— Этот мир стал таким благодаря Ему. Его невмешательство привело к тому, что все вокруг прогнило насквозь и тебе не нашлось места. Ты хороший человек и поэтому оказался лишним, — сказал Сатана, отправляя своего коня на е5. — Я предлагаю тебе отступить, проиграть партию, и на Земле будет мое царство. Я пройдусь по этому миру продажности и порока очищающим пламенем. Я сожгу тела грешников огнем войн и эпидемий, иссушу их жизни голодом и страхом. И я обещаю — все, кто причинял тебе боль, будут страдать. Долго, очень долго!
И в эту секунду я увидел, что Сатана последним ходом допустил серьезную ошибку. В голове тут же сложилась выигрышная комбинация.
Но я не чувствовал радости. Слова Падшего все еще звучали у меня в ушах, звенели осколками разбитой жизни.
— Я предлагаю тебе не только отомстить, но и спасти мир. Ты всегда знал, что вокруг слишком много неправильного, несправедливого. И я могу это исправить, мы можем это исправить. Мы избавим общество от отбросов, очистим его, оставим только самых достойных людей, способных развивать мир в правильном направлении, улучшать его. Разве ты не хочешь этого?
Я не мог притвориться глухим и отбросить все сказанное Дьяволом, это было бы трусостью. В этом мире слишком много зла, и невозможно просто отвернуться от него, сделать вид, что его нет. Страдания, убийства, обман и многое, многое другое. И зачастую виноваты люди, чья жадность и непомерная гордыня несут горе другим.
Я сам стал жертвой подобного человека. И, да увидит Бог, без него мир стал намного чище. Но сколько таких Лаиных еще живет? Сколько жизней будет разбито их стараниями?
Но, с другой стороны, месть не принесла мне ничего хорошего. Смерть Лаина не вернула мне жену и сына, а себя я обрек на вечные муки. Можно ли считать меня благодетелем, если я сам стал убийцей? Ведь я продал душу, чтобы прервать жизнь человека. Чем я теперь лучше Лаина?
Если я приму предложение Сатаны, то стану убийцей многих тысяч. Войны и эпидемии слепы, их жернова перемалывают всех: богатых и бедных, счастливых и несчастных, грешников и праведников. Не слишком ли высока цена за избавление от зла?
Но на пепелище можно возвести новый дом, чистый и прекрасный…
Как велико искушение. Я должен выбрать.
Дрожащей рукой я убрал черного коня с клетки е5 и поставил туда белого, открывая своего ферзя и подставляя его под удар. Меня мутило, сердце в груди бешено колотилось, в голове шумела одна мысль: «Что я наделал?»
— Верное решение, — Дьявол, не раздумывая, взял моего ферзя.
— Да, верное. — Белый слон съел пешку на f7. — Шах.
Сатана внимательно посмотрел на доску. Его лицо побледнело. Он отвел короля на е7.
— Шах, — снова сказал я, съедая слоном пешку на с5. Черный король отступил еще на один шаг, заняв клетку f6.
Я сделал рокировку:
— Шах!
Дьявол резко встал и в ярости смахнул доску с фигурами на пол. Партия была сыграна.
— Почему? — прорычал Сатана.
Теперь, когда все закончилось, сомнения и колебания ушли, а внутри у меня воцарилось спокойствие, впервые за очень долгое время.
— По многим причинам, — ответил я. — Я по-прежнему считаю, что в мире добра больше, чем зла, и верю в существование хороших людей. Мои друзья, готовые прийти на помощь в любой момент, студенты, радующие меня своей любознательностью, моя соседка, которая поддерживала меня и помогала с похоронами, когда жены и сына не стало, и многие другие. Ни сейчас, ни когда-либо я не буду готов бросить их на жертвенный алтарь. Новый, прекрасный мир не построишь на смерти хороших людей.
Да, наше общество действительно пошло не той дорогой. Власть и деньги многих развращают. Но бороться с этим можно не только огнем и мечом. Я верю, что каждый человек, просто выполняя свою работу, уже улучшает этот мир. Врачи, учителя, писатели, журналисты, инженеры, строители — все мы ежедневно боремся за то, чтобы изменить нашу жизнь…
Падший прервал меня взмахом руки.
— Достаточно! Хватит этой слащавой патетики. Если бы люди могли изменить мир к лучшему, они уже сделали бы это. — Он подцепил носком ботинка лежащего на полу черного короля и откинул его в сторону. — Ты выиграл еще несколько лет Его безвластия на Земле, несколько лет абсолютного невмешательства. Посмотрим, в какую дыру заведет человечество твой наивный идеализм.
Дьявол замолчал и отвернулся. Я понял, что он собирается уйти, и заволновался, ведь у нас остался еще один неразрешенный вопрос.
— А как же наш договор? — спросил я.
— Договор? — Сатана обернулся и зло рассмеялся. — Каждый день тысячи, если не сотни тысяч людей предлагают мне свои душонки в обмен на деньги, власть, смерть врага или секс… Я плевал на них, я глух к их стонам так же, как глух Он к вашим молитвам.
— Но Лаин…
— Лаин был ничтожеством, и смерть его была соответствующей. Ни я, ни ты здесь ни при чем. Что, если честно, печально. Следуя твоему принципу «сделаем мир лучше своими руками», именно ты должен был отправить его на тот свет.
Смысл сказанного с трудом доходил до меня. Я недоуменно покачал головой:
— Но тогда…
— Ты напрасно ждал меня все это время. И теперь, зная это, ты чистым, не замутненным жалостью к себе взглядом будешь наблюдать, как каждый день мир все больше погружается во тьму, как простые люди умирают от рук развращенных ублюдков. Вскоре ты поймешь, что упустил свой единственный шанс сделать хоть что-то. И вот тогда ты познаешь настоящие муки ада, которых так ждал.
Падший еще раз осмотрелся вокруг.
— Ты слаб и бесполезен, твоя жизнь — череда бледных, неотличимых друг от друга дней. Прощай, человек, продолжай влачить свое жалкое существование.
Сатана стряхнул с рукава невидимую пылинку и исчез, оставив после себя лишь рассыпанные по полу шахматы. Я же еще долго сидел за столом, размышляя над его словами. Когда первые солнечные лучи робко заглянули в окно, возвещая пришествие нового дня, я стряхнул с себя оковы задумчивости и поднялся со стула.
Во многом дьявол был прав, но кое в чем он ошибся. Да, я всего лишь человек, но я силен и многое могу сделать.
Юлиана ЛебединскаяКрылья над облаком
Ты разогрела для меня
В сердцах такие звезды,
Что потушить нельзя —
Бессильны даже слезы.
Так сделай так, Звезда,
Чтоб все не так серьезно,
Чтоб все остыли от меня…
Попробуй спеть вместе со мной,
Вставай рядом со мной!
— Хочешь стать звездой? — Смех. Звонкий, заливистый. И золотой свет бьет в глаза.
— Хочу… — Кирилл прижал ладони к векам, боясь ослепнуть. Впрочем, скорее всего, уже ослеп.
— А зачем тебе это? — Смех, яркие лучи, господи, когда же это закончится? Как он вообще сюда попал? И куда попал? — Зачем тебе становиться звездой?
— Свет. Чтобы дарить свет… — Ч-черт, что я несу такое?
— Не врешь?
— Соврешь тут… — пробурчал Кирилл, ловя себя на мысли, что начинает привыкать к этому ослепляющему безумию. «А ведь красиво-то как», — подумалось вдруг.
— Верно! — зазвенело вновь весело. — Ты не врешь. Хорошо, я тебя поняла!
— Да что ты вообще такое??? — закричал парень, проваливаясь в кромешную тьму.
— Киря, эй, ты живой? — Кто-то тряс его за плечи.
— Может, «Скорую»?
— Да не, глаза открыл…
— Ну, ты даешь, старик! Чего тебя туда понесло?
— К-куда? Что случилось хоть? — Кирилл сел. Осмотрелся. Ну да, вот вся их компания, вон там палатки… И никакого тебе золота…
— Куда? Он еще спрашивает! Ты ж как увидел звезду эту дурацкую, падающую в смысле, вскочил и понесся, как бешеный!
— Сейчас я воды принесу. — Это Динка, всегда обо всех заботится.
— Желание хоть успел загадать? — засмеялась Кристина, накручивая на пальчик черный локон. Красивая.
— Успел… — Кирилл потер затылок. Происходящее вдруг показалось сном. Как будто он заснул сразу после того, как погас свет.
— И какое же? Меня поцеловать? — Девушка плюхнулась на землю рядом с ним. Кир поморщился. Вообще-то хотел. И целовал. Раньше. А сейчас вдруг безразлично стало. Чтобы не сказать — тошно.
— Звездой стать, — буркнул парень, поднимаясь.
— Ха! — Максим, лучший друг, хлопнул по плечу. — Кто бы сомневался! Идем, сбацаешь нам, звезда!
— А ведь знаешь, у меня тогда возникло ощущение, что я заснул. И проснулся, только когда ты мне гитару в руки впихнул…
— Э-э-э… Ты о чем, Кир? — Максим сунул в рот кусок вяленого мяса, потянулся за пивом.
— Ну, помнишь, мы на рыбалке были. Позапрошлой весной. Я еще за звездой погнался… Йех, ничего ты не помнишь.
— Отчего же не помню? Откачивали тебя полчаса. — Он поднял стакан. — Давай, Кирррюха, за тебя! Ты — лучший!
— Не только я, но и ребята тоже!
Кирилл улыбнулся. «Чокнулся» с товарищем, пригубил пиво. Задумался. Сколько всего произошло за два года. Не так давно никто и знать не знал ни Кира, ни его песен, а сегодня — он желанный гость в любом андеграундном клубе Харькова. Да что там Харькова — группа «Кирка» уже на слуху всех неформалов страны! Его песни по всему Интернету бродят. Скоро и первый диск выйдет. А ведь поначалу хвостом крутили, боялись «предоставлять сцену никому не известному музыканту».
— А что, если не придет никто? — Кирилл хмыкнул, вспоминая недоверчивое лицо владельца арт-кафе, к которому они с Максом пришли договариваться о выступлении. О первом «Киркином» выступлении!
— А что если придет? Пока не попробуем, не узнаем, верно?
В первый вечер он собрал зал не меньше, чем именитые коллеги. Во второй — даже больше. Его заметили. Стали приглашать в другие клубы. Газеты писали, что подобного прорыва в рок-музыке не было со времен Цоя. Правда, тут же уточняли, что «время сейчас не то, не для Цоя. Но на фоне припопсенной, продавшейся дельцам-продюсерам молодежи (или не продавшейся, а потому даже и не поющей, а скулящей что-то вроде: „Нам не дали петь, попробуй тут спой…“) группа „Кирка“ выделяется, и очень сильно».