– Интуиция.
И верно. Не пустили наши войска фашистов. Подтвердились слова Рокоссовского.
После Курской победы, уже после освобождения и Орла и Белгорода, кто-то напомнил Рокоссовскому тот разговор:
– Товарищ генерал, значит, оправдалась, не подвела интуиция?
– Не подвела, – подтвердил Рокоссовский. И следом за этим назвал количество советских танков и нашей артиллерии, нашей авиации и нашей пехоты, принимавших участие в Курской битве. Цифры были огромными. Превосходили наши фашистов в силе. И танков было больше, и самолёты лучше, и артиллерия более мощная. – Была интуиция, – сказал Рокоссовский. – Надёжная интуиция.
Кто лучше сражался
Завершается Курская битва. И вот на привале сошлись солдаты. Курили, дымили, бои вспоминали. Кого хвалили, кого ругали. Озорные слова бросали. Потом притихли. И вдруг заспорили солдаты, кто под Курском лучше других сражался, кто почестей ратных и ратной славы больше других достоин.
– Лётчики – вот кто лучше других сражался, – брошено первое мнение.
– Верно!
– Верно! – пошла поддержка.
И верно, отличились под Курском лётчики. Били фашистов в небе. С неба врагов громили. Тут герой подпирал героя. Сама доблесть надела крылья.
– Лётчикам честь и слава. Почёт наш великий лётчикам, – соглашается чей-то голос. И тут же: – Однако под Курском не лётчики, а танкисты лучше других сражались. Танкисты по праву в первых.
Вот и второе возникло мнение.
– Танкисты!
– Танкисты! – дружно пошла поддержка.
И это верно. Высшей мерой явили под Курском себя танкисты. Грудью своей железной сломили они фашистов. Если скажешь: герои Курска – первым делом на память идут танкисты.
– Танкисты – народ геройский. Нет тут другого мнения, – снова раздался голос. – А всё же если тут говорить о первых, то первыми были под Курском артиллеристы. Артиллеристы, конечно, в первых.
Вот и добавилось третье мнение.
– Артиллеристы!
– Артиллеристы! – дружно пошла поддержка.
И это верно. Герои – другого не скажешь про артиллеристов. Говорили в те годы: артиллерия – бог войны.
– Артиллеристы, конечно, боги, – соглашается чей-то голос. – И всё же если речь тут идёт о первых, то, братцы, не к месту споры, пехота – вот кто законно в первых. Вот кто в боях под Курском сказал своё главное слово.
– Пехота!
– Пехота! – дружно пошла поддержка.
Спорят солдаты. Не рождается общее мнение. Начинается новый круг:
– Лётчики в лучших!
– Танкисты в первых!
– Артиллеристы!
– Пехота, братва, пехота!
Спорят солдаты. Спору конца не видно.
Чем бы закончилось, трудно сказать. Да только здесь пробасил над всеми басами голос:
– Слушай радио! Радио слушай!
Бросились все к приёмникам. В эфире гремит приказ. В честь великой победы под Курском, в честь взятия Орла и Белгорода объявлен салют победителям. В Москве, артиллерийскими залпами. Двенадцатью залпами из ста двадцати четырёх орудий.
И тут же слова о героях битвы: о лётчиках и танкистах, об артиллеристах и пехотинцах. Все они вровень идут в приказе. Все они в главных, все они в первых. Всем им и честь и слава.
Салют в честь войск, освободивших Орёл и Белгород, был первым салютом Москвы победителям. С этого дня и пошли салюты.
Глава пятаяМАТРОССКОЕ СЕРДЦЕ
Пять и десять
Севастополь. Город русской доблести, русской гордости, русской славы. Осенью 1941 года фашисты ворвались в Крым. Двигались на Севастополь. Началась героическая оборона Севастополя. Продолжалась она 250 дней…
Десять танков ползут по полю. А в обороне лишь пять матросов. Десять танков и пять матросов. Возьми бумагу, реши задачу: кто здесь сильнее, за кем победа?
Бой шел у селения Дуванкой. Двигались танки. За ними пехота. Место открытое. Вдруг блиндаж. Огонь ударил врагам навстречу. Минута, вторая. И вот четыре танка горят, как порох.
Повернули назад фашисты:
– Там «чёрная туча»!
– Там «чёрные дьяволы»!
– «Чёрная смерть»!
«Чёрная туча», «чёрные дьяволы», «чёрная смерть» – так фашисты называли советских моряков. Боялись они матросов.
В блиндаже под Дуванкоем действительно были матросы. Не туча, правда. Лишь пять человек. Юрий Паршин, Василий Цибулько, Иван Красносельский, Даниил Одинцов. Пятым – старшим был офицер Николай Дмитриевич Фильченков.
Отходят фашисты:
– Там «чёрная туча»!
– Там «чёрные дьяволы»!
– «Чёрная смерть»!
Прошло несколько часов, прежде чем фашисты вновь начали здесь наступление. Снова танки ползут по полю. Гудят моторы. Скрипит железо.
– Ближе, подпускай ближе, – командует Фильченков. – Не торопись, ребята!
– Не торопись, Цибулько, – повторяет себе Цибулько.
– Не торопись, не торопись, не торопись, – повторяют Паршин, Одинцов, Красносельский.
– Давай! – командует Фильченков.
Полетели вперёд гранаты. Полетели бутылки с горючей жидкостью. Застрочили потом пулемёты. И снова гранаты. И снова бутылки с горючей смесью.
Застыло, казалось, время. Секунды идут годами.
Вновь отошли фашисты. Переждали. Перестроились. Снова пошли в атаку. В бою матросы. В крови тельняшки. Огонь, как лава, съедает травы.
– Давай, ребята!
– Держись, ребята!
Летят гранаты. Долго длился упорный бой. Но вот у моряков вышел запас патронов. Нет больше бутылок с горючей жидкостью. Вот-вот и конец гранатам.
Тогда поднялся офицер Фильченков. Увлёк матросов вперёд в атаку. Вперёд на танки пошли герои. Гранаты в руки. Навстречу силе. Навстречу смерти. Навстречу славе.
Когда к героям пробилась помощь, бой был закончен. Дымились танки. Их было десять.
Металл и люди. Возьми бумагу, реши задачу: кто здесь сильнее, за кем победа?
Сегодня в небо под Дуванкоем гранёным шпилем поднялся мрамор. То дань бесстрашным, то дань отважным. И сокол плавно парит над полем. Хранит он небо и сон героев.
Тройка
Осенью 1941 года фашисты ворвались в Крым. Подошли к Севастополю. Началась героическая оборона Севастополя. Продолжалась она 250 дней. Блокировали город с суши. Путь к Севастополю – только морем. Но и морем пути опасны.
Морские пути к Севастополю враги заминировали.
Особенно грозными были магнитные мины. Чтобы взорвалась обычная мина, корабль должен был её задеть или на неё наткнуться. Магнитная мина взрывалась на расстоянии. Лежит на дне моря или залива такая мина, ждёт, когда над этим местом пройдёт корабль. Только оказался корабль над миной – сразу страшенный взрыв.
Такими минами и перегородили фашисты морские подступы к Севастополю.
Старший лейтенант Дмитрий Глухов вызвался проложить для наших судов проход через поле магнитных мин.
– Проложить?
– Так точно! – по-армейски чеканит Глухов.
Старший лейтенант Глухов был командиром быстроходного морского катера. Катер маленький, юркий, быстрый. Он как игрушка в руках у Глухова. Пригласил как-то Глухов своих товарищей к берегу Севастопольской бухты. Сел в свой катер. Как метеор по воде пронёсся.
– Понятно? – спросил товарищей.
Ничего никому не понятно.
Снова отчалил от берега Глухов. Включил во всю мощь моторы. Вспенил катер морскую воду, понёсся по водной глади. Глянешь сейчас на Глухова – словно на тройке летит по морю.
Снова Глухов причалил к берегу.
– Понятно?
– Допустим, понятно, – отвечают ему офицеры. Догадались они, в чём дело.
Предложил Глухов на своём быстроходном катере промчаться по минному полю. Уверял он, что мины хотя и взорвутся, но не заденут катер. Проскочит катер. Сзади мины будут уже взрываться.
– Да я тут всё подсчитал, – заявляет Глухов. Доложил он командирам свои подсчёты. Цифры разные на листке. – Вот скорость катера, вот время, необходимое для взрыва мины. Вот расстояние, на которое за это время от места взрыва отойдёт катер, – перечисляет Глухов.
Смотрят командиры на цифры.
– Всё без ошибки, – уверяет Глухов.
Посмотрели командиры на Глухова. Дали ему разрешение.
И вот катер дельфином метнулся в море. Смотрят за ним командиры. Прошёл катер совсем немного. И сразу страшенный взрыв. Брызги вулканом рванулись к небу.
– Погибли?!
– Волной накрыты?!
Но вот осели, как листья, брызги.
– Живы! Целы! – вздохнули с облегчением на берегу.
Мчится катер стрелой вперёд. И снова взрыв. И снова к небу вода вулканом. За этим – третий, четвёртый… Одиннадцать взрывов качнули небо. Открылся проход через минное поле. Развернулся катер. Помчался к берегу. Весел Глухов. Ликует Глухов. Посмотрите сейчас на Глухова. Словно не катер, а лихая тройка летит по морю.
Плавучая батарея
В ноябре 1941 года фашисты начали первое наступление на Севастополь. Три недели враги беспрерывно штурмовали город. Не пробились. Не прорвались. Не взяли.
Со всех сторон Севастополь прикрывали советские артиллерийские батареи. Среди тех батарей, которые обороняли подходы к городу с моря, была и одна – плавучая. Находилась батарея в открытом море на внешнем рейде. Построили её на морском заводе. Отбуксировали подальше от берега, установили на якоре. На восемь метров в глубь моря уходила плавучая батарея. Глянешь сверху – как целый остров. 40 на 20 метров размер батареи.
Много хлопот доставляла батарея фашистам. Она не только прикрывала подходы к Севастополю с моря, но и первой начинала огонь по гитлеровским самолётам, совершавшим налёты на город. Фашисты решили уничтожить опасную батарею. Бросили против неё свои самолёты.
– Плавучая! – усмехаются фашистские лётчики. – Как поплавок на воде. 40 на 20 – отличная цель. Да мы её сразу, в один заход!
Вылетел первый фашистский лётчик. Вот он в воздухе. Вот над морем. Подошёл к батарее: «Ерунда. Пустяки. Я её первой бомбой!»
Развернулся. Ещё развернулся. Лёг на прицельный курс.
Ждут на фашистской базе возвращения самолёта. Не торопится что-то лётчик. Время полёта давно прошло. Удвоилось время. Утроилось. Не возвращается самолёт.