Крупномасштабное наступление противника на Крым с 8 апреля 1944 года[76]
Бои на Татарском (Турецкому) валу и на Сивашском фронте 8 и 9 апреля[77]
8 апреля 1944 года при мощной поддержке артиллерии, танков и штурмовой авиации противник перешел в наступление сначала на Татарском (Турецкому) валу. Из вражеских танков, прорвавшихся в первый же день наступления в районе Армянска, 20 машин были подбиты противотанковыми пушками сухопутных войск, еще 6 танков были уничтожены огнем зенитных батарей. Уже в первые часы сражения были сбиты 3 вражеских штурмовика. Однако, несмотря на упорное сопротивление немецких войск, противнику удалось продвинуться вперед между Армянском и морской бухтой, расположенной к западу от него. В результате этого прорыва левый фланг фронта, проходившего по Татарскому (Турецкому) валу, был вынужден отступить в район южнее селения Кула.
86-й легкий зенитный дивизион, занимавший здесь исходную позицию в качестве мобильного резерва 50-й пехотной дивизии, сражавшейся в районе села Ишунь, 8 и 9 апреля был успешно задействован у селений Деде и Кураевка, находившихся на левом фланге этой медленно отходившей дивизии. Дивизиону удалось сбить несколько вражеских самолетов и нанести пехоте противника большие безвозвратные потери.
8 и 9 апреля зенитный бронепоезд неоднократно выдвигался по железнодорожной линии в направлении Армянска, где активно использовался против прорвавшихся танков противника и для подавления вражеской пехоты. При этом огнем с ближней дистанции бронепоезд сбил 2 вражеских самолета, но 9 апреля в результате прямого попадания авиабомбы в вагон с боеприпасами бронепоезд получил серьезное повреждение, и для ремонта его пришлось на один день отвести с передовой.
9 апреля имевший подавляющее преимущество противник, сломив сопротивление отважно сражавшейся 50-й пехотной дивизии, продвинулся в направлении озерного дефиле у села Ишунь. Татарский (Турецкий) вал был окончательно потерян, и вечером немецкие войска заняли тыловую отсечную позицию на озерном дефиле северо-западнее села Ишунь.
В результате продолжавшегося натиска противника с севера, с Сивашского фронта, положение XXXXIX горнострелкового корпуса, державшего оборону на северном участке Крымского фронта, стало угрожающим (см. карту 11). Здесь 9 апреля противник перешел в наступление с плацдарма на Чонгарском полуострове в направлении села Каранки. Начало этому наступлению противник положил еще 8 апреля ударом во фланг румынских соединений, которые оборонялись на Чонгарском полуострове у села Каранки. Но сначала Советам пришлось пересечь узкое и мелкое Айгульское озеро, протянувшееся с северо-запада на юго-восток.
8 апреля, а также в первой половине дня 9 апреля дислоцированная здесь 10-я румынская дивизия все еще продолжала храбро сражаться и даже бросалась в контратаки, неся при этом тяжелые потери. Однако потом, около полудня 9 апреля, румынские войска внезапно прекратили сопротивление и обратились в паническое бегство. Проследовав через село Каранки и восточнее Айгульского озера, они поспешно отступили на юг.
Еще 8 апреля, когда четко обозначилось давление со стороны противника, в этот район была переброшена одна из батарей 86-го легкого зенитного дивизиона. Она сразу же вступила в бой и эффективным огнем поддержала румынские контратаки. Батарея надежно прикрыла румынские войска от налетов вражеской штурмовой авиации и сбила несколько машин противника, и в наземном бою зенитчики нанесли Советам большие безвозвратные потери.
9 апреля эта батарея оказалась ангелом-спасителем для попавшей в беду тяжелой зенитной батареи, занимавшей позицию у села Каранки и не имевшей достаточно транспортных средств для эвакуации своих орудий. Но сначала эти батареи совместными усилиями отразили несколько атак противника на открытой местности. Затем с помощью тягачей 86-го легкого зенитного дивизиона удалось поочередно перевезти орудия этой тяжелой зенитной батареи на тыловую позицию, находившуюся в нескольких километрах южнее.
Критическое положение, сложившееся на северном фронте Крыма 10 и 11 апреля
В то время как к вечеру 9 апреля 50-я пехотная дивизия отошла на озерное дефиле у села Ишунь, на этом участке фронта можно было сэкономить силы. Утром 10 апреля две другие батареи 86-го легкого зенитного дивизиона, задействованные в полосе обороны 50-й пехотной дивизии, были переброшены в район южнее села Каранки и восточнее Айгульского озера. Эти «штурмовые орудия маленького человека» сразу же вступили в бой! Временами им приходилось держать оборону в одиночку, и они снова смогли остановить противника и разбить его. Наконец в течение дня 10 апреля сюда подошли ударные резервы 111-й пехотной дивизии и штурмовые орудия, чтобы восстановить контроль над узким озерным дефиле восточнее Айгульского озера, потерянный в результате отступления румынских частей. Однако, несмотря на отличное взаимодействие между 86-м легким зенитным дивизионом и ударным батальоном, так и не удалось отбросить назад превосходящие силы противника. Более того, к вечеру 10 апреля Советы продвинулись еще дальше на юг и приблизились к железнодорожной линии Джанкой – Перекоп. Еще восточнее 10 апреля противник продолжил наступление на Джанкой, преодолевая слабое сопротивление отступавших в панике румынских частей.
До вечера 11 апреля в ходе ожесточенных боев, проходивших с переменным успехом, удалось удержать район вокруг села Большая Магазинка. Однако, имея подавляющее преимущество, противник мог повернуть на запад и атаковать с тыла позиции на межозерном дефиле у села Ишунь. Кроме того, русским удалось продвинуться еще дальше в направлении Джанкоя, и к полудню 11 апреля они ворвались в этот важный железнодорожный узел и перевалочный пункт. Дислоцированные здесь зенитные батареи смогли подбить 11 советских танков, но им так и не удалось окончательно остановить противника. Задействованный под Джанкоем армейский резерв, горнострелковый полк «Крым», сформированный из оставшихся маршевых батальонов горнострелковых дивизий, которые осенью 1943 года были выведены с Крымского полуострова, сражался здесь против превосходящих сил противника до последнего бойца. После кровопролитного боя были потеряны и все зенитные батареи, занимавшие позиции под Джанкоем.
В первой половине дня 11 апреля зенитный бронепоезд снова выдвинулся на железнодорожную ветку Новоалександровка – Джанкой и смог обстрелять соединения противника, наступавшие севернее этой железнодорожной линии на восток. При этом было выведено из строя несколько вражеских танков, однако бронепоезд, разумеется, не мог долго сдерживать противника, имевшего подавляющее преимущество в живой силе и военной технике.
Кстати, во время этих тяжелых оборонительных боев 8 апреля 1944 года на северном участке Крымского фронта отлично зарекомендовали себя офицерские дозоры дислоцированного в том районе штаба 42-го зенитного полка. Эти офицерские дозоры, оснащенные автомобилями и рациями, были очень мобильны, их короткие, но частые донесения об обстановке позволяли командованию постоянно иметь четкое представление о текущем положении дел на передовой. Эти донесения передавались по радиотелефону в штаб 42-го зенитного полка или же по радио в штаб 9-й зенитной дивизии. Со своей стороны командование дивизии передавало их в штаб 17-й армии, чтобы дополнить картину складывающейся обстановки или подтвердить донесения, уже имеющиеся у командования армии.
Командование 17-й армии приказывает начать отход к Севастополю
Итак, противник взломал северный фронт Крыма на Перекопском перешейке, обошел цепь озер у села Ишунь, прорвал Сивашский фронт и вышел на просторы Крымской степи. Поскольку такое положение сложилось уже к 10 апреля, а сил для коренного перелома ситуации не было, командование 17-й армии приказало 10 апреля начать упорядоченный отход к Севастополю. При этом надо было любой ценой сдерживать наседавшего с севера противника до тех пор, пока V армейский корпус не сможет преодолеть около 240 километров, отделявших Керчь от Севастопольского укрепрайона, чтобы оказаться здесь раньше русских. Положение обострилось до предела, и каждый офицер и солдат 17-й армии знал, что на карту поставлено все.
Арьергардные бои на северном фронте Крыма[78]
Отход с северного фронта Крыма XXXXIX горнострелкового корпуса начался в ночь с 11 на 12 апреля 1944 года. Мы располагаем некоторыми документами, в которых идет речь об арьергардных боях 297-й бригады штурмовых орудий капитана Хоппе. Вечером 11 апреля эта бригада вместе с несколькими пехотными подразделениями 111-й пехотной дивизии и прикомандированным 86-м легким зенитным дивизионом под командованием испытанного командира, майора Лёра, была объединена в боевую группу в районе южнее Новоалександровки. Эта боевая группа представляла собой арьергард 111-й пехотной дивизии, находившейся в центре XXXXIX горнострелкового корпуса[79].
Уже вечером 11 апреля эта боевая группа в ходе ряда стремительных контратак на открытой местности в районе восточнее Новоивановки нанесла противнику ощутимые потери и смогла, как говорится, отвести душу. В этих атаках активное участие принял и 86-й легкий зенитный дивизион.
Ночью арьергарды отступили между железнодорожной линией Джанкой – Симферополь и западным побережьем Крыма на промежуточную позицию в районе села Шугур-Джурт. Это степное село находилось примерно в 20 километрах южнее села Ишунь. Если смотреть с востока на запад, то войска отступали в следующем порядке: соединения 10-й румынской дивизии (находившиеся еще восточнее названной железной дороги), немецкие 111, 336 и 50-я пехотные дивизии, а на левом фланге 2-я румынская кавалерийская дивизия, последняя отошла со своих позиций на побережье Черного моря юго-западнее села Ишунь.
12 апреля отход был продолжен до следующей промежуточной позиции в районе села Айбары (Войково), которое находится в 20 километрах южнее села Шугур-Джурт.
Но и с наступлением темноты противник продолжал повсюду теснить наши войска. Тем не менее 297-й бригаде штурмовых орудий вместе с входившим в ее состав 86-м легким зенитным дивизионом, который в таких маневренных боях чувствовал себя в своей стихии, удавалось то и дело контратаковать противника и тем самым прикрывать отход главных сил.
Зенитный бронепоезд, неустанно курсирующий по железнодорожной линии Джанкой – Симферополь, постоянно обстреливал противника, нанося ему ощутимые потери и задерживая его продвижение вперед. Так, например, 12 апреля в голой Крымской степи и на подготовленных позициях удалось задержать превосходящие силы противника и крупное танковое соединение русских и тем самым выиграть время.
Переоценив достигнутый за день успех, вечером 12 апреля в районе села Айбары, прямо в степи, недалеко от немецкого арьергарда приземлились два вражеских самолета. Им крупно не повезло, так как недалеко находились «гусары зенитных войск» из 86-го легкого зенитного дивизиона. Автоматические 20-мм зенитки 3-й батареи этого дивизиона открыли ураганный огонь по только что приземлившимся советским самолетам, которые при повторной попытке взлететь были сбиты. Советские штабные офицеры, так и не успевшие сесть в самолеты, попали в плен. Так что, несмотря на всю серьезность положения, при отступлении происходили и вот такие забавные инциденты[80].
Угроза параллельного преследования со стороны противника[81]
Несмотря на то что отступление проходило в основном по плану, XXXXIX горнострелковому армейскому корпусу все еще грозила серьезная опасность: крупное вражеское танковое соединение[82], которое в полдень 11 апреля ворвалось в Джанкой, вышло тем самым на относительно хорошую и широкую дорогу Джанкой– Симферополь. При смелом командовании это танковое соединение могло бы, двигаясь по дороге и по прилегающей к ней степи, стремительным броском через Симферополь отрезать ХХХХІХ горнострелковый армейский корпус от Севастополя.
В сложившейся ситуации надо было во что бы то ни стало, даже слабыми силами, задержать противника и тем самым выиграть время. Поскольку автомобильная дорога на Симферополь и железнодорожная ветка проходили параллельно друг другу, тут можно было эффективно использовать зенитный бронепоезд. Еще вечером 11 апреля при поддержке отходивших зенитных батарей ослабленные немецкие силы смогли остановить противника у села Курман (Красногвардейское), находившегося примерно в 24 километрах южнее Джанкоя. Противник не воспользовался благоприятной ситуацией, чтобы просто обойти эту маленькую группу по степи, а позволил себе остановиться на достигнутых рубежах. В это время боевая группа 297-й бригады штурмовых орудий все еще сражалась под Новоивановкой, примерно в 40 километрах северо-западнее села Курман, и в этот момент начался отход передовых частей 336-й и 50-й пехотных дивизий, занимавших позиции западнее Новоивановки. Ситуация была критической! Это был классический пример возможности параллельного преследования; сложилось такое положение, которым противник, к счастью, не сумел эффективно воспользоваться. Правда, при этом нельзя исключить, что упорное сопротивление немецких войск в бою за Джанкой настолько измотало неприятеля, что он был просто не в состоянии развить достигнутый успех.
Вечером 11 апреля, когда бои у села Курман были в полном разгаре, на степной железнодорожной станции Сейт-лер (Нижнегорский), находившейся примерно в 30 кило-метрах восточнее села Курман (Красногвардейское), произошла разгрузка эшелона с зенитными батареями, прибывшими из района Феодосии, которые надо было доставить через Джанкой в Севастополь. Теперь эти батареи оказались в голой степи без средств передвижения. Но еще тем же вечером в самый последний момент командованию 9-й зенитной дивизии удалось организовать отправку из Симферополя на станцию Сейтлер нескольких мощных тягачей, чтобы с их помощью перевезти выгруженные зенитные орудия в Севастополь. И эта рискованная операция удалась без помех со стороны противника.
Удержание линии Гнейзенау 12 и 13 апреля
12 и 13 апреля надо было во что бы то ни стало задержать противника, прорвавшегося вечером 11 апреля через Джанкой до села Курман (Красногвардейское), лежащего на дороге Джанкой – Симферополь. И здесь наилучшим образом оправдала себя, пусть и возведенная в спешке оборонительная линия Гнейзенау, проходившая на рубеже села Сарабуз (Гвардейское). Примерно в 16 километрах к северу от этого села, у поселка Биюк-Онлар (Октябрьское), имелась еще одна выдвинутая вперед позиция. Нескольким поспешно собранным соединениям, в том числе отважно сражавшимся моторизованным частям 6-й румынской кавалерийской дивизии, усиленным отдельными зенитными батареями с аэродромов Каранкут и Сарабуз, при поддержке зенитного бронепоезда действительно удалось задержать неприятеля на рубеже села Сарабуз до вечера 13 апреля[83].
Тем самым удалось выиграть время, которое потребовалось соединениям 111, 336 и 50-й немецких пехотных дивизий, а также румынским дивизиям, чтобы форсированным маршем добраться до внешнего обвода северного оборонительного рубежа Севастопольского укрепрайона. Восточный фланг линии Гнейзенау к северо-востоку от Симферополя прикрывали 279-й зенитный артиллерийский дивизион сухопутных войск и 89-й легкий зенитный дивизион, переброшенные сюда из-под Феодосии.
Особенно сильное давление противник оказывал западнее дороги Джанкой – Симферополь, преследуя по пятам арьергарды отходивших дивизий и прорываясь сквозь неизбежные бреши, возникавшие между арьергардами, представлявшими собой всего лишь отдельные боевые группы. Так, в ночь с 13 на 14 апреля 297-й бригаде штурмовых орудий пришлось несколько раз пробиваться с боем через позиции, занятые неприятелем. Во время прорыва через село Авет, занятое противником, 86-й легкий зенитный дивизион ураганным огнем своих 20-мм зенитных пушек на самоходных лафетах прикрывал двигавшиеся вместе с ними штурмовые орудия, которые, в отличие от зениток, как известно, не могут стрелять в сторону от дороги.
Подразделения дивизии на северном оборонительном рубеже Севастопольского укрепрайона
Утром 14 апреля 1944 года боевая группа Хоппе отбила у противника переправу через небольшую речку и, преследуемая с обеих сторон неприятелем, устремилась по степи на юг. К полудню боевая группа добралась до передовых позиций Севастопольского укрепрайона. Во время боев в предполье города-крепости Севастополь 86-му легкому зенитному дивизиону удалось подобрать бойцов разгромленного немецкого пехотного взвода, которые в беспорядке отступали по степи[84]. Тем самым зенитчики спасли братьев по оружию от наседавших моторизованных частей противника, ведь для них это был само собой разумеющийся акт фронтового братства.
Одновременно Советы продолжали наступать через Симферополь в сторону Севастополя. При этом на полпути к Севастополю, в районе города Бахчисарай, противник потерпел чувствительное поражение. Комендант города-крепости Севастополь полковник Беец занимал здесь арьергардную позицию с 2 батальонами, 6 зенитными батареями и несколькими штурмовыми орудиями. Подпустив неосторожно следовавшего слишком плотными колоннами противника поближе, полковник обрушил на него шквал огня. Это позволило выиграть почти 12 часов, что имело решающее значение для обороны северного и северо-восточного рубежей Севастопольского укрепрайона[85].
Вечером 14 апреля соединения XXXXIX горнострелкового армейского корпуса, занимавшие северный и северо-восточный оборонительные рубежи Севастопольского укрепрайона, вступили в боевое соприкосновение с противником, в то время как восточный и южный рубежи города-крепости охранялись стянутыми сюда соединениями I румынского горнострелкового корпуса. На этом участке фронта Севастопольского укрепрайона сначала занимали позиции лишь несколько 88-мм зенитных орудий, которые обеспечивали здесь противотанковую оборону до тех пор, пока сюда не подошли долгожданные соединения V армейского корпуса (см. карты 14, 15).
Отход V армейского корпуса из Керчи в Севастополь[86]
Под Керчью до 10 апреля противник так и не перешел в наступление со своего протяженного плацдарма, находившегося севернее города, так что вечером 10 апреля V армейский корпус смог беспрепятственно оторваться от неприятеля. Этому корпусу предстояло совершить трудный переход протяженностью более 240 километров от Керчи до Севастопольского укрепрайона, где он должен был присоединиться к остальным силам 17-й армии. Только тыловые службы V армейского корпуса могли воспользоваться относительно хорошей дорогой Керчь– Старый Крым – Симферополь – Севастополь. Для главных сил корпуса, которые могли передвигаться по этой дороге лишь позднее, возникала серьезная опасность, так как противник мог атаковать их с севера и отрезать от Севастополя.
С учетом ухудшения положения на северном фронте Крыма железнодорожной линией, ведущей из Керчи через Владиславовку – Джанкой – Симферополь в Севастополь, можно было пользоваться только до десятого и частично до 11 апреля. Мы уже видели, что 11 апреля эта железнодорожная ветка была блокирована противником под Джанкоем, и зенитные батареи пришлось разгружать прямо в степи у железнодорожной станции Сейтлер.
Поэтому командование V армейского корпуса решило отходить по приморскому шоссе, выставив сильное боевое охранение севернее Крымских гор[87]. В это охранение входили в том числе и уже названные 279-й зенитный артиллерийский дивизион сухопутных войск и 89-й легкий зенитный дивизион. Итак, главные силы
V армейского корпуса отходили по Приморскому шоссе под защитой Крымских гор. Для ускорения и облегчения перехода отдельные воинские части были погружены на суда, обнаруженные в порту Феодосии и в других мелких прибрежных населенных пунктах, и переправлены по морю в Балаклаву, южнее Севастополя.
Штаб 17-й армии и командование V армейского корпуса с большой озабоченностью следили за развитием событий в северной части Крыма и за ходом эвакуации войск из района Керчи. При более решительных действиях командования противника отход войск из Керчи был бы поставлен под угрозу. При проходе войск через Крымские горы и при следовании по Приморскому шоссе можно было ожидать стычек с отрядами, которые наверняка постараются разрушить дороги. Теперь действующие в горах банды имели четкое оперативное задание: замедлить отход V армейского корпуса. Можно было с полной уверенностью предполагать, что они поддерживали постоянную радиосвязь с советским командованием.
Зенитные подразделения, занимавшие позиции в районе Керчи и Феодосии, тоже оказались в тяжелом положении, так как для их транспортировки не хватало тягачей. Только 275-й и 279-й зенитные артиллерийские дивизионы сухопутных войск и 89-й легкий зенитный дивизион имели собственные транспортные средства и были полностью моторизованы. Для остальных были предусмотрительно подготовлены сельскохозяйственные тракторы, тягачи и прочие транспортные средства. Когда командование 17-й армии решило отходить в Севастополь, то уже во второй половине дня 10 апреля командиры зенитных подразделений смогли доложить о готовности к эвакуации по крайней мере зенитных орудий. Но с собой они могли взять только небольшую часть боеприпасов, остальное пришлось взорвать прямо на позициях.
К вечеру 14 апреля, когда еще не было полной уверенности в прибытии V армейского корпуса в Севастополь, северный и северо-восточный участки Севастопольского укрепрайона были в основном подготовлены к обороне. Начальник штаба 17-й армии, генерал-майор Риттер фон
Ксиландер, оценил в тот момент положение на северном фронте города-крепости как относительно благоприятное. По его словам, нельзя было не учитывать и скорое прибытие V армейского корпуса; так как передовые части корпуса ожидались уже в ближайшие 48 часов. Но до тех пор надо было любой ценой обеспечить оборону восточных и южных рубежей Севастополя[88].
В последующие дни подразделения V армейского корпуса постепенно заняли свои позиции на восточном и южном внешних обводах оборонительного рубежа Севастопольского укрепрайона.
Стоит отметить, что партизанские банды, действовавшие в Крымских горах, не смогли существенно помешать продвижению воинских соединений V армейского корпуса и упустили свой шанс.
Уже 15 апреля в порту Балаклавы началась выгрузка первых воинских частей корпуса, прибывших морским путем. Зенитное прикрытие порта обеспечивал переброшенный сюда 89-й легкий зенитный дивизион, который во время налетов вражеской авиации сбил в этот день 3 самолета противника.
Обзор вражеских операций во время отхода немецких войск к Севастополю
До сих пор противник вряд ли мог быть полностью удовлетворен ходом своего наступления на Крым. Несмотря на подавляющее преимущество в живой силе и технике[89] (см. следующую главу) и на задействование крупных танковых соединений в степной местности, лишенной естественных препятствий, и несмотря на сложные условия отступления немецких войск из района Керчи, противнику так и не удалось воспрепятствовать упорядоченному отходу 17-й армии в Севастополь и объединению там с силами, эвакуированными из Керчи. При более умелом командовании Советы могли бы отрезать немецкие силы от Севастополя, расколоть их и уничтожить по отдельности. Несомненно, к этой оперативной неудаче противника привели уверенные действия немецкого командования и самоотверженная, грамотно организованная оборона немецких арьергардов[90].
Складывается впечатление, что между соединениями советских сухопутных войск, Черноморским флотом и имевшими подавляющее преимущество советскими военно-воздушными силами не было должного взаимодействия. Если бы военно-морские силы противника держали под обстрелом Приморское шоссе у подножия Крымских гор, высадили десант на побережье и нарушили движение немецких судов вдоль Южного берега Крыма, то это значительно затруднило бы отход V армейского корпуса в Севастополь или сделало бы его вообще невозможным.
Далее, уже в первые дни наступления русские военные корабли были обязаны активно мешать движению наших транспортных судов и быстроходных десантных барж между Севастополем и портами Румынии и Болгарии или полностью блокировать эти коммуникации. Но и этого не было сделано.
Несмотря на хорошие погодные условия, командование вражеских военно-воздушных сил не воспользовалось благоприятной ситуацией. Во время отхода 17-й армии в Севастополь воздушные налеты на редкие дороги, забитые колоннами немецких войск, могли бы привести к существенным задержкам. Такие налеты на Приморское шоссе у подножия Крымских гор и на единственную дорогу с твердым покрытием, ведущую из Симферополя в Севастополь, немецким войскам было бы очень трудно отразить, и последствия могли бы быть просто ужасными. Но, к счастью 17-й армии, советские военно-воздушные силы так и не были применены по назначению.
Точно также в первые решающие дни наступления на Крым не были подвергнуты бомбардировкам портовые сооружения Севастополя. В общем и целом авиация противника ограничивалась лишь непосредственной поддержкой атак на немецкие арьергарды. То, что в последующие дни планомерного наступления на Севастополь неприятель попытался перейти к массированному применению своей авиации, уже не могло изменить мнения, что он упустил хорошие шансы на успех, которые у него были в первые дни отхода немецких войск в Севастополь.
Далее, можно, пожалуй, констатировать, что во время своего наступления крупными силами на Крым советское командование так и не воспользовалось удобной возможностью задействовать свои воздушно-десантные войска, которые уже много лет входили в состав Красной армии. Просторные степи Крыма являлись прямо-таки идеальным местом для выброски парашютистов, и немецкое командование всерьез опасалось этого. Невозможно себе представить, какие широкие тактические и оперативные возможности открылись бы перед противником при выброске десанта в тылу немецкого фронта в первые дни наступления начиная с 8 апреля 1944 года. Здесь мы можем подумать о блокировке озерного дефиле у села Ишунь 8 или 9 апреля, или о выброске десанта южнее Джанкоя 10 или 11 апреля, или о десантировании на Парпачский перешеек у Владиславовки, чтобы отрезать V армейский корпус в районе Керчи, или же, наконец, о выброске десанта в окрестностях Симферополя в сложный период с 8 по 13 апреля. Такое использование воздушно-десантных войск поставило бы немецкое командование в крайне тяжелое положение, а при энергичном проведении операций могло бы даже помешать отходу 17-й армии в Севастополь. К счастью для 17-й армии, противник не решился задействовать в Крыму свои воздушно-десантные войска, хотя и располагал всеми необходимыми средствами и силами.