Защищали его солдаты единой огромной страны. Здесь русский рядом стоял с казахом. Вместе бились украинец, грузин, узбек. Абхазец, таджик, татарин воду из общей фляжки пили.
Соберутся, бывало, солдаты в недолгий момент затишья. Присядут в солдатский круг.
О просторах родной России, о далёкой любимой лесной стороне вспоминает боец Александров. О шири казахских родных степей вспоминает казах Мурзаев. В общем союзе советских республик расцветает родная Татария. О милой Казани, о Казанке-реке речь заводит татарин Рамазанов. Высоки на Памире горы. Бездонны в горах ущелья. О милых сердцу, родных горах песнь запевает таджик Турдыев. Могуч и широк, и приволен Днепр. Об Украине родной, о ее колосистых полях и нивах украинца Глущенко думы. О ласковом солнце, о ласковом ветре, о ласковом небе, о ласковом море вспоминает грузин Мосиашвили. Родные арыки и белого хлопка поля представляет узбек Тургунов.
Стоит в Сталинграде дом, не дом, а целый союз советских республик. Русский, татарин, грузин, узбек за общую родину бьются. Здесь на Волге решается всё: судьба Украины, судьба Кавказа, участь родной земли. Знают об этом солдаты. В общем строю солдаты.
Обжились солдаты в доме. Даже баню в подвале себе устроили.
– Сандуны! Сандуны! – смеются солдаты. (Сандуны – это московская лучшая баня.)
– Гочило! Гочило! (Это тбилисская лучшая баня.)
Хорошо помыться солдатам в бане. На десять сражений вперёд зарядка. Кричат фашистам:
– А ну к нам в баню!
Молчат фашисты. Боятся бани.
Второй месяц атакуют фашисты дом. Изводят батальоны свои и роты. Стоит, не дрогнет упрямый дом. Кинжальным клином в оборону фашистов врезался.
По траншеям, по скрытым ходам сообщений нет-нет да приходят к солдатам гости. То разведчики, пробираясь в тылы к фашистам, задержатся тут на минутку. То минёры пройдут, то отряд миномётчиков.
– Как тут у вас, гарнизон, дела?
– Служба идёт, и солдат не дремлет, – отвечают бойцы с достоинством.
Стоит на виду у фашистов дом. Как мозоль на ступне, как бельмо на глазу. Не даёт он врагам покоя. Начинают фашисты атаку.
– Не возьмёшь! – отвечают бойцы фашистам.
Оборону знаменитого сталинградского дома возглавляли лейтенант Иван Афанасьев и сержант Яков Павлов. По имени Героя Советского Союза сержанта Якова Федотовича Павлова часто этот дом называют Домом Павлова. Однако у дома есть и второе имя. Домом солдатской дружбы окрестили его солдаты.
Идёт с фашистами бой-сражение.
– Огонька им, ребята! Побольше! Побольше! – командует сержант Яков Павлов. – Чтобы знали, чтобы не забывали, чья эта улица, чей это дом.
Сталинградская оборона
Защищают советские войска Сталинград. Отбивают атаки фашистов.
Армией, оборонявшей центральную и заводскую часть города, командовал генерал-лейтенант Василий Иванович Чуйков.
Чуйков – боевой, решительный генерал.
Наступая, фашисты однажды прорвались к командному пункту штаба армии. До противника триста метров. Вот-вот и ворвутся сюда фашисты.
Забеспокоились штабные офицеры и адъютанты.
– Товарищ командующий, противник рядом, – доложили Чуйкову.
– Вот и прекрасно, – сказал Чуйков. – Он как раз нам и нужен.
Узнали солдаты боевой ответ генерала. Бросились на фашистов, уничтожили неприятеля.
Рядом с командным пунктом Чуйкова находился нефтяной склад. На территории склада – открытый бассейн с мазутом. Разбомбили фашистские самолёты бассейн, подожгли мазут. Устремился огненный поток в сторону командного пункта. День не стихает пожарище. Два не стихает пожарище. Неделю над пунктом и пекло, и чад, и ад.
Вновь беспокоятся адъютанты:
– Опасно, товарищ командующий, – рядом огонь!
– Вот и отлично, – сказал Чуйков. Глянул на дым, на огонь. – Прекрасная, товарищи, маскировка.
Бои идут совсем рядом со штабом Чуйкова. Так близко, что даже, когда приносят сюда еду, в котелках и тарелках то и дело бывают осколки мин и снарядов.
Прибежал к Чуйкову штабной повар Глинка:
– Товарищ генерал, да где это видано – осколки в тарелках, мины в каше, снаряды в супе!
Усмехнулся командарм:
– Так это же прекрасно, Глинка. Это же боевая приправа. Фронтовой витамин на злость.
– «Витамин»! – пробурчал Глинка.
Однако ответ понравился. Рассказал он другим солдатам. Довольны солдаты – боевой у них генерал.
Командует Чуйков армией, защищающей, обороняющей Сталинград. Однако считает, что лучшая оборона – это атака. Атакует всё время Чуйков противника. Не даёт фашистам покоя.
Прибыла в распоряжение Чуйкова новая дивизия. Явился командир дивизии к командующему, ждёт указаний. Соображает, где, в каком месте прикажут занять ему оборону. Вспоминает устав и наставления – как, по науке, лучше стоять в защите.
Склонился Чуйков над картой. Рассматривает, приговаривает: «Так, так, где же вам лучше занять оборону? И тут дыра. И тут нужны. И эти спасибо скажут!» Взял наконец карандаш, поставил кружок, от кружка провёл стрелку.
– Вот здесь, – сказал, – завтра вместе с соседом справа начнёте атаку. Цель – уничтожить скопление врага и выйти вот к этой отметке.
Глянул командир дивизии на генерала:
– Так это, выходит, товарищ командующий, не оборона, а целое наступление.
– Нет, оборона, – сказал Чуйков. – Сталинградская оборона.
Чуйков – атакующий, наступательный генерал. Во многих сражениях Великой Отечественной войны участвовал генерал. В 1945 году возглавляемые им войска одними из первых вошли в Берлин.
Василий Иванович Чуйков стал Маршалом Советского Союза.
Геннадий Сталинградович
В сражающемся Сталинграде, в самый разгар боёв, среди дыма, металла, огня и развалин, солдаты подобрали мальчика. Мальчик крохотный, мальчик-бусинка.
– Как тебя звать?
– Гена.
– Сколько ж тебе годов?
– Пять, – важно ответил мальчик.
Пригрели, накормили, приютили солдаты мальчишку. Забрали бусинку в штаб. Попал он на командный пункт генерала Чуйкова.
Смышлёным был мальчик. Прошёл всего день, а он уже почти всех командиров запомнил. Мало того, что в лицо не путал, фамилии каждого знал и даже, представьте, мог назвать всех по имени-отчеству.
Поразительный был мальчишка. Смелый. Смекалистый. Сразу пронюхал, где склад, где кухня, как штабного повара Глинку по имени-отчеству зовут, как величать адъютантов, связных, посыльных.
Ходит важно, со всеми здоровается:
– Здравствуйте, Павел Васильевич!..
– Здравствуйте, Аткар Ибрагимович!..
– Здравия желаю, Семён Никодимович!..
– Привет вам, Каюм Калимулинович!..
И генералы, и офицеры, и рядовые – все полюбили мальчишку. Тоже стали кроху по имени-отчеству звать. Кто-то первым сказал:
– Сталинградович!
Так и пошло. Встретят мальчонку-бусинку:
– Здравия желаем, Геннадий Сталинградович!
Доволен мальчишка. Надует губы:
– Благодарю!
Кругом полыхает война. Не место в аду мальчишке.
– На левый берег его! На левый!
Стали прощаться с мальчишкой солдаты:
– Доброй дороги тебе, Сталинградович!
– Сил набирайся!
– Мужай!
– Расти!
– Честь с юных лет береги, Сталинградович!
Уезжал он с попутным катером. Стоит у борта мальчишка. Машет ручонкой воинам.
Проводили солдаты бусинку и снова к ратным своим делам.
Вырос Геннадий Сталинградович. Жив и здоров. Школу закончил, затем институт. Есть у него дети, есть внуки. Совсем недавно родился правнук.
Редут Таракуля
Таракуль – это фамилия. Сержант Юрко Таракуль по национальности молдаванин. «Редут» – старинное слово, означает оно – укрепление.
Пулемётчики Юрко Таракуль и Михаил Начинкин занимали оборону в одном из старинных купеческих особняков.
Особняк стоял на уличном перекрёстке. Позиция для обороны была удобной. Как на передовой пост, сюда и пришли пулемётчики.
Начинкин в прошлом рабочий-металлист, токарь по профессии. Таракуль жил в селе, выращивал виноград.
Смеётся Юрко Таракуль. Называет Начинкина и себя: «Рабоче-крестьянское подразделение».
Заняли бойцы позиции на первом этаже. Каждый выбрал себе по комнате. Разобрали печь, заложили кирпичами окна, лишь небольшие просветы – амбразуры – для пулемётных стволов оставили.
Дождались пулемётчики, когда появились на перекрёстке улиц фашисты, открыли огонь по врагам.
Ответили фашисты огнём на огонь. Пошли в атаку на дом автоматчики. Да только крепкими были стены у купеческого особняка, меткими были бойцы-пулемётчики. Не получается ничего у фашистов.
Сидят Таракуль и Начинкин в своих персональных комнатах. Проверяют: здоровы ли, целы. Подают голоса друг другу, словно в лесу аукаются.
– Ау-у! – кричит Таракуль.
– Ау-у! – отвечает Начинкин.
Не осилили дом автоматчики. Прибыл миномётный расчёт к перекрёстку. Взвились со свистом мины. Градом железным бойцов осыпали. Живы бойцы, невредимы.
– Ау-у!
– Ау-у! – несётся из комнаты в комнату.
Подкатили к перекрёстку враги орудия. Сразу три пушки. Открыли из пушек огонь по дому. Пробили снаряды стены, посыпалась штукатурка.
– Ау-у! – кричит Таракуль. – Ау-у!
Не ответил ему Начинкин.
Бросился Таракуль в соседнюю комнату. Видит – ранен Начинкин. Лежит, истекает кровью. Перевязал Таракуль Начинкину рану. Смотрит, куда бы укрыть солдата. Соображает – в подвал. Спустился в подвал с Начинкиным. Потом вернулся. Перенёс пулемёты.
Оборудовал Таракуль в подвале две бойницы. Установил пулемёты. И снова по фашистам ведёт огонь. То из одного пулемёта боец стреляет, то быстрее бежит к другому, открывает огонь из этого.
– От меня, от Начинкина!.. От меня, от Начинкина! – выкрикивает Таракуль.
Не могут фашисты никак за перекрёсток продвинуться. Пришлось вызывать самолёты. Пришли самолёты. Спикировали на дом, сбросили бомбы. Не устояли стены. Рухнули. Завалили подвал обломками.
Подвал завалили, а бойницы остались целы. Сохранились и оба пулемёта.