Историки до сих пор активно спорят о том, что сыграло более важную роль в принятии Японией решения о капитуляции — атомные бомбы или советское вмешательство, но нет никаких сомнений в том, что «двойной шок» от двух атомных бомб, наряду с советским вторжением в Маньчжурию, ошеломил Японию и заставил её капитулировать.[1474] Разрушения были катастрофическими. В Хиросиме 6 августа взрыв, равный 12 500 тоннам тротила, вызвал огромный огненный шар и вспышку света в три тысячи раз ярче солнца. «Мы были ошеломлены этим зрелищем, — вспоминал один из американских пилотов. На земле это произвело ужасающую картину разрушений и человеческой агонии».[1475] Территория площадью около пяти квадратных миль была полностью уничтожена. По оценкам, от 80 000 до 100 000 человек (включая двенадцать американских военнопленных) погибли мгновенно, ещё 40 000 — позже, а общее число жертв составило 230 000 человек. Менее удачливые были сожжены до неузнаваемости или умерли медленной и мучительно болезненной смертью от радиационного отравления. Бомба, сброшенная на Нагасаки 9 августа, убила от 35 000 до 40 000 человек. Бомбы и советская интервенция 8 августа вызвали ожесточенные споры между теми японцами, которые хотели закончить войну, и теми, кто предпочитал сражаться до смерти. В то же время Соединенные Штаты продолжали опустошать Японию обычными бомбардировками. Наконец, 14 августа, несмотря на то, что некоторые военные лидеры замышляли переворот, император Хирохито вмешался. Его влияние сыграло решающую роль. Позднее один из министров кабинета министров заявил, что бомбы и советское вмешательство стали «даром небес», придав сил мирным силам.[1476] Применение Соединенными Штатами бомб было неизбежным, но вызванные ими особые разрушения и их долговременные последствия оставляют нерешенные вопросы о том, были ли они абсолютно необходимы и морально оправданы.
ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА стала «масштабным преобразующим событием», пишет Дэвид Кеннеди.[1477] В глобальном масштабе она разрушила старый порядок, породив новую международную систему. Те страны, которые долгие годы доминировали в мировой политике, были либо опустошены войной, либо, как Великобритания, финансово и эмоционально истощены процессом разрушения. Советский Союз и особенно Соединенные Штаты стали единственными странами, способными оказывать большое влияние за пределами своих границ. Отчасти из-за обстоятельств войны, отчасти из-за того, как она велась, только Соединенные Штаты оказались сильнее, чем в начале. К концу войны они обладали самым мощным военным потенциалом, который когда-либо знал мир, а также атомной бомбой. Экономика, которая в 1940 году ещё находилась в состоянии стагнации, продемонстрировала невероятный производственный потенциал. Родина США была почти не затронута войной; потери среди гражданского населения были незначительными. Позиции страны в традиционных сферах интересов были сильны как никогда. Что ещё более важно, сферы её интересов расширялись в геометрической прогрессии. Во время войны места, ранее непонятные для американцев, стали привычными.[1478] Благодаря различным видам службы в военное время миллионы американцев стали интернационалистами. Многие лидеры как никогда горячо верили, что их нация призвана к мировому лидерству. Война продемонстрировала «моральное и практическое банкротство всех форм изоляционизма», — провозгласил Люс в 1941 году. Судьба Америки — быть «добрым самаритянином всего мира».[1479] В конце войны New Republic от имени интеллектуальной элиты страны назвал Вашингтон «вновь созданной мировой столицей на Потомаке» и провозгласил, что судьба Америки — восстановить разрушенный мир.[1480] В день победы, по словам Черчилля, Соединенные Штаты стояли «на вершине мира».
14. «Новое бремя вдали от наших берегов»:Трумэн, холодная война и революция во внешней политике США, 1945–1953 гг.
Бывший госсекретарь Дин Ачесон назвал свои мемуары 1969 года «Присутствие при сотворении мира» и во вступлении к ним назвал задачу администрации Трумэна после Второй мировой войны «чуть менее грозной, чем та, что описана в первой главе Бытия», — с оттенком скромности и без особой гиперболизации. Задача, вспоминал Ачесон, заключалась в том, чтобы создать из хаоса, оставленного войной, «половину мира, свободную половину… не разнеся при этом целое на куски». Ачесон испытывал понятную гордость за то, «как много было сделано».[1481] На самом деле результаты внешней политики США оказались более революционными, чем он предполагал. Реагируя на беспорядок, который представлял собой новый мировой «порядок», и на ощутимую глобальную угрозу со стороны Советского Союза, администрация Трумэна в период с 1945 по 1953 год перевернула традиционные представления о внешней политике США с ног на голову. Страна, привыкшая к свободной безопасности, уступила место безудержной незащищенности, в результате которой государства по всему миру внезапно приобрели огромное значение. Односторонность уступила место многосторонности. Проводя политику сдерживания, администрация Трумэна взяла на себя множество международных обязательств, запустила десятки программ и провела наращивание военной мощи в мирное время, что было бы немыслимо всего десятью годами ранее. Наступала эра американского глобализма.
I
Вторая мировая война разрушила международную систему до неузнаваемости. По всей Европе, Азии, Ближнему Востоку и Северной Африке величайший в истории конфликт оставил широкую полосу разрушений и человеческих страданий. По оценкам, погибло 60 миллионов человек, из них более 36 миллионов — европейцы. Советский Союз потерял 24 миллиона человек, что составляет 14 процентов довоенного населения. В Китае погибло около 1,3 миллиона солдат, возможно, 15 миллионов мирных жителей. Япония потеряла почти 3 миллиона человек из 70 миллионов довоенного населения. В большинстве стран мира города лежали в руинах, фабрики были разрушены или простаивали, дороги и мосты разрушены, поля не вспаханы. Продовольствие и вода были в дефиците, а то и вовсе отсутствовали, что приводило к голоду, недоеданию и болезням. Война особенно тяжело отразилась на гражданском населении. Миллионы людей остались без крова — 9 миллионов только в Японии. Сотни тысяч беженцев и перемещенных лиц бродили по европейскому континенту. В Берлине, по словам американского дипломата Роберта Мерфи, «повсюду стоял запах смерти», каналы «захлебывались трупами и отбросами». Посол Артур Блисс Лейн описывал Варшаву как «город мертвых». Война, конечно, закончилась в Хиросиме и Нагасаки, и особенно жуткое разрушение этих городов ужасающим образом ознаменовало конец одной эпохи и начало другой.[1482]
Война привела к перераспределению сил, более масштабному, чем в любой предыдущий период истории. Среди ведущих стран многополярной довоенной международной системы Япония, Италия и Германия были разгромлены и оккупированы. Истощенная и почти обанкротившаяся Британия, некогда доминировавшая в мире, превратилась во второразрядную державу. Франция, потерпевшая поражение в самом начале войны и освобожденная своими союзниками, ещё больше потеряла свой статус и власть. Европоцентристский мир во многом благодаря процессу саморазрушения пришёл к бесславному концу. На смену старой пришла новая биполярная система. Только Соединенные Штаты и Советский Союз вышли из войны способными оказывать значительное влияние за пределами своих границ.
Деколонизация, ликвидация колониальных империй, которые на протяжении веков были неотъемлемой чертой мировой политики, ещё больше нарушила старый порядок. Война наглядно продемонстрировала слабость правящих держав, придав огромный импульс и без того мощным националистическим движениям.[1483] На Ближнем Востоке, в Южной и Юго-Восточной Азии по окончании войны вспыхнули революции против бывших колониальных хозяев. В большинстве своём колониальные державы согласились на независимость, что привело к созданию сотен новых государств в течение следующих трех десятилетий. Возникшая нестабильность пошатнула основы и без того хрупкой международной системы и в условиях холодной войны стала благодатной почвой для советско-американского конфликта.
Война вызвала внутриполитические потрясения во многих странах мира. Дискредитировавшие себя режимы 1930-х годов боролись с повстанческими группировками за власть; левые бросали вызов более укоренившимся консервативным элитам. В Польше, Греции, Франции, Югославии, Корее и Китае — вот лишь некоторые из них — противоборствующие группировки вели ожесточенную борьбу за власть, вызывая нестабильность и создавая возможности для вмешательства США и СССР. В более широком смысле, писал историк Томас Патерсон, война «вывела из строя мир стабильной политики, унаследованной мудрости, традиций, институтов, союзов, лояльности, торговли и классов».[1484] Технологии кардинально — а для современников пугающе — изменили послевоенную международную систему. Достижения в области транспорта, особенно авиации, резко сократили расстояния. Мир казался более компактным, более доступным и более угрожающим. Народ, который исторически наслаждался относительной свободой от опасности, воспринял эти новые угрозы самым тревожным образом. «Если вы представите себе две или три сотни Перл-Харборов по всей территории Соединенных Штатов, — предупреждал один чиновник в 1944 году, — вы получите приблизительное представление о том, как может выглядеть следующая война».