Лежат солдаты.
Подкатила здесь к сердцу злость. Перекосилось лицо от крика.
Саблей сломались брови. Скулы корёжат рот.
– Вперёд! – кричит лейтенант Чернышов. Лежат солдаты.
Вдруг объявился рядом с лейтенантом сержант Куценко.
– Они же мёртвые, товарищ лейтенант, – тихо сказал Куценко.
Вздрогнул лейтенант Чернышов, глянул кругом, на курган, на солдат. Понял – солдаты мёртвые. Живы только они вдвоём – он, Чернышов, и сержант Куценко. Отошли назад с высоты к своим.
Здесь внизу у кургана назначили Чернышова командовать новой группой. Снова в атаку ходил Чернышов. Вновь захлебнулась в крови атака. Не достигли они вершины ни в третий, ни в четвёртый, ни в пятый раз.
Ночь наступила. Вся ночь в атаках. А когда забрезжил рассвет – страшно взглянуть кругом. Склоны кургана в солдатских трупах. Словно, устав в походе, прилегли на часок солдаты. Сыграй им побудку – сейчас проснутся.
Не проснутся уже солдаты. Сном непробудным спят.
– В атаку! – снова прошла команда.
Снова к вершине ведёт Чернышов солдат. «Эх, силы бы свежей, силы!» Вдруг слышит – раскатом грома гремит «Ура!». «Что бы такое?» Решает – причудилось. Обернулся. К кургану подходят свежие роты. В шеренгах бойцы как литые: один к одному по мерке. Это из-за Волги с левого берега пришли на помощь гвардейцы из 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерала Родимцева.
– Ура! Ура!
Влетели бойцы на вершину. Как волны в прибой, ударили.
В наших руках вершина.
Стоит на вершине лейтенант Чернышов. Рядом стоят солдаты. Тут же сержант Куценко. Смотрят на Волгу, на дальние дали, на левый заволжский берег.
– Всё же наша взяла, – произнёс лейтенант Чернышов и вдруг по-детски радостно рассмеялся. Скинул пилотку. Вытер пилоткой вспотевший лоб.
Поднял на Чернышова глаза Куценко. Что-то хотел сказать, да так и застыл. Смотрит: где же лейтенантские чёрные кудри? Как лунь, в седине голова Чернышова. Лишь брови всё так же дугой, как месяц.
Волга, Волга
Волга, Волга. Стрежень, плёсы. Ширь речная. Ширь и гладь. Ты ходила, как невеста. Ленты в косах. Травы в росах. В сарафанах берега. Ты шинель теперь надела. Волга – русская река.
Ещё 23 августа 1942 года фашистам удалось прорваться к Волге севернее Сталинграда. В последних числах сентября они пробились к Волге и в южной части города.
Прижали фашистские войска советских воинов к реке. С севера не подойдёшь, с юга не подойдёшь. Одна открытая сторона – волжский берег. По Волге и снабжались всем необходимым защитники Сталинграда. Оружие и пополнение, боеприпасы и продовольствие – всё это шло в Сталинград с левого заволжского берега сюда, на правый.
И ещё одно. С правого берега на левый перевозили раненых.
Трудны и опасны сталинградские переправы. Артиллерия неприятеля бьёт с берега. Рыщут в небе, выжидают добычу фашистские самолёты. Сорвать переправы, оставить сталинградцев без помощи – вот задача врага. А переправы живы. День и ночь гудят переправы. Много прославленных здесь судов.
Катер «Четвёртый» шёл к сталинградскому берегу. Вёз оружие, боеприпасы. В это время фашистские самолёты подорвали в городе нефтебазу. Устремилась в Волгу горящая нефть. Разбежалась она, растеклась по воде. Как факел пылает Волга. Катер «Четвёртый» был схвачен огненной бурей. Видели люди с берега, как скрылся «Четвёртый» в лавине дыма и пламени.
– Верная гибель, – вздохнули на берегу.
И вдруг – есть чудеса земные. Прорвался сквозь невозможное катер. Проскочил и огонь и смерть.
– Спасла его Волга! – крикнули люди.
– Силы ему дала!
Катер «Лейтенант Здоровцев» перевозил с правого берега раненых. 150 человек на палубах. Заметили фашисты катер, открыли ураганный огонь из пушек. Сразу в трёх местах пробило судно снарядами. Три пробоины – верная смерть. Смотрят люди на катер с берега. Вот всё ниже он, ниже опускается в воду. Вот волна подступила к палубам.
Замерли люди. Захлестнет сейчас катер. Вот он, последний миг.
Но снова свершилось чудо. Устоял «Лейтенант Здоровцев». Дошёл он до левого берега. Сдал драгоценный груз.
– Волга на руки его подхватила, – вот что бойцы сказали. – Бережно к берегу донесла.
Много на Волге судов-героев. Пароходы «Емельян Пугачёв», «Генерал Панфилов», «Спартаковец», «Ласточка», бронекатер № 61, катер «Ерик», баркас «Абхазец», баржа «Связист». Это не всё. Это всего лишь немногие.
Не счесть оружия, боеприпасов и разных военных грузов, которые были переправлены через Волгу на правый огненный берег в дни Сталинградской битвы.
Не счесть и всех тех раненых, которых спасла Волга от верной гибели, переправив с правого, Сталинградского – на левый, Заволжский берег.
– Спасительница наша! – говорили солдаты тогда про Волгу. – Ты отныне не простая. Ты гвардейская река.
Злая фамилия
Стеснялся солдат своей фамилии. Не повезло ему при рождении. Трусов его фамилия.
Время военное. Фамилия броская.
Уже в военкомате, когда призывали солдата в армию, – первый вопрос:
– Фамилия?
– Трусов.
– Как-как?
– Трусов.
– Д-да… – протянули работники военкомата.
Попал боец в роту.
– Как фамилия?
– Рядовой Трусов.
– Как-как?
– Рядовой Трусов.
– Д-да… – протянул командир.
Много бед от фамилии принял солдат. Кругом шутки да прибаутки:
– Видать, твой предок в героях не был.
– В обоз при такой фамилии!
Привезут полевую почту. Соберутся солдаты в круг. Идёт раздача прибывших писем. Называют фамилии:
– Козлов! Сизов! Смирнов!
Всё нормально. Подходят солдаты, берут свои письма.
Выкрикнут:
– Трусов!
Смеются кругом солдаты.
Не вяжется с военным временем как-то фамилия. Горе солдату с этой фамилией.
В составе своей отдельной стрелковой бригады рядовой Трусов прибыл под Сталинград. Переправили бойцов через Волгу на правый берег. Вступила бригада в бой.
– Ну, Трусов, посмотрим, какой из тебя солдат, – сказал командир отделения.
Не хочется Трусову оскандалиться. Старается. Идут солдаты в атаку. Вдруг слева застрочил вражеский пулемёт. Развернулся Трусов. Из автомата дал очередь. Замолчал неприятельский пулемёт.
– Молодец! – похвалил бойца командир отделения.
Пробежали солдаты ещё несколько шагов. Снова бьёт пулемёт.
Теперь уже справа. Повернулся Трусов. Подобрался к пулемётчику. Бросил гранату. И этот фашист утих.
– Герой! – сказал командир отделения.
Залегли солдаты. Ведут перестрелку с фашистами. Кончился бой. Подсчитали солдаты убитых врагов. Двадцать человек оказалось у того места, откуда вёл огонь рядовой Трусов.
– О-о! – вырвалось у командира отделения. – Ну, брат, злая твоя фамилия. Злая!
Улыбнулся Трусов.
За смелость и решительность в бою рядовой Трусов был награждён медалью.
Висит на груди у героя медаль «За отвагу». Кто ни встретит – глаза на награду скосит.
Первый к солдату теперь вопрос:
– За что награждён, герой?
Никто не переспросит теперь фамилию. Не хихикнет теперь никто. С ехидством словцо не бросит.
Ясно отныне бойцу: не в фамилии честь солдатская – дела человека красят.
Данко
Данко – сказочный герой одного из рассказов Максима Горького. Спасая людей в тёмном лесу, Данко вырвал из своей груди сердце. Вспыхнуло сердце ярким пламенем, осветило дорогу людям.
Сталинград необычный город. Длинной полосой на 65 километров протянулся он с севера на юг вдоль правого берега Волги.
К исходу сентября 1942 года наиболее грозные бои развернулись в северной части города. Тут заводской район. Вот завод «Красный Октябрь», вот «Баррикады», а вот и знаменитый Сталинградский тракторный. Гордились сталинградцы своими заводами, славой своей рабочей. Сюда в заводской район и рвались теперь фашисты. С утра до вечера гудела здесь страшная битва. Сила ломила силу. Упорство сошлось с упорством.
От страшного дыма, огня и пыли день превращался в ночь. От бескрайних ночных пожаров ночь превращалась в день.
Ничем особо не приметен матрос Михаил Паникаха. Роста среднего. Силы средней. Бескозырка. Тельняшка. Правда, матросские клёши убраны в сапоги.
Михаил Паникаха морской пехотинец. Вместе со своим батальоном он сражался здесь в заводском районе.
Бросили фашисты против морских пехотинцев танки. Завязался неравный бой.
У танков броня, пушки и пулемёты. У матросов одни гранаты. И те на исходе. Михаил Паникаха сидел в окопе. Как и все, отбивался от пулемётов, брони и пушек. Но вот наступил момент – нет у Паникахи больше гранат. Осталось лишь две бутылки с горючей смесью. А танки идут и идут. И бою конца не видно.
Один из танков движется прямо на Паникаху. Не уйти от судьбы солдату. В схватке сошлись человек и сталь.
Прижался матрос к окопу. Подпускает поближе танк. Держит в руках бутылку с горючим. Приготовился. Лишь бы не промахнуться. Лишь бы попасть. Вот и рядом фашистский танк. Приподнялся матрос в окопе. Занёс бутылку над головой, только хотел швырнуть в стальную громаду, как вдруг ударила пуля в стекло. Разлетелась на осколки бутылка. Воспламенилась жидкость, хлынула на Паникаху. Мгновение – и факелом вспыхнул матрос.
Замерли люди. Замерло небо. Остановилось на небе солнце…
Остальное случилось в одну секунду.
– Нет, не пройти фашистам! – прокричал матрос.
Схватил Паникаха вторую бутылку с горючей смесью. Живым пламенем выскочил из окопа. Подбежал к фашистскому танку. Занёс бутылку. Ударил по решётке моторного люка. Взревел, поперхнулся фашистский танк. К небу брызнул огонь фонтаном.
Давно отгремели бои. Разошлись по домам солдаты. Многое стёрла память. Но бессмертны дела бесстрашных. Живёт, не старея, память о подвиге Паникахи.
Сталинградский Данко – назвали его товарищи. Таким он вошёл в историю.
Знаменитый дом
Удивителен этот дом. Стоял он в городе, в самом центре. Бомбили его фашисты. Стоял, не сдавался дом. Прямой наводкой из пушек в него стреляли. Стоял, не сдавался дом. Миномётным огнём, словно дождём, поливали фашисты дом. Стоял он, как дуб на ветру, не сдавался. Не пал на колени дом.