Боевые действия в период с 5 мая и до сдачи города 12 мая 1944 года
Для описания этих последних боев в Севастопольском укрепрайоне воспользуемся имеющейся в нашем распоряжении итоговой оперативной сводкой начальника штаба 17-й армии генерал-майора Риттера фон Ксиландера, который погиб в феврале 1945 года. Эта оперативная сводка на имя прежнего командующего 17-й армией генерал-полковника Енеке написана 16 мая 1944 года под впечатлением последних дней сражения за город и три дня спустя после окончания битвы за Севастополь.
«…5 мая начался давно ожидавшийся штурм города, приготовление к которому не было для нас тайной, ему предшествовала такая мощная артиллерийская подготовка, которая затмила собой все пережитое когда-либо прежде.
…Мне нет нужды повторять, как выглядела армия в это время; позволю себе лишь заметить, что из широко задуманной программы снабжения до окончания боев за Севастополь армия получила всего лишь два маршевых батальона общей численностью 1300 бойцов, к ним 15 тяжелых противотанковых пушек, 10 мортир, 4 тяжелые полевые гаубицы, несколько пехотных орудий и минометов – в общем и целом это не покрыло даже небольшую часть наших текущих потерь.
Мы не сомневались, что главный удар русские наносили на участке «Гора наблюдательных пунктов» – Бельбек, в северной части внешнего обвода Севастопольского укрепрайона. До 400 орудий, соответствующее число реактивных установок залпового огня и тяжелые минометы в течение 48 часов вели ураганный огонь по этому участку, затем в атаку пошла советская 2-я гвардейская армия в полном составе.
Мы только что провели перегруппировку и поручили оборону всего этого участка фронта генерал-майору Хагеману (командиру 336-й пехотной дивизии), и отражение этой атаки противника явилось целиком и полностью его заслугой. Бои проходили с невероятной ожесточенностью, с глубокими вклинениями и критическими моментами, но в конце сражения нами была потеряна только «Гора наблюдательных пунктов». Потери наших войск и расход боеприпасов достигли максимума; в конце концов мы сняли с этого участка фронта все немецкие соединения горнострелкового корпуса и, идя на осознанный риск, заменили их румынами и временными боевыми формированиями[102], чтобы постоянно иметь под рукой резервы.
Из состава V армейского корпуса мы не вывели ни одного подразделения в резерв, так как понимали, что в ближайшее время и в его полосе противник пойдет в наступление. Напротив, новые резервы мы сняли с участка 98-й дивизии.
Утром 7 мая северный участок внешнего обвода Севастопольского укрепрайона продолжал держаться, хотя и был существенно ослаблен и имел в резерве всего лишь две роты. Наряду с Хагеманом в этот успех внес свою лепту и генерал Конрад (XXXXIX горнострелковый корпус), который 7 мая сдал свой корпус генералу Хартману. Его заслуги никак не были отмечены, более того, его отправили в резерв[103].
Этим же утром 7 мая неприятель атаковал V армейский корпус на участке от побережья Черного моря до Сапун-горы. Вражеская артиллерия не жалела снарядов, и артподготовка оказалась еще мощнее. Русские задействовали авиацию в таком небывалом масштабе, что наши истребители сбили в этот день девяносто, а зенитчики 33 вражеских самолета. Многие защитники крепости погибли прямо на своих позициях, и к полудню фронт был прорван по всей ширине кроме участка в районе высоты «Ветряная мельница», который удерживал отличный 186-й гренадерский полк кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями майора Циглера, но вскоре этот полк был обойден с севера. Брошенные в место прорыва резервы (5 батальонов, число, которым мы могли в нашем положении по праву гордиться) растаяли, как масло на солнце.
Положение, сложившееся во второй половине дня, ближе к вечеру: на побережье форт «Высокая батарея» потерян и снова отбит у противника, село Карань занято неприятелем, затем брешь до высоты «Ветряная мельница» – дорожная седловина, где держался 186-й гренадерский полк, выше седловины прорвались мелкие танковые группы противника, на Сапун-горе и прилегающих высотах мелкие боевые группы остатков 111-й пехотной дивизии. Выше «Серпантина» противник прорвался вдоль Ялтинской дороги до развилки дорог у поселка
Думский. Позади в резерве ни одной роты. Тем самым наступило положение, которого опасались как наихудшего при таком соотношении сил.
Штаб армии оказался перед выбором: или безучастно наблюдать за прорывом противника к Севастополю, который неминуемо произойдет на следующий день, или снова создать резервы и для этого отвести назад войска с северного участка Севастопольского фронта. Первое означало бы, что через один-два дня остатки армии были бы окончательно разгромлены. В такой ситуации генералу Альмендингеру оставалось только решиться на проведение операции «Вильдкатце» («Лесная кошка») – таким было кодовое название подготовленного отхода с северного участка внешнего обвода Севастопольского укрепрайона. Поскольку такой приказ удалось отдать только в ночь с 7 на 8 мая, то этот отход должен был выполняться в два этапа: в первую ночь нужно было отойти на так называемую «Линию обороны порта». Как всегда, при планомерном управлении боевыми действиями все прошло как по маслу. Из высвободившихся сил к утру была сформирована боевая группа под командованием полковника Фаульхабера, в состав которой вошли 4 батальона; эта группа была тотчас направлена в район поселка Думский. Еще одна боевая группа, сформированная из двух батальонов, которой командовал подполковник Мариенфельд, была переброшена в район хутора Николаевка. Каждой боевой группе были приданы несколько штурмовых орудий.
Утром 8 мая после мощнейшей артиллерийской подготовки и при поддержке штурмовой авиации противник снова пошел в атаку. На южном участке Севастопольского фронта он оттеснил 73-ю пехотную дивизию еще дальше, но фронт на том участке не рухнул. В бою погибли командир одного из полков этой дивизии и командир саперного батальона. Неприятель прорвался через Сапун-гору, захватил хутор Николаевка, винодельческое хозяйство Николаевка и Английское кладбище. Боевые группы Мариенфельда и Фаульхабера перешли в контратаку. Во второй половине дня боевая группа Мариенфельда восстановила связь с 186-м гренадерским полком на дорожной седловине, а боевая группа Фаульхабера подошла на расстояние 800 метров к «Серпантинам». Благодаря личному вмешательству генерала Хагемана удалось выбить русских из винодельческого хозяйства. Завязался упорный бой за Английское кладбище, но в конце концов оно осталось в руках противника, а тем самым и часть оборонительного рубежа «Николаевка».
У нас все еще не было разрешения на эвакуацию из Севастополя, и, следовательно, не было и кораблей. В такой ситуации штаб армии принимает решение продолжить оборонять город-крепость и в качестве непременного условия успешной обороны отбить у противника Сапун-гору и прилегающие к ней высоты. Мы должны были все поставить на эту карту и прекрасно понимали, что при неудаче только жалкие остатки армии смогут отойти на оборонительную линию «Херсонес». Для выполнения этого плана планировалось перебросить в направлении Сапун-горы части 50-й и 336-й пехотных дивизий, которые должны были в ночь с 8 на 9 мая прибыть на южный берег Северной бухты.
9 мая в 2.15 ночи в штаб армии поступает приказ: «Фюрер дал разрешение на эвакуацию 17-й армии из Крыма». В исполнение этого приказа командование армии решается на то, чтобы продолжить оборону высоты «Ветряная мельница» на юге, а в остальном удерживать оборонительный рубеж «Николаевка» и вернуть себе контроль над теми участками этой оборонительной линии, которые оказались уже захвачены неприятелем. Тем самым нужно было выиграть время и помешать русским подойти слишком близко к причалам. Соблюдение приказа от 3 мая 1944 года, запрещавшего эвакуацию из Севастополя боевых частей, привело к тому, что на тот момент в городе скопилось около 70 тысяч военнослужащих, а транспортные суда с большим тоннажем выделялись слишком медленно.
В течение дня 9 мая сложилась критическая ситуация. 73-я пехотная дивизия была отброшена назад, сплошная оборона на южном участке фронта разорвана. Дальше к северу энергичные командиры, собрав все имевшиеся в их распоряжении силы, перешли в контратаку, чтобы в исполнение приказа вернуть контроль над оборонительной линией «Николаевка». При этом прежде всего следует отметить полковника Бееца (прежде был комендантом города-крепости, теперь командовал 50-й пехотной дивизией), который, несмотря на ожесточенное сопротивление противника, приблизился к хутору Николаевка, а затем отважного генерала Хагемана, дивизия которого сражалась восточнее. Но потом наступательная мощь наших войск иссякла[104]. Ударом с востока противник прорвал позиции 98-й пехотной дивизии, которая оставила лишь слабое боевое охранение на позиции «Инкерман».
Во второй половине дня приходится принять решение отойти на последнюю оборонительную линию «Херсонес». Многочисленные разрозненные группы пехотинцев, артиллерийские и зенитные батареи бились до последней возможности, оказывая сопротивление наседающему противнику. Остаткам наших северных дивизий (50-й и 336-й) приходилось с боем прорываться через позиции, занятые неприятелем, подразделения которого тем временем тоже переправились через Северную бухту. При этом наши войска понесли существенные потери: был тяжело ранен командир одной из дивизий (генерал Хагеман), погибли командиры трех полков.
Наши войска оставили порт и город Севастополь.
Тем временем мы смогли задействовать на линии «Херсонес» ХХХХІХ горнострелковый корпус и несколько боеспособных батальонов 1-й румынской горнострелковой дивизии в качестве гарнизона этого оборонительного сооружения.
Немногие военнослужащие, отступавшие разрозненными группками, задерживались у этого оборонительного рубежа, и из них формировались новые боевые группы. Противник продолжал активно наседать, очевидно, русские хотели еще этой ночью прорвать нашу последнюю оборонительную позицию. Задействовав все средства управления войсками и всех офицеров, нам удается сформировать временный гарнизон линии «Херсонес» и удержать ее.
Русские подтянули свою артиллерию, и снова с полной силой сказалось их подавляющее преимущество в боевой технике. Нам удалось отвести на последнюю оборонительную позицию только около 120 орудий и зенитных пушек. Советская авиация и артиллерия противника нанесли мощный удар по нашему последнему аэродрому на мысе Херсонес. После того как на взлетной полосе осталось около ста глубоких воронок от тяжелых авиабомб, последним 13 истребителям люфтваффе пришлось до наступления темноты вылететь на материк.
С прибытием первых быстроходных десантных барж кригсмарине можно было начинать погрузку на корабли лишнего личного состава, в том числе оперативных групп штаба армии и V армейского корпуса, а также последних румынских штабов. Командующий армией генерал Аль-мендингер и я остались при ХХХХІХ горнострелковом армейском корпусе. Мы собирались эвакуироваться вместе с последними воинскими частями.
Утром 10 мая на рейде бросили якорь два транспортных корабля военно-морского флота Германии, способные принять на борт до 9000 человек. Они находились вне зоны нашей противовоздушной обороны и, приняв на борт около 3000 бойцов, самостоятельно отправились в направлении Констанцы. Однако вскоре их настигли самолеты противника и подвергли жестокой бомбардировке, и оба судна, так и не дождавшись прикрытия истребителей, пошли ко дну.
В течение всего дня 10 мая приходится отражать целый ряд яростных атак неприятеля. Бойцы, объединенные в отдельные боевые группы, сражались, как всегда, подобающим образом, не забывая о своем воинском долге. Потери в тылу на лишенной укрытий скалистой местности росли с каждым часом, прежде всего вблизи причалов, где скопились раненые и готовые к погрузке на суда воинские части.
В ночь с 10 на 11 мая нам каким-то чудом удается эвакуировать на 50 военно-транспортных «Юнкерсах», приземлившихся на временную взлетно-посадочную полосу, еще около тысячи раненых. Полковник Беец, командир 50-й пехотной дивизии, погиб на позиции, начальник артиллерии XXXXIX горнострелкового армейского корпуса генерал фон Гальвиц получил тяжелое ранение и на следующий день умер.
В ночь с 10 на 11 мая командование армии намеревалось, если получится, вместе с последними формированиями погрузиться на корабли. На этот момент численность воинских частей, оборонявших линию «Херсонес», составляло около 30 тысяч человек. Командование криг-смарине дало свое согласие. Гросс-адмирал Дёниц лично вмешался и отдал необходимые приказы, но военнотранспортные корабли, спешащие к мысу Херсонес, уже не успевали по времени. Приходится принять решение продолжить оборону линии «Херсонес» еще в течение 24 часов, хотя боеприпасы подходили к концу. Вечером поступил приказ, согласно которому командующий 17-й армией должен немедленно отправиться на материк. Генерал Альмендингер отложил свой отъезд до 11 мая[105].
Командование кригсмарине сообщило, что в ночь с 11 на 12 мая будут предоставлены суда с достаточным тоннажем для погрузки на корабли последних воинских частей 17-й армии. Происходит согласование подхода судов к причалам, с одной стороны, и занятие воинскими частями исходного положения, с другой стороны, что закреплялось в соответствующих приказах.
Несмотря на выход из строя многих линий связи, в течение дня 11 мая удалось довести приказы до всех подразделений. В 20 часов противник открыл огонь на уничтожение по всему тыловому району армии, и прежде всего по морским причалам. Через некоторое время он перенес огонь на оборонительный рубеж, а затем перешел в атаку широким фронтом. Но атака была снова повсюду отбита, а на высоте, где находились позиции наших батарей и где неприятель сумел вклиниться, это вклинение было блокировано, а противник отброшен на исходные позиции.
Плотный артиллерийский огонь и атаки противника продолжались и весь день 12 мая. Но наши войска держались стойко. У отдельных подразделений боеприпасы были уже на исходе. Но и противник уже выдыхался, и в 23 часа наши главные силы повсеместно отходят, а в 24 часа отступают и арьергарды, которые занимают промежуточные позиции, расположенные вокруг причалов.
И вот началась последняя часть драмы. Эвакуационный флот кригсмарине достаточной численности встал на якорь на рейде Севастополя, однако под плотным огнем вражеской артиллерии была нарушена связь, и передача команд начальника военно-морского района стала невозможной. Он уже не в состоянии был со своего командного пункта направлять корабли к причалам. Поздно вечером начальник военно-морского района сел на свой катер, чтобы попытаться самому проводить корабли к отдельным причалам. Но в темноте и при возросшем волнении на море ему удалось сопроводить к причалам лишь отдельные суда. Большинство причалов пустует, и собравшиеся на них воинские части ждут напрасно[106].
Несколько смелых капитанов быстроходных десантных барж отважились самостоятельно, на свой страх и риск пристать к причалам. Они приняли на борт своих барж, рассчитанных на 250 десантников, до 700 человек и выходят в море, доказывая тем самым, что на прибывших судах можно было бы без труда эвакуировать последние воинские части, скопившиеся на мысе Херсонес, если бы функционировала связь и погрузка на корабли была бы организована надлежащим образом. Но теперь около 10 тысяч наших последних и лучших бойцов до утра стояли на причалах и напрасно ждали эвакуации. Те немногие военнослужащие, которых удалось вывезти с мыса Херсонес в ночь с 12 на 13 мая, рассказывали, что наши бойцы отбивались до последнего патрона, но потом русские сломили их сопротивление. Ужасно горький конец![107]
В ночь с 13 на 14 мая в район мыса Херсонес были направлены наши торпедные катера, которые приняли на борт бойцов с судов, потопленных авиацией противника, дрейфовавших в море на плотах из подручных средств. Среди спасенных оказался и командир 336-го саперного батальона.
Господин генерал-полковник, вы можете себе представить, что мы чувствовали в тот момент и каковы были наши обида и разочарование. В общем и целом, подводя итог, можно констатировать: с 5 мая 1944 года, то есть с момента начала советского наступления на Севастополь, с Крымского полуострова на материк было эвакуировано около 28 тысяч боеспособных солдат и 9500 раненых; из этих 37 500 спасенных бойцов около 32 тысяч составляли немцы. Погибли, пропали без вести или утонули: 29 тысяч немцев, 7 тысяч румын[108].
Вот такой горький результат, о необходимости которого вы можете сами судить, господин генерал-полковник.
Постоянно задаешься вопросом, должен ли ты испытывать угрызения совести по поводу произошедшей трагедии. Однако мы имеем полное право честно признать: мы никогда не считали положение в Крыму безнадежным и не рисовали его таковым, но мы всегда трезво оценивали обстановку и добивались того, чтобы из этого анализа делались соответствующие выводы, а не давались пустые обещания, которые было невозможно выполнить. Отстаивая свои принципы, вы, господин генерал-полковник, принесли себя в жертву…»
Такова в общих чертах итоговая оперативная сводка начальника штаба 17-й армии о последних боях в Севастополе…
Итоговый результат в цифрах
Сражение за Севастополь закончилось.
Тяжелый и кровавый, но в то же время и увенчанный отвагой и успехами командования путь 17-й армии, пройденный от заснеженных вершин Кавказских гор через Кубанский плацдарм и Крым до Севастополя трагически завершился, хотя такого трагического конца и можно было бы избежать.
Противнику тоже было нелегко следовать за 17-й армией на этом пути и, в конце концов, разгромить ее в Севастополе. Даже если безвозвратные потери, понесенные неприятелем, были гораздо выше потерь немецких и румынских соединений, все равно наши собственные потери оказались достаточно тяжелы и горьки.
8 апреля 1944 года, в день начала решающей битвы за Крым, число состоящих на довольствии во всех немецких и румынских соединениях, задействованных в Крыму, составляло:
128 500 немцев, 66 000 румын
Из них:
переправлено на материк 96 800 немцев, 40 200 румын
(при этом раненых 33 400 немцев, 5800 румын)
Следовательно, погибли
или пропали без вести 31 700 немцев 25 800 румын[109] ,[110]
Зенитная артиллерия в решающем сражении за город-крепость Севастополь
В соответствии с замыслом данной книги итоговую оперативную сводку начальника штаба 17-й армии об окончании боевых действий в Севастополе следует дополнить несколькими замечаниями о роли зенитной артиллерии в решающем сражении за город-крепость Севастополь, чтобы извлечь необходимые уроки на будущее и сделать соответствующие выводы.
Хотя численность зенитной артиллерии, отведенной в район Севастополя, сильно уменьшилась, однако оставшимся в распоряжении 9-й зенитной дивизии зенитным батареям удалось еще раз продемонстрировать свою высокую боеспособность.
Первоочередной задачей всех зенитных подразделений дивизии являлось зенитное прикрытие поля боя от налетавшей волнами советской штурмовой авиации. Такие бомбардировки немецких позиций часто продолжались часами, поэтому зенитчики 9-й дивизии делали все возможное, чтобы обеспечить максимальную защиту пехоты, сражавшейся на передовой, и братьев по оружию, неутомимых артиллеристов сухопутных частей.
Кроме того, было очень важно обеспечить зенитное прикрытие транспортных судов службы снабжения, находившихся в портах Крыма и выходивших в открытое море, пока не поднялись в воздух истребители сопровождения транспортных караванов. Также жизненно важным было обеспечение противовоздушной обороны сначала двух аэродромов, а в последние дни одного-единственного аэродрома на полуострове Херсонес. Зенитное прикрытие было особенно необходимо при старте и посадке самолетов, когда их боеспособность была сильно ограничена. В таких случаях только зенитная артиллерия могла прикрыть приземляющиеся или взлетающие машины от атак вражеской авиации.
Большая дальнобойность тяжелых 88-мм зенитных орудий позволяла сосредоточенным огнем таких зениток поддерживать заградительный огонь легких зенитных орудий, задействованных для зенитного прикрытия поля боя и аэродромов. Сухопутные части постоянно просили тяжелые зенитные батареи поддержать их своим огнем на минимальных высотах, чтобы отогнать досаждавшие им вражеские штурмовики.
Однако вражеская авиация активно использовала не только свои штурмовики. Крупные соединения советской бомбардировочной авиации часто бомбили с большой высоты важнейшие порты Севастопольского укреп-района и прилегающие к портам территории.
Зенитной артиллерии приходилось отражать и крупномасштабные, не типичные для Восточного фронта ночные бомбардировки с осветительными ракетами, проводимые русскими по примеру англоамериканцев. Большой урон наносили нашим войскам и участившиеся беспокоящие ночные налеты малой бомбардировочной авиации русских. Для отражения этих ночных авианалетов в нашем распоряжении имелся сохранивший свою боеспособность зенитный прожекторный дивизион. Кроме того, уже в первые дни сражения за Севастополь силами немногих сохранившихся ночных истребителей была организована ночная охота за вражескими самолетами, освещенными прожекторами, по давно испытанному и хорошо зарекомендовавшему себя методу.
Днем эскадрильи немецких истребителей неустанно совершали свои вылеты и успешно противодействовали вражеской авиации, пока 9 мая аэродром на полуострове Херсонес не был окончательно выведен из строя, так как уже было невозможно устранить глубокие воронки от авиабомб и снарядов на взлетной полосе. Так что в последние дни сражения за город-крепость зенитной артиллерии пришлось в одиночку сражаться с вражеской авиацией.
Число воздушных целей, пораженных истребителями люфтваффе и массированным огнем зенитной артиллерии, оказалось значительным. Так, например, 7 мая истребителями было сбито 90 машин противника, а огнем зенитной артиллерии было уничтожено 33 вражеских самолета; 8 мая летчики сбили 46 самолетов противника, а зенитчики поразили 10 воздушных целей[111]. Похожим образом обстояло дело и в предыдущие дни, просто мы не располагаем точными данными на этот счет. Тем не менее, несмотря на большие потери, авиация противника продолжала действовать так же активно, как и прежде. Было заметно, что ради захвата Севастополя противник смирился с большими потерями своих военно-воздушных сил.
Из итоговой оперативной сводки 9-й зенитной дивизии следует, что только за период с 16 апреля по 12 мая 1944 года над Севастопольским укрепрайоном зенитными батареями было сбито 207 самолетов противника.
Кроме того, зенитная артиллерия, тесно взаимодействовавшая с дивизиями сухопутных войск, принимала активное участие и в наземных боях. 127 вражеские танков, ставших жертвой зенитных батарей в период с 16 апреля по 12 мая (причем 72 вражеские машины были уничтожены всего лишь за пять дней, с 8 по 12 мая), свидетельствуют о несгибаемом боевом духе зенитных войск[112]. Об этом же говорят и чрезвычайно большие потери вражеской пехоты, попавшей под огонь легких и тяжелых зенитных батарей.
Большой запас зенитных боеприпасов позволял до последнего дня не экономить снаряды. Когда наши войска отошли на линию «Херсонес», последний оборонительный рубеж перед эвакуацией 17-й армии с Крымского полуострова, и здесь на подготовленных огневых позициях имелся достаточный запас зенитных боеприпасов, чтобы продолжать вести сосредоточенный огонь по противнику. Для стрельбы по наземным целям здесь наконец-то были использованы ценные дистанционные снаряды, которые до сих пор применялись в основном только для поражения воздушных целей. Из боевых сводок мы знаем, что немецкая пехота всегда с ликованием встречала залпы зенитных орудий, снаряды которых разрывались над самой землей и поражали цепи атакующих красноармейцев. Тем трагичнее было осознавать, что только часть этих отважных бойцов, которые с самыми боеспособными соединениями сухопутных войск оказались в арьергардах, удалось эвакуировать с мыса Херсонес, как проникновенно написал об этом в своей итоговой оперативной сводке начальник штаба 17-й армии генерал Риттер фон Ксиландер.
Об ожесточенности сражения за Севастополь и о высоком боевом духе бойцов с красными петлицами на голубовато-серых воинских мундирах свидетельствуют 382 погибших, 1026 раненых и 3849 пропавших без вести зенитчиков 9-й зенитной дивизии, что составило более 50 процентов от боевой численности дивизии перед началом решающего сражения за город-крепость Севастополь. При этом 157 павших, раненых и пропавших без вести офицеров заплатили, как всегда, еще более кровавую дань, чем их храбрые солдаты. Приведенные в приложениях отрывки из приказов по армии и других штабов указывают на то, какую высокую признательность нашло это братство по оружию, отлично зарекомендовавшее себя как в бою, так и в беде.
Спасенные из Севастополя бойцы 9-й зенитной дивизии 13 мая прошли с песней и с гордо поднятой головой по улицам Констанцы. Они уступили превосходящей силе и в тяжелые часы потеряли многих боевых товарищей, но, не сломленные духом, они шагали навстречу новым сражениям…