500П, кассеты авиахимбомб типа БКФ-П, РБК-500 и БКФ-КС, модули типа 9-ЕК-3264 для кассетных боеприпасов ПАС-500НС. [9]. На полигоне в Шиханах в конце года их не демонстрировали [899]. На финише всего этого производства шла активная работа по заполнению авиахимсклада, находящегося недалеко от г. Пензы, в Леонидовке.
В июле армия США разработала программу действий в чрезвычайных ситуациях, направленную на обеспечение безопасных условий для окружающей среды и населения при уничтожении химоружия [818].
В июле ЦК КПСС начал издавать серию тайных постановлений о начале демонстрации западному миру советских военно-химических достижений [899]. В частности, в июльском постановлении было решено «информировать США и других участников переговоров о местоположении нашего строящегося специального предприятия по уничтожению химического оружия (Куйбышевская обл., г. Чапаевск)» [899]. Об информировании советского народа речи не было.
В августе советский министр иностранных дел Э. А. Шеварднадзе на Конференции по разоружению в Женеве информировал мировое сообщество о строительстве в Советском Союзе завода по уничтожению химоружия [15].
3–4 октября на военно-химическом полигоне в Шиханах (Саратовская обл.) состоялся показ результатов советской подготовки к наступательной химической войне (номенклатуры ОВ и химических боеприпасов) представителям противников по химическому противостоянию [14]. Генерал В. К. Пикалов, управлявший в то время химическими войсками, сообщил иностранным дипломатам, разведчикам и журналистам во время того шоу: «Мы показали все имеющиеся у нас на вооружении ОВ и все химбоеприпасы». То же самое солгал и химический генерал А. Д. Кунцевич [14]. А советским послам в зарубежных странах было велено говорить, что «представленные образцы боеприпасов дают исчерпывающую картину о советском военно-химическом арсенале» [899]. На самом деле во время демонстрации иностранцам были показаны из многих десятков лишь 19 образцов химических боеприпасов, будто бы стоявших на вооружении, причем некоторые из них на советских химскладах отсутствовали. То было откровенным враньем (из 17 советских боеприпасов с V-газом было показано лишь 3), и его уровень легко виден из данных табл. 39. На шоу в Шиханах были названы шесть рецептур ОВ: вязкий люизит, смесь иприт — люизит, зарин, вязкий зоман, V-газ и раздражающее ОВ — газ CS [14]. Позднее те данные о химических боеприпасах и рецептурах ОВ были переданы Конференции по разоружению в Женеве [826]. К информированию советских граждан та информация — даже пока еще лживая — не имела никакого отношения.
В 1987 г. ученые-ядерщики ВНИИЭФ (федеральный ядерный центр Арзамас-16) по заказу военных химиков начали изучать возможность использования подземных ядерных взрывов для уничтожения запасов химоружия. Этот способ был внесен в первые версии программ уничтожения химоружия 1990–1991 гг. Реализовывать его предполагалось на ядерном полигоне на Новой Земле в штольнях на глубине примерно 600 м. В свою очередь, это требовало перевозки туда всего химоружия [846]. Дело это кончилось ничем. В США результаты теоретического анализа этой возможности были опубликованы еще в 1982 г. — метод был признан неперспективным.
В 1988 г. в Советском Союзе были продолжены робкие шаги в области военно- химической гласности и химического разоружения.
В январе в СССР в подполье ЦК КПСС было решено назвать своим партнерам по переговорам о химическом разоружении количество запасов ОВ, будто бы имевшихся в стране. Поскольку точных данных о запасах США еще не было, решили назвать простое число — 50 тыс. т [824].
В феврале ЦК КПСС обсудил вопрос об окончательном освобождении территории ГДР и ЧССР от химоружия (складов советских химбоеприпасов) [43, 900].
В феврале в США в конгресс был внесен окончательный вариант программы уничтожения химоружия. Предусматривалось возведение объектов уничтожения химоружия в местах его хранения. Среди прочего было дано описание возможного медико-экологического воздействия объектов и при нормальном режиме работы, и в случае аварийных ситуаций. В ходе обсуждения проекта и на публичных слушаниях представители общественности и жители высказали свои предложения по ослаблению вредного воздействия объектов химоружия на окружающую среду при регулярной работе и в случае аварий. Программа была утверждена. План и график строительства восьми объектов уничтожения химоружия армия США опубликовала в марте 1988 г. — за пять лет до подписания Конвенции о запрещении химоружия [57]. Сроком окончания уничтожения химоружия США был установлен апрель 1997 г. [818].
В 1988 г. в США на атолле Джонстон (Тихий океан, 700 миль к западу от Гавайских островов) было закончено возведение объекта по уничтожению химоружия с монтажом установки JACADS (прототип установок, которые предполагалось создать на восьми объектах на континентальной части США) [818].
В июле советский военно-химический полигон в Шиханах посетила английская военная делегация. «Правда» высоко оценила «открытость» армии [836]. На самом деле тот визит был ответным — сначала советские военные химики обследовали аналогичный объект Портон-Даун (Великобритания). Попутно «Правда» не забыла попенять американцам за любовь к бинарному химоружию.
1989 г. выдался на редкость сложным.
Власти США опубликовали полные данные о типаже своих химических боеприпасов [724] (табл. 40), и в дальнейшем он не изменялся. Дорога к доверию вроде бы была открыта.
В Канаде началась операция по уничтожению небольших запасов химоружия (закончилась в 1991 г.). Ключом к успеху считается раннее и честное привлечение граждан к участию в процессе принятия решений [943].
25 января Минздрав СССР утвердил протокол, в соответствии с которым проект завода по уничтожению химоружия был задним числом «рекомендован к производству работ». С рекомендацией они запоздали — строительство завода к тому моменту заканчивалось [812]. Завод предназначался для уничтожения ФОВ из химических боеприпасов. Его промзона составила 18 га. Расснаряжение боеприпасов должно было осуществляться на четырех технологических линиях: на двух — артснаряды с емкостью по ОВ до 8 л, на одной — ракетные и авиабоеприпасы емкостью по ОВ до 260 л, на одной — ракетные боеприпасы емкостью по ОВ свыше 260 л.
В феврале были конкретизированы тайные планы уничтожения ОВ на строившемся объекте в Чапаевске (в 1989 г. — 4,7 т, в 1990 г. — около 100 т, а с 1991 г. — по 350 т/год) [902]. Тогда же власти решили известить сограждан не только о заводе в Чапаевске, но и о запасах советских ОВ (50 тыс. т) [837]. В марте проблема вышла, наконец, из кулуаров на страницы «Чапаевского рабочего» и больше уже в подполье ВХК не возвращалась.
В апреле советский ВПК утвердил первую концепцию ликвидации химоружия [902]. Было намечено построить четыре завода по уничтожению химоружия — в г. Чапаевске, в пос. Горный (Саратовская обл.), а также в городах Камбарка (Удмуртия) и Новочебоксарск (Чувашия). Жители трех последних точек ничего не знали о своей судьбе, равно как и советское общество так и не узнало о той концепции.
9 апреля 1989 г. Советская армия при подавлении народных волнений в Тбилиси (Грузия) применила химоружие [40, 44, 709, 893]. Были использованы по крайней мере два ОВ из класса ирритантов — CS (VII), а также хлорацетофенон (II) («черемуха»). У 18 из 19 погибших в легких была обнаружена «химия».